Сила пробуждается

      Лучшее время на Джакку – ночь. Стихали песчаные бури, скрывалось за горизонтом нещадное солнце, остывали бескрайние пески, и в отсветах костров казалось, что здесь можно было бы провести всю жизнь – вдали от войны, от вечных разборок джедаев и ситхов, в звенящей тишине, нарушаемой только редким похрюкиванием спящих хаппаборов. Но, рассказывал Лор Сан Текка, ночь неизменно сменялась днём, снова звёздные лучи стремились испепелить всякое живое существо на поверхности планеты, снова мусорщики дрались за металлолом, а спекулянты, торговавшие пайками, вершили их судьбы, верно, представляя себя корольками. Но старику-коллекционеру не нужна была другая доля: он, многое повидав на своём долгом веку, теперь желал провести остаток своих дней в спокойствии, подальше от Осколка Империи и Первого Ордена, который он откровенно презирал.       – Пусть Вейдер был палачом для Галактики, но за свой флот он стоял до конца. Он не прощал ошибок офицерам, но обычных штурмовиков вытаскивал из такого пекла, которое нынешним солдатам и не снилось. А Рен жаждет отомстить джедаям за недоверие, и для него обучение под руководством обезумевшей фанатички – лишь один из способов достигнуть своей цели. Поверьте мне, По Дэмерон: когда-нибудь он отвергнет учение ситхов и будет искать иные пути.       Сан Текка встал и, подойдя к полкам, загромождённым то ли хламом, то ли реликвиями, обернулся к пилоту.       – Передавайте королеве Органе мои наилучшие пожелания, – улыбка озарила его усталое лицо, а взгляд на миг задержался на цепочке, на которой По когда-то носил обручальное кольцо матери. Откуда старик-коллекционер мог знать так много, почти не покидая Джакку? – Пусть она не отчаивается. Ей ли не знать, что темнее всего – именно перед рассветом.       Старик вернулся к По и вложил в его руку тетраэдрической формы кроваво-красный кристалл, заключённый в оправу из электрума. Пилот поднял голокрон на уровень глаз, чтобы получше рассмотреть непонятные письмена в его основании. Это был первый и, надеялся По, последний ситхский голокрон, который он держал в руках. Он подозвал Биби и протянул ему древнюю реликвию, которую астродроид тут же спрятал в своё нутро.       – Спасибо вам. От лица всей Новой Республики, – поблагодарил пилот Лор Сан Текку. – Да пребудет с вами Сила.       Старик кивнул и хлопнул По по плечу.       – И с вами тоже, коммандер Дэмерон.       Земля вдруг будто вздрогнула и задрожала под ногами. На улице взревели разбуженные хаппаборы – или загудели двигатели звездолётов? Явно не новореспубликанских – турбины у них гудят мягче и чище. Значит...       По, не глянув на старика-коллекционера, выскочил из хижины и, поражённый, замер на пороге. Над деревней проносились СИД-истребители, а за дальними хижинами высились сложившие крылья десантные корабли Осколка Империи. И среди них – По узнал его сразу – был личный корабль Дарта Рена. Ситх побери, как – от кого – он узнал, где находится Лор Сан Текка?!       Пригнувшись, старик вышел наружу и остановился чуть поодаль от По, горестно обозревая окрестности. Старейшина деревни, он ничего не мог сделать, чтобы защитить её жителей от не знающих жалости солдафонов Империи – ни спрятать их, ни откупиться. Даже если бы Сан Текка выдал новореспубликанского пилота, имперцы не простили бы помощи своему врагу – и наказание не ограничилось бы расстрелом.       – Уходите, коммандер Дэмерон. Уходите сейчас, – шепнул коллекционер на ухо По. Пилот хотел возразить – но Лор Сан Текка покачал головой. – Надежда Галактики отныне в ваших руках.       По дёрнулся, всё ещё не решаясь оставить оставить старика одного, лицом к лицу с приближающейся смертью, но дрогнул, выругавшись на хаттезе, оглянулся на неуверенно пискнувшего BB-8 и только тогда решился уйти. Без него Биби не выбраться с этой тухлой планеты и не доставить голокрон Новой Республике. Он обернулся ещё раз перед тем, как скрыться во тьме; Лор Сан Текка стоял к нему боком и улыбался.       