Холодная кровь

Мы все зашли в просторный тронный зал, мои ноги сами вели меня, и я не могла остановиться. Красные глаза яркими зловещими огоньками сверкали в бледно-серебряном тусклом свете трона. Прямо впереди, на подиуме, стояли три трона, а на них восседали три вампира с красными глазами. Посередине сидел мужчина с бледной, белоснежной кожей лица в обрамлении длинных вороньих волос. Справа от него сидел вампир-старец с длинными каштановыми с очень редкой проседью волосами, апатичный бургундский взгляд горел нотками голодного хищника. А слева от брюнета сидел тоже бледнокожий, светловолосый, с ярко-красными глазами, которые с нескрываемым любопытством вперемешку с ужасом и страхом смотрели на меня. Рядом с подиумом стояли два молодых вампира. Они были так похожи, и создавалось впечатление, что они брат с сестрой. Светлые, на несколько тонов темнее, чем мои, волосы девушки, которой, как мне показалось, не было даже восемнадцати, были завязаны в строгую прическу сзади. Пухлые губы растянулись в предвкушающей улыбке, а алые, цвета африканского заката, глаза блестели недобрым, хищным огоньком. У брата были темные волосы, а губы не такие пухлые, но он был старше своей сестры. Глаза его были раскрыты, и с брусничным блеском кого-то выискивали. Чуть поодаль стояли пять вампиров лет двадцати пяти. Один с очаровательными бесенятами в огненно-сангиновых глазах облизал нижнюю губу, похотливо улыбнувшись и поглядывая на меня. Второй, громила, скорчил белое лицо в хищной гримасе и поддался вперед. Третий, который был ближе к подиуму, спокойно, немножко наплевательски, округлил глаза и, потирая бледно-серые руки, посмотрел куда-то в середину обеспокоенной толпы. Четвертый обнажил блестящие белоснежные зубы, вытянул нос вперед и закрыл глаза, а бледно-фиолетовые веки слегка сияли краснотой. Пятый посмотрел в сторону восседавших на троне, будто ожидая приказа. Возле окна стояли молодые женщины, одетые в летние платья, светлые топы и юбки, на высоких каблуках. На их бледной коже играли пестрые, радужные блики, как на алмазной крошке, блестящие волосы играли, будто водица, а яркие красные глаза смотрели в нашу застывшую толпу, что-то выискивая. Все произошло так быстро, но за две секунды я успела все это рассмотреть, а сейчас вжалась в стену. Послышались стоны и крики людей, в нос ударил горячий запах крови, разжигающий неистовый пожар в горле. Морозный и свежий, но в то же время гнетущий аромат вампиров, дурманящие запахи, которые спасали меня от ужасной жажды, что схватила моё горло. Жажда не утихала, но и не разгоралась. Я смотрела на кровавый и очень притягательный фонтан, но сдерживала себя. Вампиры схватывали людей, валили их на пол и своими блестящими клыками впивались в шеи и руки. Вампиру хватало двадцати секунд, чтобы закончить с одной жертвой и приступить к новой. Некоторые люди пытались выбежать из тронного зала, но вампиры грубо, со всей каменной силой толкали их, смеясь, пихали так, что эхом отдавался зловещий хруст ломающихся от удара хрупких человеческих костей. Больше всех наслаждались вампиры криками и мольбами о пощаде молодых девушек, некоторые бледнокожие сдирали легкие летние платья с бюстгалтерами и, восхищаясь горячим, дрожащим женским телом, покрывали глубокими укусами голые плечи, спину, грудь. Вампирши царапали лица парней и мужчин до алой крови, а затем, сжимая шею до синяков, вожделенствуя, слизывали длинными розовыми языками прекрасный нектар. Закончив с очередной жертвой, вампир громко хохотал, а затем, быстро оказавшись возле человека, вонзал свои острые, как сталь, клыки в мягкую для них, как сливочное масло, кожу. Девушки рыдали, кричали, вопили, некоторые пытались как-то защитить себя, ударить, пнуть обидчика, но только ломали, калечили себя, оставляя трещины на костях и фиолетово-голубые синяки. Я со всей силой вжалась в мраморную стену, отчетливо слыша биение своего сердца. Тут возле меня резко, рассекая воздух, оказался тот блондин, восседавший некогда на троне. Он поднял меня, схватив своей рукой за шею, а его ногти больно царапнули кожу. Он посмотрел на меня своими зардевшимися глазами, злобно сверкая ими. Но в них читалось ещё какое-то мягкое, слегка ранимое чувство, будто его сознание вспомнило