Янтарный закат в Балтийском море

Так как ни один из лифтов не работает, Сунену с двумя шуршащими пакетами в руках приходится подниматься на седьмой этаж пешком. У него в голове с каждой пройденной ступенькой появляется более четкий список дел, которыми он займется, только переступит порог съемной квартиры. В тонкой куртке позвякивают ключи и парочка манеток со сдачи - все, что у него осталось до конца этой недели. Ничего страшного нет в том, чтобы не тратить всего три дня. Для Сунена это такой себе пустячок, правда, сам факт того, что он просчитался со своими средствами и в этом месяце у него не осталось ничего, что бы он мог отложить на отпуск, расстраивал. Поэтому он не может не выдохнуть воздух из лёгких, когда, наконец, поднимается на седьмой этаж. Иногда он, конечно, расстраивается, что живет всего лишь на седьмом, а не, скажем, на двадцатом, но происходит это не в данном контексте. В последнее время в их доме слишком часто ломаются лифты, все три. Сунен ставит пакеты у порога, чувствуя тупое жжение в ладонях, что оставили за собой натянутые ручки переполненных продуктами тонких пакетов, и находит в кармане ключи, открывая сначала верхний замок, а после нижний. Он немного удивленно вынимает ключ из замочной скважины, проходя в дом с пакетами в руках, отмечая, что нижний был открыт, хотя парень четко помнит как закрывал его перед своим уходом. В прихожей темнота, тишина и слышен еле уловимый запах табачного дыма. Скорее всего, его выветривали, но так, пренебрежительно и только потому что вроде так нужно это делать всегда. Сунен включает свет, ставит пакеты, снимает с себя куртку, вешая ее на вешалку, где рядом еще висит пальто и кожанка, на которой его взгляд останавливается и приобретает слегка опечаленный блеск. Словно отмерев, он разувается, аккуратно ставит обувь на полку и несет пакеты в кухню. Там включает свет и принимается ловко раскладывать продукты по полкам в холодильнике, что издает тихое жужжание. Он замечает, что одна из лампочек сгорела и мысленно добавляет в список своих домашних дел ее смену. На часах ровно половина восьмого. Сунен моет овощи в холодной воде, из-за чего его руки краснеют, а закатанные рукава свитера слегка промокают, чистит, шинкует и отправляет тушиться, поставив на слабый огонь. После разбирается с мясом, оставляя аккуратно нарезанные кусочки в закрытой крышкой сковороде, пока он отходит в свою комнату, чтобы переодеться. Джинсы аккуратно складывает в шкаф, снимает носки и стягивает свитер, так и оставляя его наизнанку. Домашние широкие шорты и красная футболка в катышках позволяют наконец-то за весь день телу ощутить свободу, и Сунен беззвучно выдыхает. Он быстро готовит ужин, успевая мыть посуду и протирать тонкий слой пыли с верха полочек, что успел скопиться за пару дней после его прошлой уборки. Движения его быстрые и плавные, взгляд цепкий и сосредоточенный даже на таких пустяках как домашняя уборка и ужин. Он пробует на вкус еду, отключая плиту и закрывая две кастрюльки крышками, а мясо отставляет в сторону, так и не сняв крышки сковороды. Снова глубокий, но беззвучный вздох. Сунен набирает в небольшое ведро воду, надевает желтые перчатки и полощет половую тряпку. Добавляет в ведро моющее средство и отключает кран, прихватив ведро за ручку. Быстро проходится тряпкой по и так чистым полам, поглядывая на часы. По окончании уборки непонятно почему ещё несколько раз суетливо, даже слегка нервно, проходит по комнатам в доме. И снова беззвучный вздох, когда взгляд останавливается на закрытой