Подарок

Дом Колывановых

Аркадий стоял у калитки и докуривал сигарку. Ночь была тихая, звёздная. Снег легко поскрипывал, когда молодой человек притоптывал ногами.       Настроение было отвратительное, и мысли были тоскливые. Он проиграл и много, а в ближайшее время денег не предвидится. Ему противно просить, но другого выхода нет. А платить надо: карточный долг – святое.       Он посмотрел на окна дома, где жил с семьёй: отцом, мачехой и её дочерью, своей сводной сестрой. Дом был погружён во тьму: все уже спали, только в кабинете отца ещё горел свет. «Засиделся или заснул, забыв погасить?»       Докурив, Аркадий бросил окурок в снег. Натянув перчатку, он несколько раз глубоко вздохнул и решительно пошёл к дому.       Дверь с хорошо смазанными петлями даже не скрипнула. Заслуга мачехи! Скрип её раздражал. В прихожей - тоже мачехина прихоть; до её появления в этом доме прислуга уносила пальто в гардеробную; теперь в ней кладовка для мягкой «рухляди», как отец называл вещи, - Аркадий разделся и неслышно поднялся на второй этаж, где находились господские «покои». В щель под дверью кабинета пробивался свет.       Часы пробили без четверти полночь. Подойдя к двери кабинета, он прислушался. Ни храпа, ни сопения, ни скрипа пера, ни шуршания бумаг. «Заснул».       Аркадий тихо толкнул дверь. Она оказалась не заперта и отворилась, открыв взору диван со стопкой постельного белья, белёную стену печи и красивый ковёр на полу – подарок компаньона отца на свадьбу с мачехой.       Аркадий заглянул в кабинет. Отец сидел за столом, откинувшись на спинку кресла, голова как-то неестественно завалилась набок, глаза были открыты и смотрели куда-то в угол, правая рука безжизнен-но свисала вдоль кресла. На ковре лежали ручка и чернильница.       Аркадий быстро подошёл и вгляделся в застывшее лицо отца. Он был мёртв, и в этом не было никакого сомнения. Но Аркадий всё же пощупал жилку на шее. Тело было ещё тёплым. «Недавно умер...» Аркадий машинально вытер платком пальцы, которыми касался шеи отца, и быстро вышел.       Аркадий плотно прикрыл дверь кабинета и прислонился к ней спиной. « Всё, - подумал он. - Всё разрешилось само. Жаль, конечно, отца, но всё к лучшему». Он удивился тому, что спокоен. Сердце билось ровно, глаза были сухи, руки не дрожали.       Оттолкнувшись от двери, Аркадий медленно прошёл к себе. Прикрыв дверь, он подошёл к окну. Ночь была тихая, звёздная. На небе сиял тонкий серпик нарождающегося месяца. В небе было космическое благолепие! Он почувствовал такую лёгкость, что, казалось, был способен воспарить туда, к звёздам... Не было проблем с долгом, с отцом, с деньгами... ОН СВОБОДЕН!!!       Не раздеваясь, он упал ничком на кровать, перевернулся на спину и заложил руки за голову. Какое чертовски приятное чувство – СВОБОДА! Всё. Теперь он вправе распоряжаться самим собой, у него есть средства. О том, насколько ему хватит этих средств при его образе жизни, он старался не думать. Главное сейчас – проблема долга решена...       Он прикинул мысленно, что может получить после отца. Он знал завещание и согласился с ним. Но сейчас он подумал: а всё ли правильно в этом завещании? С какой стати, он, единственный кровный наследник отца, должен делиться со сводной сестрой, Лизой? Она-то здесь при чём? Хватит с неё того, что она получает от матери. Как было бы хорошо, если бы всё, что должно отойти к ним по завещанию, отошло бы к нему!..       Но сил думать уже не было. Всё-таки смерть отца его потрясла прежде всего неожиданной возможностью совершенно изменить существующий порядок его жизни.       Вот если бы... Мысль, мелькнула и исчезла так быстро, что даже не оформилась словами... Аркадий не стал додумывать её, хотя какое-то тревожащее ощущение осталось. К чёрту! Всё завтра, а сейчас спать, спать...       Свободен!..