Подарок

Дом Колывановых

      Доктор Милц вошёл в гостиную. За столом сидели жена умершего купца Наталья Христиановна, комкавшая в руках платок и вытиравшая глаза, и сын купца Аркадий.       – Как вы, Наталья Христиановна? – спросил доктор и, взяв женщину за руку, пощупал пульс.       – Александр Францевич, он же ещё не старый был! Как же так? – запричитала теперь уже вдова.       – Все мы под Богом ходим, Наталья Христиановна. – Доктор насыпал в стакан порошок, налил воды и протянул стакан женщине. – Выпейте. Вам бы прилечь надо. – И вопросительно взглянул на Аркадия.       – Глаша! – позвал тот, и в дверях появилась горничная. – Проводи барыню к себе, уложи. – И, выждав, пока женщины скрылись за дверью, повернулся с Милцу. – Доктор, отчего умер... батюшка?       – Сердце остановилось.       – Он же такой здоровый был! Почему?       – О почему, никто не знает. Сердце оно такое: стучит, стучит, и вдруг останавливается. Это бывает даже у таких здоровых людей, каким был ваш отец. – Доктор что-то быстро писал на листочке.       – А разве бывают случаи, когда нельзя определить, отчего оно остановилось? – удивился молодой человек.       – Да, и частенько. Бывает, даже вскрытие не помогает. Вот, я оставляю вам порошки для Натальи Христиановны и рекомендации написал, как их принимать. Пусть вечером примет, перед сном, чтобы спать. Если что, зовите. Разрешите откланяться, Аркадий Семёнович.       Милц подхватил саквояж и покинул гостиную.       Перед домом он столкнулся с Коробейниковым.       – Антон Андреевич? Вы зачем здесь?       – Да вот пришёл спросить Семёна Павловича по делу одному.       – Увы, Антон Андреевич, теперь уже никто ни о чём его не спросит, кроме самого... – и доктор показал наверх       – Да... – растерянно проговорил Коробейников. – Сам умер?       – Сам. Никто ему не помогал, если вы об этом.       – Когда?       – Ночью, ближе к полуночи. А обнаружили утром, в 10, когда он к завтраку не спустился.