двери, из щели которой горит свет. Сунен не заходил туда примерно неделю. И, на самом деле, уборка в доме была, скорее всего, придумана как предлог войти туда. Сунен не мог так, чтобы без предлога, ему обязательно было нужно оправдание самому себе. Он это понимал, и осознание не делало его счастливее. Сунен снова выдохнул. Поэтому он, сменив воду, вошёл в незакрытую дверь. В комнате был полнейший беспорядок. На вошедшего повернулся Джихун. Он лениво окинул взглядом Сунена и, сняв наушники произнес: - Давай потом с уборкой, окей? Я работаю, - как всегда. Ни тебе "доброго вечера", ни "как ты чувствуешь себя после рабочего дня", ни "что нового". Ничего. Сунен по-доброму усмехается, закрывая за собой дверь. - Я ничего не буду трогать, просто помою пол и немного проветрю, у тебя здесь слегка душновато. Джихун снова отвлекается от экрана, переводя уставший взгляд на Сунена. Он чешет ногу и грузно вздыхает. - Мне некогда, понимаешь это? Мне и сейчас некогда, нет времени на разговоры. Я не буду ужинать, ешь один. - Но ты ведь, наверное, сегодня ничего не ел? Думаю, тебе нужно немного отвлечься, тогда и работа пойдёт быстрее, - с его лица не спадает доброй улыбки. Сунен так и стоит на пороге мини-студии с ведром в руке, не проходя дальше. - Сунен, у тебя много времени? Я сказал тебе меня оставить, - нервно начинает он, меняясь в лице. Закрывает глаза и, в сопровождении грузного вздоха, трет переносицу. - Хорошо, работай, я тебе не помешаю, просто помою пол и все. Работай, - игнорируя ауру смертельного раздражения, Сунен с замиранием сердца проходит в комнату. На полу всюду исписанные смятые нотные листы вперемешку с обычными, только Су касается одного из них, как за спиной раздается: - Эти листы потом могут мне понадобиться, лучше ничего здесь не трогай. Иди ужинать. - Я понял тебя, буду аккуратно. - О, святая дева Мария, делай что хочешь, - и он разворачивается на своем стуле, снова натягивая наушники, через которые Сунену хорошо слышны биты и какая-то еле уловимая линия музыки. Это не похоже на то, что он обычно пишет, значит, пишет на заказ, догадывается старший, приступая к своей работе. Сдвинув листы в сторону, он торопливо, но все равно тщательно моет полы, приподнимая валяющиеся шнуры одним пальцем, забираясь тряпкой под диван. И лишь только он добирается до Джихуна, как вдруг темп уборки замедляется. Сунен изворачивается так, чтобы попасть под стол и протереть там, а вместе с тем совсем чуть-чуть посмотреть на тонкие ноги Хуна. Не то чтобы это действие было прям какое-то совершенно криминальное, но... Пока руки на автомате проходятся по одному и тому же месту тряпкой, глаза внимательно рассматривают острые колени, то спускаясь вниз, то поднимаясь вверх. Когда приходит понимание того, что больше на это времени нет, взгляд отводится в сторону и Сунен выбирается из-под стола, несильно стукнувшись головой о край. Джихун быстро спрыгивает с месте, снимая наушники и подключая к колонкам. В руке у него нотный лист. И теперь на всю комнату звучат биты, парень свободно тыкает рукой по клавишам, летая то вправо, то влево, подыскивая более удачную гармонию. - Блять, - тихо ругается он, сминая лист. Уже не глядя в него, он резко бьет по клавишам, закусывая нижнюю губу. - Ну что за кал, черт. Сука, - следует смена гармонии, Сунен в этом практически ничего не понимает и от неумения помочь, он выходит из комнаты с ведром в руках и плотно закрывает за собой дверь. Разумеется, Сунен ужинает в одиночестве, слушая тишину. В тишине же и засыпает.