Он прожил достаточно долгую жизнь: он видел Войны Клонов и закат Республики, рождение и падение Империи, становление нового мира и агонию старого – и теперь готов был умереть от руки сына альдераанской принцессы.       Пробираясь между лачужками вслед за почти бесшумно скользящим по песку BB-8, По заставил себя не оглянуться ни разу – хотя каждый крик будто ножом резал по его душе – но под крылом своего крестокрыла не выдержал и остановился, не обращая внимания на нервные посвисты своего астродроида. С такого расстояния По не мог увидеть многого, но прямая высокая фигура Лор Сан Текки хорошо виднелась в свете полыхающих костров. Старик, казалось, не замечал штурмовиков, сеющих хаос и разрушение, захватывающих в плен женщин и детей и тащивщих их в центр освещённого кострами круга, на глаза старейшине; он неотрывно смотрел на Дарта Рена, приближавшегося прямо к нему с рукояткой деактивированного светового меча, готовой в любой момент вспыхнуть губительным кроваво-красным лучом, смотрел в глазницы его маски, подобной маскам древних ситхов, призванных наводить ужас на врагов. Но гораздо проще не бояться, зная, кто под маской, и Лор Сан Текка не боялся.       – Где голокрон? – голос Рена, изменённый вокодером, прозвучал гулко и громко.       – У меня его нет, – не дрогнув и не отведя глаз, ответил старик-коллекционер.       Рен молчал несколько мучительно долгих секунд, а потом активировал свой клинок. Это была угроза, последнее предупреждение – но Лор Сан Текка не уступил.       – Ты лжёшь, – эти слова были как свинцовые капли. – Скажи, где голокрон – и я прикажу пощадить жителей этой деревни.       Лор Сан Текка усмехнулся неожиданно смело, прямо в лицо Рену, и, хотя его испещрённое морщинами лицо было искажено горечью, он бросил ему:       – Ваша пощада – лёгкая смерть. Одумайся! Ты думаешь, что в твоих жилах течёт тьма, но на самом деле твоё сердце принадлежит свету...       Рен взмахнул мечом, кивнул своему капитану – мужеподобной женщине в серебряной броне – и приговор был приведён в исполнение.       Тогда По и не выдержал. Схватив бластерную винтовку, он кинулся плашмя на дюну, наскоро прицелившись, выстрелил один раз, второй, третий. Зашипев, взорвался бак с водой, а Рен резко обернулся и, вытянув перед собой руку, вдруг Силой остановил бластерный разряд, летевший прямо к нему.       Рен почувствовал его, понял По и вскочил на ноги. BB-8 не находил себе места от беспокойства, и Дэмерон, ещё раз крепко выругавшись, прикрикнул на него:       – Уходи отсюда! Беги! Беги, я тебе говорю – голокрон у тебя! – Биби попытался возразить, но По его перебил. – Беги, кому говорят!       Астродроид неуверенно пискнул и откатился в сторону, под покров непроглядной ночной тьмы, остановился, повращав полукруглой головой, и на миг задержал фокусировку зрительного рецептора на своём старшем товарище. По пытался отстреливаться, но что бластер мог сделать против Силы? Резким взмахом руки Дарт Рен обездвижил пилота, и его тут же приволокли к нему, опустив на колени, двое штурмовиков.       – Надо же. Что же забыл в этой дыре лучший пилот армии Новой Республики? – голос Рена звучал из-под маски совершенно невозмутимо.       – Лучший после твоей сестры, Рен, – прошипел По, почти физически ощущая, как в воздухе сгущается гнев.       – Она не спасёт тебя, – проронил ситх и повернулся к капитанше. – На корабль его! Возвращаемся! – и упирающегося По потащили через всю деревню, мимо ещё тёплых тел, к личному шаттлу Рена.       И лишь когда поднялся трап корабля, бластерный разряд, остановленный ситхом, вдруг сорвался и вонзился в мгновенно вспыхнувшую крышу одной из хижин. Налетевший ветер перенёс пламя с одной лачужки на другую, и вскоре полыхала вся деревня, огнём очищаясь от крови, пролитой солдафонами Осколка Империи.