что-то светлое, но очень давнее. На его белых волосах играли яркие блики, а рука, схватившая мою шею мертвой хваткой, немного ослабла. Но кровавые глаза жгли меня изнутри. - Кай, что-то не так? — спросил блондина брюнет, небрежно бросая бездыханное тело того парня, Майкла, на мраморный пол. Блондин, видимо Кай, продолжал держать меня и смотреть мне в глаза, а тот вампир быстро оказался подле нас, слегка улыбнулся и протянул руку, будто для рукопожатия. Кай ослабил хватку, и я полетела вниз, ударившись об мраморный пол, по которому тут же пробежала неглубокая сеть трещин. Я облокотилась на пол, дрожа, боясь встать. И тут я заметила, что 'обед' у вампиров кончился, и они стояли возле своих последних жертв. Некоторые с нескрываемым интересом смотрели на трещины и будто вслушивались в биение моего очумелого сердца. Я подняла взгляд на двух мужчин, которые зачем-то пожимали руки. Брюнет устремил задумчивый взгляд вдаль, а Кай зло поглядывал на меня, а я все ещё боялась встать. Спустя минуту брюнет громко рассмеялся и, убрав руку, подлетел ко мне. Он жестом показал, чтобы я встала, и я выполнила приказ. Он улыбнулся мне и протянул руку, я краем глаза заметила, что вампир с бесененками в ярко-красных после 'обеда' глазах игриво осматривает меня с ног до головы, будто оценивает. Все, даже Кай, с любопытством и легким предвкушением смотрели на меня, вытянув головы, медленно вдыхая воздух, будто летал дивный аромат. И тут я увидела какой-то поток мыслей. Девушка с ярко-алыми глазами и задорным иссиня-черным ежиком, каштановолосая девушка с почти такими же глазами, что и у первой, парень с бронзовыми волосами, женщина с желто-белыми волосами, ниспадающими ярким прямым дождём. Все стоят в черных развевающихся плащах, на головах плотные капюшоны. Затем рядом с ними появились и встали по бокам брат с сестрой, что вот стоят прямо предо мной. Затем в это странное видение ворвались громадные волки, которые послушно встали впереди, загораживая собой вампиров. Внезапно брюнет убрал руку и задумчивым, с нотками испуга, сомнения и восхищения взглядом глянул на меня, а затем на вампиров.   - Неужели, ты, Кай, мой брат, проказник? Ая-яй! А это ведь действительно твоя дочь! Как вас зовут, милая? — спросил бархатно-медовым голосом, улыбнувшись мне, все вампиры странно затрепетали и поползли долгие вопрошающие взгляды, а Кай, злобно сощурив глаза, сжал кулаки и презрительно скривил почти бескровные губы. Все, кроме одной вишневой брюнетки, которая злобно поджала свои сочные губы, глядя на Кая, были удивлены, но никто не проронил ни слова, видно хорошо вышколены. Я, тяжело вздохнув, ответила, мой голос дрожал и эхом отдался в зале. — Эл-леонора. — Но взяла себя в руки. — Элеонора Ишервуд. — Элеонора. Добро пожаловать в семью! — мягко пропел брюнет, и жестом махнул кому-то рукой в мою сторону. Подле меня резко оказался вампир и обдал мое плечо своим морозным дыханием. В нос ударил свежий запах какого-то фрукта с нотками хвои. Затем он вцепился мертвой хваткой своими ледяными пальцами в мою руку и больно потянул на себя. Я поддалась, им оказался тот вампир, который рассматривал меня. Он повел меня, как собачонку, к входным дверям. — Феликс, Афтон, приберите здесь. Кай, брат мой... — я слышала, как тот брюнет что-то говорил, пока этот светловолосый вампир куда-то вел меня, больно тянув за руку. Он не поворачивался, а шел прямо, 'достойно' выполняя приказ. Мимо меня плыли разнообразные картины, на которых я заметила Кая, брю.... Кай? Кай? Ведь именно так зовут моего отца! Кай! Боже... И тут в сознание ударили воспоминания о тете Анне, тете Софии, дяде Эрле и портреты моей матери. Как мне их не хватает! Тут мы остановились. Вампир ловко и очень быстро открыл дверь, конечно, ему это не составило труда. Он меня немного грубовато пихнул в комнату, блеснул глазами и, хлопнув дверью, удалился. Я легла на пол, боясь лечь на кровать, и заплакала. *** Я проснулась на мягкой кровати, укрытая пышным теплым тяжелом одеялом, прекрасно помня холодное прикосновение деревянного паркета и мокрых соленых капелек слёз. В воздухе витал запах вишни, снега и легкий шлейф карамельки. Здесь был вампир. Уже утро. Я проспала целый день, и меня никто не съел. А вот самой есть хочется