***

Близится к концу еще один, и он, как и вчера, поднимается на седьмой этаж по ступенькам. Правда, теперь с пустыми руками. Ни один из лифтов так и не починили. Еще на третьем этаже он слышит тяжелый бит и нисколько не удивляется, когда, распахнув дверь, на него обваливается шквал диссонансных звуков. Он вешает пальто к кожанке и тонкой куртке, развязывает шарф и разувается. В сопровождении этого шума, Сунен ужинает и варит кофе в турке. После сливает в кружку, добавляет совсем чуть-чуть сливок и маршмеллоу. Однако дверь в мини-студию закрыта. Почему-то он оставляет кофе стыть, моя посуду. К ним стучат соседи, перед которыми извиняется Сунен и просит никого не вызывать, предлагая печенье. Он выслушивает у пожилой пары, что живут за стенкой, как сильно они натерпелись от соседства с ними, как они устали и что терпению однажды придет конец, чертовы хулиганы. Квон стучит в дверь к Джихуну, тот не сразу, но открывает. - Ну чего опять? Я же говорил, что не буду ужинать. - Ты это сказал еще вчера. Пожалуйста, сделай что-нибудь со своей музыкой, соседи очень просили. - Еще даже нет одиннадцати, имею право. - Мне не мешает, но эта пара старичков, понимаешь, они... - Окей, я разберусь. Еще что-то надо? Уволен, - и закрывает дверь. Сунен беззвучно вздыхает, слыша в резкой тишине на дверью тяжелый выдох. Завтра выходной и он решает постирать их вещи. Только он заливает кондиционер, как в кармане домашних шорт чувствует вибрацию. - Да? - Привет, у меня к тебе просьба. - Я и не сомневался, - чуть улыбается Сунен. - Что такое? - Мне нужно в бедро поставить укол. - Но этим же занимаются медсестры. Они же к тебе приезжают на дом, разве нет? - Та, которая ставит мне не больно, завтра не может. Поэтому надежда на тебя, медбратишка Квон. - То, что я ходил на курсы, это еще ничего... ох, ладно, я без проблем поставлю. Только тебе придется приехать ко мне. - Отлично. Это ерунда, я уже нормально хожу, это так, просто потому что курс доставить надо. - Хорошо. В котором часу тебе удобно? - Подъеду к часу, не рано? - Нет, отлично. - Хорошо, тогда я подъеду к часу. Мне чего-нибудь купить? - Джун, ты случайно не перепутал ничего? - Усмехается Сунен, выставляя на нужный режим белые вещи и запуская стирку. - Нет, ну я вроде как твой должник. - Перестань, какой ты мне должник, это даже не смешно, - Сунен ставит кипятиться воду и достает по привычке две кружки, но очень скоро осознает ошибку и одну убирает обратно. - Ну, мне было некогда тебя поблагодарить, но все-таки ты помог, поэтому меня мучает совесть, - они оба смеются. - Я подумаю. - Как у Джихуна дела? Я его так давно не видел. - Я тоже его не видел уже очень давно, - усмехается парень, наливая кипяток в кружку и кидая туда пакетик. - Он работает. - Как и всегда. Ну, тогда до завтра. - До завтра. Позвони, я встречу. У нас завтра, возможно, не будет работать лифт. - Хорошо, пока, - и сбрасывает. Сунен всю ночь пьет чай, загружая вещи в машинку и развешивая их на сушилку. Накрапывает мелкий дождь и фонарь под их окном перегорает. В начале третьего ночи Квон переодевается в свою пижаму и, выключив во всем доме свет, укладывается в постель вдыхать аромат бельевого кондиционера. Он засыпает быстро, а просыпается в десятом часу, когда слышит громкий бит из мини-студии Джихуна. Сонными шагами Сунен плетется на кухню и варит кофе. С готовым напитком он проходит в открытую дверь соседа и молча, потерев глаз, протягивает стакан ему. Джихун не реагирует, пялясь в экран компьютера и отбивая ритм ладонью по колену. Тогда старший, поставив на стол кофе, уходит, плотно закрыв дверь. Он принимает прохладный душ, чистит зубы и принимается за готовку яичницы с помидорами, репчатым луком и кусочками бекона. Бит смолкает и на кухне появляется Джихун. - На меня останется? - Спрашивает он. - Да, разумеется, - кивает Сунен, не поворачиваясь. Он слышит, как в раковину ставится стакан и краем глаза замечает, что тот пуст. Разложив завтрак по тарелкам старший ставит кипятиться чайник. - Есть прогресс? - Из шести пять заказов. Мне никак не сдвинуться с самым первым, получается сплошная нелогичность. Я не знаю, за что зацепиться. - Через два часа приедет Джун. Может, он натолкнет тебя на мысль? - Он? - Джихун быстро набивает рот, потирая красные глаза. - Танцор? Сунен на это ничего не отвечает и никак не меняется в лице. - Эй, черт, прости. Я за всю эту неделю спал от силы часов шесть. Я не хотел как-то