***

      Говорили, что однажды безжалостное солнце над Джакку скроют тучи.       Говорили, что однажды начнётся дождь. Дождь – это капли воды, падающие с неба.       Говорили, что однажды на Джакку расцветут набуанские цветы. Когда – никто не знал, но все надеялись, что это произойдёт на их веку, хотя знали, что эти пророчества – лишь глупая сказка.       Рей не верила. Она смутно ощущала, что на Джакку больше никогда не вырастут деревья, не спрячут в спасительной тени в жаркий полдень; больше никогда не зашумят моря, лаская побережье – а знала ли она, что такое море? Казалось, знала когда-то – ещё до того, как родители сказали ей ждать их возвращения на Джакку, но это было так давно, что она не была уверена даже, что это вообще было. Но, подобно джаккуанским глупцам, Рей продолжала верить, что они помнят о ней, что когда-нибудь они вернутся и заберут её с собой.       Рей считала дни, проведённые на Джакку, выцарапывая палочки на стальном брюхе шагохода, служившего ей домом. С утра и до вечера она рыскала по кладбищу звёздных кораблей, снимая со Звёздных разрушителей уцелевшие детали, потом отправлялась на заставу Ниима, чтобы отдать все находки Ункару Платту и получить за них пайки, а к закату возвращалась домой, ужинала и забиралась в нутро AT-ATа, куталась в плащ и засыпала, прижимая к себе квотерстафф. Под боком у неё лежали кукла пилота, сшитая из обрывков ткани, и шлем разбившегося пилота – единственные дорогие ей вещи, почему-то напоминавшие ей об отце. Рей думала, что её отец был пилотом Восстания и носил оранжевую форму – её остатки она часто находила в разбившихся крестокрылах. А ещё у него обязательно должны были быть пронзительно-голубые глаза и мягкий, обволакивающий голос, который всегда успокаивал её после ночных кошмаров.       Рей часто снились обрывки прошлого – размытые, несвязные, пугающие, не запоминающиеся. Она часто просыпалась в слезах, но не могла вспомнить ни единого мгновения из своего сна. Только раз ей удалось выхватить что-то из сновидения – разбушевавшийся пожар, охвативший огромное здание. Но больше ничего – ни лиц, ни голосов, ни рук, выносящих её из пламени.       Рей была одна. Рей всегда была одна. А дни, похожие один на другой, тянулись и тянулись, солнце не скрывалось за тучами, а набуанских цветов не было и в помине.       Она в очередной раз возвращалась с Кладбища Звёздных кораблей, когда заметила что-то необычное. Мусорщик Тидо поймал что-то – кого-то – в сеть и не желал отпускать, а это что-то – кто-то – страстно желало вырваться. Рей подъехала поближе, спрыгнула со спидера и разглядела наконец, что этим кем-то был маленький шарообразный дроид. Вероятно, астродроид – Рей не была уверена, ведь прежде она видела только оплавленные остовы дроидов этого класса, но он был более чем похож на них.       – Эй! – Рей поудобнее перехватила квотерстафф и подошла ближе. – Отпусти его! – её, что удивительно, боялись; хоть она и была девчонкой, в драках она будто предвидела каждое движение и потому всегда побеждала. – Отпусти немедленно, Тидо!       Мусорщик заверещал и попытался возразить, но Рей не обратила на него внимания. Пусть она наживёт себе врага, но дроид – не бездушная вещь. Девушка присела на колени и откинула сетку; дроид, казалось, сперва испугался её, но потом, почуяв, что незнакомка не желает его пленить, спрятался за её ногами.       Тидо попытался что-то вякнуть, но Рей покачала головой.       – Это не твой дроид. Пусть катится куда катился. – Тидо фыркнул и, пробурчав себе под нос несколько проклятий, ударил своего лаггабиста в бока и скрылся среди дюн. Рей подождала, пока он не отъехал как можно дальше, и повернулась к дроиду.       Казалось, он выглядел любопытным, но дроиды не умели выражать эмоции.       Рей присела перед ним на корточки и поправила сбившуюся антенну. Дроид благодарно пискнул, но, когда девушка забралась обратно на спидер, он вдруг тревожно засвистел, спрашивая, куда это она собралась ехать, да ещё и без него. Рей скептически посмотрела на него сверху вниз и покачала головой:       – Я отправляюсь на заставу Ниима. Это опасное место. Тебе там лучше не появляться.       