Дом Мироновых

      После тяжёлой, нервной недели, завершившейся наконец вчера судебным разбирательством в пользу клиента, адвокат Миронов блаженствовал дома. Виктор Иванович читал «Затонский телеграф», изредка хмыкая себе под нос. На каждое такое хмыканье, Мария Тимофеевна спрашивала: «Ну, что там, Витя?» и, получив в ответ: «Всё хорошо, Маша», вздохнув, перелистывала страницу очередного модно-го журнала, взятого у портнихи.       Анна и Пётр Иванович азартно играли в шахматы, постоянно, переругиваясь и уличая друг друга в мошенничестве.       Виктор Иванович, читая страницу, наткнулся на объявление «Свадьба – дорогое удовольствие» и заинтересовался. Прочитав, он уяснил, что свадьба действительно не дёшева и требует серьёзного отношения. Например, именные билеты - своеобразные приглашения на свадьбу, которые, оказывается, надо ещё составить, отпечатать в затонской типографии и разослать по родным и знакомым... А до свадьбы всего месяц остаётся...       Мария Тимофеевна, листая модный журнал, прикидывала, как нарядить Анну. «Жаль всё-таки, что Анна не стала княгиней... Ах, какой наряд! Как бы Аннушка хорошо в нём смотрелась!.. «Княгиня Анна Викторовна Разумовская». Как звучит! Жаль, что князь мёртв. «Штольман Анна Викторовна, надворная советница»  жена полицейского! Фу, как некрасиво!.. А вот это платье очень даже ничего! Пышное, богатое. Дорогое... Да, князь бы ничего не пожалел для своей жены!.. Если сделать ещё одну юбку, попышнее, то выбранное Аннушкой платье станет таким же пышным, как это, на картинке. Решено. Так и сделаем... А Анне уже готовое покажем... Не станет же она отказываться от готового платья!.. Или станет?.. До свадьбы всего месяц!..» Мария Тимофеевна украдкой взглянула на дочь.       Анна сосредоточенно посмотрела на доску и сделала ход конём. Потом, подперев щёчку ручкой, с улыбкой посмотрела на любимого дядюшку: «Ну, что ты теперь будешь делать?»       - Даже так? – задумчиво протянул Пётр Иванович, уловив взгляд и позу Анны. Внимательно приглядевшись, он обнаружил, что угроза его королю была ощутима и неизбежна, как он ни старался в этой партии обойтись малой кровью. Казалось, Анна, не задумываясь, переставляет фигуры, а на самом деле она разыгрывала партию так хитро и ловко, что все попытки Петра Ивановича уйти от поражения проваливались. «И когда только она научилась так лихо играть? Вон как щёчки разрумянились! Азартна, ох азартна! Вся в меня!.. Да и Штольман азартен. Как он тогда с Ферзём! Хорошая пара будет!.. Через месяц Аннет поведут к алтарю и отдадут Штольману в жёны. Какое выражение – «взять в жёны», «отдать в жёны»! Словно выигрыш получить и отдать... Выигрыш... Если она откажется взять ладью? А она откажется... Ну что ж, придётся отдать ей и эту партию».       Прасковья, только что вошедшая в дом с базара, появилась на пороге с корзинкой в руках. Руки её заметно дрожали, платок сполз на затылок, на лице - волнение и нетерпение.       Мария Тимофеевна рассердилась:       – Прасковья, в чём дело? Почему у тебя руки трясутся? Случúлось что?       – Случилось! Купец Колыванов умер нынче ночью!       – Кàк умер? – поднял голову от шахматной доски Пётр Иванович.       – В кабинете сидел, за бумагами, и умер.       – Да откуда ты-то знаешь? – не поверила Мария Тимофеевна.       – Об этом все на базаре говорят. Говорят, дочка Натальи Христиановны его утром нашла. Она увидела свет под дверью и вошла. А купец-то в кабинете в креслах сидел, видно, бумаги перебирал, и вот...       – Ну, хватит повторять одно и то же по два раза, – прекратила причитания Прасковьи Мария Тимофеевна. – Ступай уже. Отнеси корзинку на кухню.       Прасковья вышла, обиженно поджав губы. В столовой повисло молчание.       Виктор Иванович, задумавшись, аккуратно складывал газету. Пётр Иванович, сказав «сдаюсь» положил короля, завершив партию, и встал из-за стола.       - Спасибо за игру, Аннет, - сказал он племяннице и двинулся по направлению к двери.       – Ты куда, Пётр? – спросил Виктор Иванович, подняв глаза на брата.       – Пойду, пройдусь. Свежим воздухом подышу...       – Что так вдруг? – поинтересовалась Мария Тимофеевна.       – Мне хочется, – и Пётр поспешно вышел.       Анна тоже встала.       – А ты куда? – подхватилась Мария Тимофеевна.       – Я тоже пойду, прогуляюсь.       – В полицейский участок? – повернулась к дочери Мария Тимофеевна.       – Да. Он тоже входит в план моей прогулки, – невозмутимо ответила Анна и, поцеловав мать в щёку, скрылась за дверью.       Мария Тимофеевна вопросительно посмотрела на Виктора Ивановича, тот лишь пожал плечами.       – Я тоже, пожалуй, пройдусь... до Колывановых. – И предупредил вопрос жены: – Ты же помнишь что он мой клиент, дорогая? – поцеловал жену в макушку и вышел.       Мария Тимофеевна некоторое время посидела одна, потом, ни к кому не обращаясь, произнесла:       – Мне тоже надо прогуляться. К портнихе.       И, встав из-за стола, вышла из столовой.