тебя... просто понимаешь, это немного другое. Я не хотел... я ничего не имею против танцоров. Просто вы с ним не совсем понимаете меня, вот и все. - Да, ничего. Будешь чай? - Спокойно, не поднимая своих глаз, спрашивает Сунен. Младший выходит из-за стола, в очередной раз торопливо напихав себе в рот еды. - Сваришь мне еще кофе? - Да, конечно, - и Сунен варит, относит к Джонхуну, моет посуду и решает, что пора бы что-нибудь прочитать. Он листает списки рекомендуемой художественной литературы и его взгляд останавливается на книгах Кадзуо Исигуро. Парень решает начать с первого романа, его привлекает количество страниц, которое он спокойно сможет осилить за два дня выходных. Снова раздаются глубокие биты, которые сменяются несколько раз подряд, как раз тогда скачивается книга, а после - звонок. - Джун? - Ты слышишь, как я стучу? - О, да? Прости, - Сунен бросает телефон на кровать и идет открывать дверь. Джун улыбается протягивая руку в приветствии, Квон жмет ее. - Я принес капкейки, - и протягивает парню бумажный пакет. - О, хорошо, спасибо. - Это я просто так принес, это не благодарность, - он замечает, как Джун тяжело наклоняется и тут же бросается ему на помощь. - Да перестань, я в состоянии. - Как же ты поднялся к нам? - Я? На лифте, что тебя так удивляет? - Джун медленно снимает обувь, Сунен слышит, как дыхание сбивается, как тяжело он медленно выпрямляется. Его щеки слегка краснеют. - Не смотри на меня так, я уже практически в норме. Сунен подталкивает Джуна на кухню, неся в руке пакетик со сладостями. - Дай мне снять пальто, не торопи. - Да, прости. Ты какой чай будешь? Зеленый? - Ты какой-то поникший, - усмехается танцор, не отвечая на вопрос. Он медленно опускается на стул, придерживаясь за спинку. - Я бы переживал за свое положение, будь я на твоем месте. Минхао смотрится гораздо уместнее в данном концепте, чем ты. И мы группой думаем проголосовать против тебя, лентяя, за то, чтобы Минхао остался с нами навсегда. Джун заливается смехом, прикрывая лицо рукой. Сунен замечает по его взгляду, что думает друг совсем не об этом. Они оба понимают это, но продолжают то, что начали. Непонятно зачем. - Он хорош. - Лучше тебя. - Он лучше и тебя. - Ну уж нет, - Сунен наигранно скрещивает руки на груди. - Но он смотрится в группе уместнее тебя, смирись. Ты вульгарен и слишком открыт. А с ним у нас, наконец-то, появилась легкость. - Ну брось. Зато нам платили больше. Как раз за мои, как ты выразился, "вульгарные движения". Всем известно, что у меня самые выразительные глаза. - Надеюсь, что он останется вместо тебя. Он и говорит не так много. - И тогда за выступления вы сразу начнете меньше получать. Хотя соглашусь, с ним приятно работать. - Откуда ты его знаешь? - Ну, - Джун жмет плечами. - Это долгая история. - Думаю, то, что он тоже китаец, все объясняет. - Да, пожалуй. Давай, поставь мне укольчик. Чем раньше ты это сделаешь, тем лучше. - Пошли в комнату, на кровать. Сунен делает все быстро и безболезненно, выбрасывая использованный шприц и перчатки. - Судя по шуму, у кое-кого творческий кризис. Веришь, так сильно хочется зайти? - Эта тема интересовала Джуна все это время намного больше, чем все те, на которые они успели поговорить. Всегда, когда он оставался наедине с Суненом, Джун бросал недвусмысленные намеки на их отношения. Разумеется, всем своим видом Квон демонстрировал обиду и нежелание поддерживать шуточки друга. Но это Джуна не останавливало, скорее, давало обратный эффект. - Лучше не надо. Кажется, там все действительно плохо. - А у Джихуна было когда-то хоть что-то хорошо? Я просто зайду, расслабься. - Джун, не надо, зачем? Он же работает, не надо ему мешать. - Да брось, я просто подкину этой фее грусти парочку идей. - Джун. Но поздно, тот уже хромает к комнате, в которой усердно трудится Джихун, Сунен идет следом, чувствуя внутри себя тревожность. - Эй, привет! - Машет жизнерадостно Джун, распахивая дверь. - Ну что, пишешь гимн своей грусти? Что за поминальная песенка? - А, это ты. Лучше вали, потому что мне не до тебя. Сунен, забери своего дружка, а мне надо работать, - и, сделав биты потише, подходит к инструменту, снова подбирает что-то, перескакивая из тональности в тональность. - Джун, лучше пойдем, - просит Сунен. - Да ладно вам. Что, Джихун-а, попка подгорает от разгоревшегося пожара сгорающих сроков? - Съеби. Джун смеется, чувствуя нарастающую агрессию. - Хочешь я помогу тебе? Думаю, тебе надо