Дроид пискнул и показал ей манипуляторы на манер силачей, хвастающихся друг перед другом. Рей не выдержала и хихикнула.       – Нет, правда, тебе лучше не идти со мной. Ищи своего хозяина, да поскорее. Здесь много желающих прибрать к рукам чужое.       Дроид вдруг погрустнел и повесил голову, и Рей подумала, что, наверное, его хозяин погиб или пропал без вести. Что ж, иметь астродроида на Джакку – удовольствие не только дорогое, но и опасное.       – Ладно, поехали. Как тебя зовут? BB-8?..       К заставе Ниима Рей и BB-8 прибыли ближе к вечеру. Деталей в этот раз было немного, но они были на редкость хорошо сохранившимися. У Рей было чутьё на такие диковинки: с самого детства ей удавалось найти то, что другим и не снилось. Но, кажется, в этот раз Ункар Платт не разделял её восторга.       – Четыре пайка за всё, – объявил он не терпевшим возражений тоном. Пока изумлённая Рей сгребала пайки в сумку на поясе, обычно недвижимый кролут вытянул отсутствующую шею, стремясь рассмотреть что-то за её спиной. – Подожди. Это дроид?       Рей оглянулась на замершего BB-8 и медленно перевела взгляд на Платта.       – Даю за него шестьдесят пайков, – голос скупщика вдруг стал ласковым и вкрадчивым. Гора пайков высыпалась на прилавок. Этого должно было хватить очень надолго, но...       ...но с дроидом она сможет найти куда больше деталей, он может делать то, что не может она – например, варить...       ...и с ним она никогда не будет одна.       Рей оттолкнула от себя пайки и помотала головой.       – Нет. Дроид не продаётся.

***

      По казалось, что в пыточном кресле он провёл больше времени, чем было на самом деле. Виски нещадно пульсировали, руки и ноги затекли, а кровь из свежей ссадины запеклась на лбу так, что любое движение вызывало боль. И это, пожалуй, лучшее, что могло случиться с ним на "Финализаторе". Среди новореспубликанцев о методах рыцарей Первого Ордена ходили жуткие легенды, да и сам По хорошо помнил, на что был способен во времена своего ученичества тогда ещё Бен Соло. И По хорошо знал, что его ждёт, когда ситх вошёл в его камеру и остановился прямо напротив него, пустыми глазницами вглядываясь в лицо пилота.       – Не пытайся солгать мне, Дэмерон. Я знаю, что ты прилетел на Джакку не просто навестить старого коллекционера, когда-то служившего Лее Органе.       По не проронил ни слова, пытаясь отвести глаза, но невидимая сила словно приковала его взгляд к шлему Рена.       – Где голокрон?       По молчал, чувствуя, как вокруг него будто сжимаются стальные оковы.       – ГДЕ ГОЛОКРОН?       Что-то повлекло По вперёд, отрывая его от кресла. Чужой разум коснулся его мыслей, пытаясь среди их клубка уловить нужную. Воспоминания проносились один за другим: смерть матери, вылазки с отцом в дебри Явина 4, присяга, первый боевой вылет на крестокрыле, знакомство с Джейной Соло... По уцепился за неё, как утопающий за соломинку: сопротивляться ситху было легче, когда перед глазами вставали проведённые вместе вечера, совместные тренировки, многие часы, проведённые под брюхом истребителей, его откровение перед ней... Но По не был чувствителен к Силе, и Рен, даже не пошевельнувшись, сломил сопротивление, прорвавшись через стену его мыслей о Джейне и вывернув По наизнанку, заставляя его кричать от фантомной боли. Выпотрошенный крестокрыл... Затерявшийся где-то гаечный ключ... Крутящийся рядом BB-8...       BB-8...       Рен резко выпрямился и отвернулся, отпустив задыхающегося По. Но он знал, что проиграл: теперь проклятый ситх знал всё.       – Значит, дроид.       Рен развернулся на каблуках и вышел прочь из пыточной камеры, а По остался один на один со своими мыслями: он проклинал себя самыми жуткими ругательствами, которые когда-либо слышал, и никогда прежде ему не хотелось умереть так сильно. По сам бы насадился на меч Рена, но знал, что ситх этого не допустит: он был слишком ценным пленником.       Идеальной приманкой для Джейны.