и пить. Я приподнялась и облокотилась на локти, а потом осмотрела светлую комнату. Пастельно-кремовые и пшеничные оттенки создавали веселое, радостное настроение. Здесь живет оптимист, человек, который чувствует счастье, любит делиться им, но никак не вампир. Нет, я никогда не представляла гробы, кости, серебряные кубки с кровью, но уж точно не такая светлая и уютная комната, не мягкое и пышное одеяло на просторной кровати. Рядом с кроватью стоял большой белый письменный стол со стулом, так что солнечные зайчики бегали по полированному дереву, а косые лучи грели его. На стуле висело легкое бирюзовое платье, а на полу возле стула стояли такого же цвета лаковые лодочки. Наверное, я должна одеть это. Я встала с кровати и заметила, что я в одной майке и трусах. Боже, кто-то меня ещё и раздел. Я на носочках подошла к двери и приложила ухо, надеясь хоть что-нибудь услышать. Тут я услышала шаги и быстро оказалась под одеялом, закрыла глаза и сделала вид, что сплю. Я не ошиблась. Дверь легко распахнулась, и в комнате застучал глухой звук каблуков. Дверь закрылась. В ноздри мягко залетел знакомый вишнёвый запах. Каблуки обошли кровать, что-то положили на стол и склонились надо мной, гладя бархатными кончиками волос. Вампирша. Я открыла глаза. Девушка тут же отпрянула и, выпрямив изящную спину, встала возле кровати. Я посмотрела, и предо мной предстала молодая женщина с бледной мраморной кожей в обрамлении очень длинных, до талии, прямых янтарных волос. Её яркие, цвета брусники с малиной, глаза источали легкую заботу, тонкие розоватые губы расплылись в нежной улыбке. Я не могла назвать её писанной красавицей, как Хайди, но в ней было столько нежности, мягкости и изящества, что делали её прекрасной, благородной леди. Она родилась точно ни в этом, ни в прошлом веке. Её глаза источали мудрость и чистое благородство. — Ты проспала целую ночь и вчерашний день. Ты, наверное, хочешь есть? — спросила она мягким, словно нежные звуки виолончели, заботливым голосом, глядя на мои спутанные волосы. Я даже не знала, что ответить. — Ладно, сначала приведем тебя в порядок, хорошо? — весело сказала она, и протянула изящные белоснежные руки. Я опешила и кивнула. — Вот тебе полотенце, держи. — Она положила большое вафельное кофейное полотенце на одеяло, а я немножко сползла, нащупала ногами прохладный паркет и села. — Иди в ванную, умойся, одежду я приготовила. Расческа и все необходимое уже там. — Ее мягкий заботливый голос похож на тон мамы. Я снова кивнула, взяла полотенце и зашла в ванну, затем закрылась на защелку. Я залезла в ванну и включила прохладную воду. Водица действовала на моё дрожащее тело успокаивающе и бодрила своей журчащей прохладой. Волосы тут же намокли, а голова горела от переполнявших её мыслей. Через пять минут я вышла, предварительно расчесав белокурые намокшие и спутанные волосы, почистила новой зубной щеткой зубы. Вампирша по-прежнему стояла посреди комнаты, а при виде меня улыбнулась, обнажив белоснежные и безупречно ровные зубы. В руках она держала платье, а затем передала его мне. Я головой и улыбкой поблагодарила её, а затем снова скрылась в ванной. Платье было очень красивым и невесомым, как перышко. Я вышла. Блондинка ярко улыбнулась. — Прекрасное платье! Тебе очень идет, ты такая красавица! — Спасибо! — поблагодарила её я, а в животе заурчало. Она, наверное, услышала этот звук и побежала к столу, где я только что заметила блестящий бокал и стеклянную бутыль, похожую на бутылку вина. Она откупорила бутылку и в нос ударил запах крови, заставивший полыхать огонь в моем горле. Я рефлекторно приложила руку на горло, чтобы унять жажду. Проделав за две секунды эти манипуляции, она протянула бокал мне, наполненный доверху бордовой кровью. Я резко выхватила его и вылила прекрасный нектар в горящее горло, но это только усилило жажду, а не уняло. Я тут же попросила ещё. Быстро осушив второй, я попросила третий, затем четвертый. После пятого я ощутила, как легкая утешительная прохлада вернулась, смыв остатки огня. Я посмотрела на вампиршу и поблагодарила, а она в ответ улыбнулась, забрала бокал, дала мне те самые бирюзовые лодочки. — Нора, меня зовут Сульпиция, очень приятно. — Мне тоже. — Мне показалось, что мы с ней подружимся.