написать песню о любви, витающей рядом? У меня и стихи есть, - возможно, это Сунен просто видит намеки там, где их нет, но он поджимает нижнюю губу в надежде, что Джун больше ничего не скажет и эта тема пройдет мимо. - Блять, проваливайте оба, - он повышает голос и Джун, хихикая, поднимает руки вверх и выходи, позволяя Сунену за собой закрыть дверь. - Джихун классный, - смеется он. - Джун, перестань. Ему очень плохо. - Ему хорошо не бывает, - улыбается парень, снимая свое пальто с вешалки. - Кажется, вы стали ближе? Сожительство иногда сближает намного сильнее, чем может показаться. - Мы всегда с ним неплохо ладили, ничего не изменилось. - Тиран Хоши так нежен и внимателен к малышу Джихуну, - он надевает пальто, аккуратно наклоняясь, шипя из-за бедра. - Твои шутки совсем не смешные. - Так и мне не смешно. Мы, значит, получаем по полной за выдох, который не вписывается в паузу, а этот бездарный композитор за свои провалы получает кофе и плед, - усмешка. - Он не бездарный, Джун. Хватит. Тут совсем другое. Он нуждается в поддержке. - Из вас двоих, думаю, ты в ней нуждаешься больше, чем он. Наша деятельность имеет намного больше общего с его, чем кажется. Не загоняй себя. Спасибо за укол, - Джун по-дружески хлопает Сунена по плечу, выходя из квартиры. Сунен наблюдает за тем, как китаец нажимает на кнопку лифта и тот приезжает без замедлений. Значит, все-таки, починили. Первый роман Исигуро Сунен осиливает чуть меньше, чем за восемь часов. Из мини-студии больше не слышно и звука, Квон прислушивается, затаив дыхание. Весь оставшийся день он смотрит телевизор, а в доме по-прежнему тишина. Вечером Сунен набирает горячую ванную, высыпая туда соли для тела. Аромат бесподобный и он, расслабившись в воде, закрывает глаза, наслаждаясь. Как только вода начинает остывать, он доливает горячей, из-за чего все тело краснеет, а от воды к потолку поднимается пар. Дверь открывается, заставляя Сунена резко обернуться. - А, ты уже занял. Я хотел принять душ, - выдает Джихун с сигаретой во рту. - Ну я скорой выйду, подожди немного. - Да не, не надо, я передумал. Слушай, Сунен, а ты как думаешь, мне ведь суждено писать песенки про любовь подростков? - Нет, - тот аж чуть на ноги не встает, но вспоминает, что без одежды и находится в ванной, и прижимается колени к груди, пальцами вцепившись в бортик ванной. - Джун сказал это просто так, чтобы позлить тебя. - Да нет, он прав, - Джихун затягивается. - В этих словах определенно что-то есть. - Ничего в этих словах нет. Просто сейчас тяжелое для тебя время. Тебе нужно немного отдохнуть. Хочешь, я сделаю тебе ванную? Но Джихун молча выходит из комнаты, закрывая дверь. Сунен больше не может наслаждаться горячей ванной.

***

Джихун будит его в начале седьмого утра. Он не понимает что случилось и еще сонный садится на кровать. - Пойдем, просыпайся. Давай, скорее, пойдем. Сунен-а, пошли, - Сунен мигом открывает глаза, его за запястье тащит через всю квартиру Джихун, и старший один раз очень больно бьется о косяк мизинцем, шипит. - Пойдем, быстрее, давай. В мини-студии, Джихун надевает наушники на старшего и усаживает в свой стул. - Послушай, - и включает. И это совершенно не похоже на то, что звучало все эти дни в доме. Никакого дикого бита, только тихий, все из-за такта, музыка на слабую долю, похоже на R&B, плавучее, но не размазанное, скорее, это самое цельное, что Сунен когда-либо слышал от Джихуна. Слов не так много, что тоже для Джихуна не характерно, но они настолько точные, что их изобилие только бы все испортило. Без взрывов кульминации, без сильного развития, словно что-то совершенно не имеющее никакой формы. Но все-таки самое цельное, самое точное. - Это очень красиво, - только и может сказать Сунен. - Нет, правда. Это правда очень красиво. Я не знаю, что сказать, - их взгляды с Джихуном встречаются. Младший истерически, но тихо смеется. - Черт, я закончил! - Он наклоняется к сидящему за столом старшему и утыкается в его плечо. - Представляешь? Сунен не дышит, лишь слегка поворачивает голову к Джихуну, не в силах улыбнуться. - Она слишком красива, чтобы отсылать ее на заказ. - Да, поэтому конвертирую лучшее демо и отправлю его. А эту... - и выдыхает, тихо хихикая. - Живу, наконец-то. Я схожу в душ быстро, свари мне кофе, ладно? Я быстро, поговорим немного, - и уходит, перед этим хлопнув Сунена по плечу. Сунен снова дышит и ощущает, насколько сильно ему не хватало до того воздуха.

