Дом Разбитого Солнца

Отложив кабель программатора, Крогнорр перевёл дух. Ситхова кровь, эти шутты могли бы работать и поаккуратнее – едва не спалили парализатором электронные мозги Шесть-Первого! Критические повреждения, в силу своих навыков, Тень починил – а вот более тонкие манипуляции стоило доверить специалистам. Проверив, что мотивационное ядро перезагрузилось нормально, и по тестам программатора оно в полном порядке, Крогнорр отправился наружу, вооружившись плазменной зажигалкой и пачкой дешёвых сигарет. Вид ночной степи завораживал, и успокаивал одновременно. Клыкач освободил разум от всяких мыслей, и просто молча курил, наслаждаясь редкой минутой покоя. Но из головы никак не шла Тилли. Великая Сила, сердце тогорийца готово было взорваться от одной только мысли, что с ней могло произойти что-то нехорошее… И эхом этой мысли был глухой гнев, готовый превратиться в испепеляющую ярость – которым вторило другое сердце, Сердце Грауша. Ситх подери, как же все-таки заманчиво воспользоваться его силой – и смести с лица Галактики и Вициуса, и эту мурглакову планету, и… Крогнорр неожиданно почувствовал, что окурок превратился в измочаленный лоскут. А ладонь жжётся – прежде чем мять сигарету, он забыл её потушить, обжигая кожу. Процедив сквозь зубы ругательство, тогориец по привычке окутал кристалл аурой Светлой стороны, спрятал пострадавшую руку подмышку, и взошёл на корабль. Он вернулся к изучению полученных от Дарта Вициуса материалов. Честно говоря, информации было немного – несколько противоречивых сводок шпионов да отвратительного качества голоснимки спутников наблюдения… И название усадьбы пресловутого Хайена – Дом Разбитого Солнца. Крогнорр едва не поперхнулся, когда прочитал это в первый раз. Похоже, Дарт Хайен не был лишён чувства юмора – старинная кореллианская песенка о тюрьме под аналогичным названием прочно засела в голове Клыкача (её нередко напевали изрядно подвыпившие посетители кантины «Мрачный ублюдок» на Нар-Шаддаа). Отложив датапад с информацией в сторону, Тень поддался давно обуреваемому им желанию – он взглянул в Силу, в надежде ощутить Тилли. Ясное дело, это ему не удалось – мешала плотная завеса Темной стороны. Похоже, Дарт Вициус знал об учении Бенедикта Грея намного больше, чем рассказывал… И снова ситхский артефакт заявил о себе. Крогнорр ощутил призыв – похожий скорее на гравитационный луч, тянущий челнок на борт звёздного разрушителя. На этот раз устоять перед ним было сложнее... намного сложнее. Едва сдерживаясь, Крогнорр выполз из «Мосгота». Коснувшись ногами земли, он выплеснул Тьму наружу – взревев сквозь Силу, тогориец открыл Сердце. Разум Клыкача утонул в отвратительном, но завораживающем звуке – глухом уханье, пугающе похожем на удары чьего-то огромного сердца. Неизвестно, сколько таких ударов произошло, пока не спало давление мощи артефакта. Ощутив брешь в ментальных оковах, Крогнорр резко, рискуя сжечь себе мозги, закрыл доступ Сердца к Темной стороне, окутав проклятый кристалл самой мощной (на какую только был способен) аурой Света. Возвращение разума в тело было подобно апперкоту от ранкора – резкая головная боль, разрывающий глаза свет заходящего солнца… и приближающаяся земля – спинной имплантат не справился с нагрузкой, и ноги фелиноида подкосились. Когда тело вновь обрело способность двигаться, Крогнорр, не открывая глаз, и моля Силу, чтобы не оказаться на близлежащей ферме, приподнялся на локтях. Сосчитав до десяти, он медленно поднял веки и огляделся. К счастью, опасения тогорийца не оправдались – он находился всего лишь в полусотне метров от своего корабля. А вот место, где он лежал, было не узнать – земля вокруг почернела, став похожей на пепел. А несколько крупных валунов в радиусе около пяти метров оплавились, словно пластиловая отделка в погоревшей квартире. «Ситхова кровь!», – мысленно выругался Крогнорр, и встал на ноги. Перед глазами все плыло, тело ныло, словно его все прошедшее время методично избивала ногами толпа т’лэнда Тилей… Но, по крайней мере, мышцы подчинялись своему хозяину, и Тень сумел кое-как доползти к кораблю. Раньше на рампе его встречали Тилли и Шесть-Один – хватая под белы рученьки и заводя в каюту, где уже ждали стакан тогорийского самогона и желанная кровать… Но сейчас дроид был неисправен, а малышка-тогрута находилась в плену у Вициуса, и в кои-то веки Крогнорр переживал за кого-то больше, нежели за себя и обожаемого учителя. Очередная мысль о Тилли на этот раз не вызвала вспышки ярости – только глухую тоску: Сердце насытилось гневом Крогнорра и затихло… до следующего раза. Тогориец доплёлся к своей каюте, держась за стену. Рухнув на койку, которая жалобно скрипнула, фелиноид пошарил рукой в щели между тумбочкой и кроватью – бутыль была на месте. Кое-как перевернувшись на спину, он сумел сесть, и откупорив ёмкость плохо слушающейся рукой, опрокинул в себя её содержимое. Отвратительная на вкус жидкость обожгла пищевод, принося телу желанную бодрость, а разуму – хоть немного ясности. Втянув в себя воздух, Крогнорр отложил бутыль и начал очищать организм от алкоголя – работы ещё было много.