***

      В память штурмовика с порядковым номером FN-2187 чётко врезались два воспоминания. Первое – это расстрел командованием непригодного к службе штурмовика. Непригодного из-за очередной неудачи на задании. После этого случая ветераны рассказывали, как во времена Республики точно так же выбраковывали клонов. И второе – это сражение на Джакку, где противниками оказались не вражеские солдаты, а мирные жители. FN-2187 не смог заставить себя выпустить хоть один заряд, и даже когда один из мужчин попытался оказать сопротивление, FN-2187 отступил и сделал вид, что его бластерную винтовку заклинило. Капитану Фазме могло не понравиться его поведение; а если ты не нравился ей, то дорога у тебя была одна.       FB-2187 не был образцовым штурмовиком, хотя его результаты всегда были намного выше среднего. FN-2187 в последнее время всё больше задумывался о том, какой была жизнь за пределами тренировочных модулей и ангаров кораблей. Там не было беспощадной резни, похожей на ту, что они устроили на Джакку? Там люди помогали друг другу без оглядки на сильнейшего? FN-2187 очень хотелось узнать, какой же была та жизнь на самом деле. И способ, он знал, был только один.       Три года назад FN-2187 с отвращением думал о дезертирах, но теперь... Мысль о возможной свободе разъедала его, как кислота разъедает ткань одежды. Но до сих пор возможности сбежать не представлялось, ведь для этого нужно было уметь управлять кораблём. Этим навыком FN-2187 не обладал. Сговориться с пилотом СИД-ки FN-2187 боялся, ведь тогда его могли бы выдать; но теперь на "Финализаторе" появился человек, который точно желал улететь.       И этим человеком был пленённый новореспубликанский пилот.       FN-2187 очень хотел сбежать с "Финализатора" и одновременно очень не хотел становиться предателем. Но ведь дезертирство равносильно предательству... Значит, никакой уже разницы не будет. Главное – держаться уверенно и не выдать своего волнения. Правда, план FN-2187 чуть не дал сбой, когда он увидел выходящего из пыточной камеры Рена. FN-2187 застыл, отдал честь не обратившему на него внимания ситху и дождался, пока его тяжёлые шаги не стихнут за поворотом. Только после этого ноги снова начали его слушаться, и FN-2187 смог пройти в камеру.       Пленённый пилот глядел на него без особого интереса, даже когда FN-2187 освободил его от оков пыточного кресла и, нацепив на него наручники, куда-то повёл. Да и сопротивляться в его ситуации означало бы подписать себе смертный приговор – избитый и переживший мучительные пытки Силой республиканец навряд ли бы рискнул восстать даже против единственного конвоира.       Так думал FN-2187 ровно до того момента, когда в пустынном коридоре – штурмовик нарочно выбрал его, чтобы нежелательных свидетелей было как можно меньше – пилот вдруг не пихнул его в бок, заталкивая в подсобное помещение, и не зарядил ему ногой в пах. FN-2187 взвыл и сложился пополам, но винтовку из рук не выпустил, несмотря даже на то, что в следующее мгновение ему прилетело и в голову. Будь FN-2187 без шлема, удар о переборку закончился бы для него плачевно. Но броня выдерживала и не такие удары, и, сцепив зубы, штурмовик резко выпрямился и прижал пилота к стенке.       – Ну, давай, пристрели меня, – процедил тот сквозь зубы. Никогда до этого FN-2187 не видел в глазах живого существа столько ненависти. Предполагалось, что солдаты Осколка Империи должны были априори испытывать её к своим противникам, но в схватке на Джакку всё оказалось совсем не так. – Я уже не представляю для вашего драгоценного ситха никакой ценности.       Но FN-2187 медлил – сотрясение давало о себе знать – а потом, привалившись к перегородке, откинул громоздкую бластерную винтовку в сторону – всё равно республиканец ничего не сможет сделать – и снял шлем.       – Я хочу сбежать отсюда, – тяжело выдохнул штурмовик. – Но я не пилот. Ты ведь хочешь вернуться... к своим?       Пилот не верил ему, но в его глазах зажглась надежда.       – Ты предлагаешь угнать СИД-ку? – спросил республиканец, и FN-2187 спешно закивал. Честно сказать, он вообще ничего не предлагал – он попросту не знал, какой корабль лучше взять. Он не умел летать и не разбирался в кораблях, он разбирался в трубах и вентиляции. – Тогда... тебе придётся освободить мне руки. В наручниках немногое сделаешь. А нас точно пожелают остановить.       FN-2187 кивнул ещё раз и щёлкнул ключом. Издалека... издалека – сойдёт. Да и кто будет присматриваться, на самом-то деле?       Они вышли из подсобки один за другим: у FN-2187, как бы ни стыдно ему было в этом признаваться, тряслись колени, а пилот был полон мрачной решимости и лютой ненависти. Что вызывало в нём столь сильную привязанность к своему государству, своим идеалам? Среди штурмовиков FN-2187 не встречал тех, кто мог бы дать ему вразумительный ответ. Их учили служить Империи с детства. Они не знали другой жизни. А республиканцы – знали. И выбирали, как учили кадетов, неправильную сторону. Почему?..       До СИД-ки уже оставалось несколько десятков метров.       FN-2187 толком не успел понять, когда его окликнули, и он, испугавшись, что всё полетит в чёрную дыру, начал стрелять, ни в кого не попадая, по своим же. Пилот в это время отбросил наручники и рванул к истребителю, буквально взлетев вверх по лестнице в кабину, а за ним, отбросив бластерную винтовку, ворвался в истребитель, на ходу снимая ставший душным от истеричных приказов Фазмы шлем, FN-2187.       – За пушку! – скомандовал пилот, и FN-2187 тут же плюхнулся в кресло, пытаясь разобраться, на какие кнопки надо нажимать, чтобы стрелять. Первый же выстрел опалил какую-то из переборок ангара, последующие десять затерялись в бездне космоса, зато, вроде как, пятнадцатый отправил в небытие одну из СИД-ок, вылетевших на перехват.       До этого ругавшийся на неизвестном языке пилот – он тоже не мог понять, как управлять кораблём, ведь республиканцы летали на крестокрылах, – рассмеялся и скосил глаза на штурмовика.       – Молодец, парень! Отличный выстрел! – он перевёл дух и сделал кульбит, уходя из-под обстрела двух вражеских истребителей. – Я По. А тебя как зовут?       – FN-2187, – привычно отозвался штурмовик, словно не знал разницы между именем и номером.       По нахмурился и покачал головой.       – Нет. Как зовут?       FN-2187 замер и не ответил.       – Значит, будешь Финн! – подытожил По и тут же выругался ещё раз. – Ситховы СИД-ки!..       Истребитель тряхануло и закрутило, и Джакку потянула к себе свою законную добычу – ещё один имперский звездолёт в коллекцию погибших кораблей.