***

- Я хочу рассказать тебе, как я пришел к этому, - он наполняет рот рисом, запивая апельсиновым соком, а после кофе со сливками и маршмеллоу. - Да, я хочу это услышать, - кивает старший, улыбаясь, наблюдая за тем, как младший набивает рот. - Твой идиот Джун не такой уж идиот. Но это ему передавать, конечно же, не надо. Я хотел послушать тот трек, под который вы танцевали в августе и включил видео с концерта. Просто мне показалось почему-то, что этот трек меня обязательно вдохновит, ориентировался по воспоминаниям той атмосферы. Когда включил, понял, что трек фуфло полнейшее, ты не обижайся только, - он снова запивает все апельсиновым соком, осушая стакан. - Кушай, пожалуйста, не так сильно торопясь, - Сунен доливает в стакан сок. - И тогда я выключил звук и стал смотреть на ваши движения. А потом замедлил. Кто ставит ваши танцы? Я обязан этому человеку, потому что черт. Почему-то раньше я не замечал этого, но ведь это гениально, ну, не совсем. Скорее это не гениально, тогда бы это не было таким проникновенным. Вот, скорее это было очень проникновенно. Я забыл, что ты так хорошо двигаешься. - Ох, на самом деле, далеко до идеала... ну, я говорил тебе уже пару раз, что хореографию ставлю я. - Разве? Ты мне говорил? - Джихун давится скорее от неожиданности, чем из-за наполненного едой рта. - Ну да, - медленно кивает Сунен, заглядывая в покрасневшие глаза младшего. - Я точно говорил тебе. - А, вот как, - он перестает есть и двигает к себе кофе, принимаясь за него. - В любом случае, твой трек получился очень классным. Джихун кивает. - Мне переведут деньги уже завтра, поэтому я смогу вернуть тебе долг за квартиру. Ну, свою часть. - Да, конечно, ты можешь не торопиться. Я все понимаю. - Сколько можно не торопиться? Уже пора. Спасибо, что подождал. - Все в порядке. Я заплатил за месяц вперед. - А ты предусмотрительный. - Ну да, я люблю, когда все делается в срок. Мне не очень нравится, когда я переживаю о чем-то, что мог сделать вовремя, но не сделал. Но зато именно таким способом у тебя получается создать много гениальных вещей. - Не гениальных. И их совсем не много, - грузный вздох. - Ладно, я пойду. Мне нужно поспать, - и Джихун встает из-за стола. - Джихун, послушай, - Сунен в порыве чуть привстает. - Как ты понимаешь, что перед тобой по-настоящему сильный человек? Ты ведь это понимаешь сразу, да? Он сильный, если не просит о помощи или он считается сильным, если может попросить помощи? Некоторые люди никогда не просят помощи, а мне очень надо знать. Джихун какое-то время молча стоит, переваривая услышанное, а после по-доброму улыбается, подходя к Сунену совсем близко. Младший тихо усмехается. - Какой глупый вопрос. Наверное, это потому что ты сам весь какой-то слегка наивный, забавный, даже смешной. Я смеюсь над тобой иногда. Ты хочешь знать сильный ли ты? Или, наоборот, слабый ли я? Ну, - тянет младший, тихо хихикая и потирая глаза. - Я не знаю, - и щелкает по носу Сунена, из-за чего тот секунду морщится. - Я спать. - Джихун, подожди, - на этот раз старший все-таки встает из-за стола и останавливается в дверном проеме рядом с Джихуном. - Мы же все еще вместе? Джихун смеется и уходит спать. Сунен думает, что самое время сменить перегоревшую лампочку, прибраться во всем доме, а после поехать в студию и как следует позаниматься. Он сам себя мысленно ругает за нешуточное воодушевление внутри, когда слышит из своей комнаты короткое: - Да.