Запредельно близко

Утро Эрена не задалось ещё с того самого момента, когда он пролил на чистую белую футболку апельсиновый сок, который оставил после себя оранжевые пятна. Он надел чёрную футболку и только потом понял, что это было ошибкой, так как погода обещала быть солнечной и жаркой. Предупредив Карлу об уходе, он отправился к Аккерману, не сказав ему о том, что скоро явится. Ему хотелось скорее узнать, откопал ли что-то новое детектив, нашёл ли какую-либо зацепку, что приведёт их к разгадке. Он решил сэкономить своё время и в этот раз сел на автобус. Почему-то в пути его не покидало тревожное чувство, что что-то с сегодняшним днём не так. Добравшись до места, Эрен сразу отметил, что людей отчего-то было подозрительно много, а слева от дома Леви так вообще столпившаяся куча народа. Это лишь усилило чувство тревоги. Подойдя ближе, он увидел, что участок был огорожен жёлтой лентой, а дальше заметил и полицейскую форму. Мимо Йегера проходили девушка с парнем, шептающиеся о чём-то своём, он их вежливо остановил. — Извините, а не скажете, что там произошло? – он посмотрел за их спины, намекая на неясное для него происшествие. — Точно не знаем, но говорят, что нашли тело какого-то подростка, – ответил парень, а сердце Эрена пропустило пару ударов. Какого ещё подростка? Не может же быть, что… Он широко открытыми глазами смотрел на толпу, прилипнув к одной точке, пока в один момент его ноги не двинулись с места. Они стремительно несли его вперёд, помогая за короткое время преодолеть расстояние. Эрен пробивался через людей, расталкивал их в стороны, совершенно не обращая внимания на крики вслед и даже не задумываясь о том, чтобы извиниться. Сейчас он совершенно ничего не слышал из того, что происходило вокруг, громко в голове звенела только одна мысль – лишь бы не Армин! Его ничего не волновало, кроме одного — увидеть тело и убедиться, что это другой человек. Добежав до самой ленты, он ловко пролез под ней и ринулся дальше. Прямиком к лежащему на пляже телу. Оно было прикрыто белой простыней, поэтому нельзя было разобрать, кто лежал под ней. Был только один способ узнать. Вот только плану Эрена помешал выбежавший ему навстречу сотрудник. — Сюда нельзя! – крикнул он строго и схватил парня за бока в попытке остановить его, когда понял, что его слова для этого молодого человека – пустой звук. Эрен брыкался и пытался вырваться из сильных рук, пропуская мимо ушей слова о том, что ему нельзя находиться здесь. Люди с волнением смотрели на происходящую картину и шептались друг с другом. Взгляд у Эрена прояснился, когда он заметил выглядевшую из под простыни светлую макушку. Его тело зашлось ещё большей дрожью, чем прежде, а воздух застрял в горле. От внезапного шока он перестал сопротивляться и позволил тащить себя обратно, но следом в его голове резко щёлкнуло, и он начал снова вырываться. — Армин! Армин! А.. Армин! — Молодой человек, успокойтесь, покиньте место... — Нет! Это же мой друг. Блять, ну пустите меня! Эрен вытянул руку вперед, продолжая выкрикивать имя друга, а другой пытался за плечо оттолкнуть от себя полицейского. Он уже хотел со всей силы вонзиться в его шею зубами, пока его не потрясла новая деталь, которую уловили его глаза. На ноге трупа была женская розовая туфелька, совсем на невысоком каблуке. Йегер уже сам оттолкнул от себя полицейского, отошёл на пару шагов назад, всё ещё смотря на обувь и абсолютно не понимая, что здесь, чёрт побери, происходит. — Покиньте, пожалуйста... Эрен не стал дослушивать и убежал прочь, подальше от этого места, не заметив перед этим сломанную инвалидную коляску рядом с телом. Он бежал, не обращая внимания на колющую боль в боках, на недостаток воздуха в лёгких, на красный свет и сигнал машин, а следом и на злой голос «Жить расхотелось?». Бежал лишь вперёд и вперёд, чтобы оказаться как можно дальше, желательно в какой-нибудь глуши. Наконец, он остановился и покрутился вокруг себя. Его окружали лишь одни деревья. Не глушь, но куда лучше, чем сотни голов, смотрящих на него. Эрен стиснул зубы и схватился за ткань футболки в области сердца. Казалось, оно раскалывалось на части, молило, чтобы его хозяин не позволил этому произойти. Йегер не знал, почему он не чувствовал облегчения от того, что там лежал не Армин, ему от этого сделалось намного хуже. Он всхлипнул. Ноги подкосились и держать его больше не могли. Он упал на колени, свободной рукой упираясь в землю. Слезы потекли непроизвольно по щекам, а Эрен старался удержать в себе вырывающийся наружу голос. Но не сможет. На этот раз он не сможет сдержать в себе всю ту тянущую его вниз боль, которую он пытался приглушить всё это время, когда думал о своём друге. Он резко выпрямился в спине, закидывая голову кверху и сильно крича в пустоту, чем распугал сидевших на ветвях деревьев птиц. Взмах крыльев, легкое покачивание веток, щебетание, и пронзительный крик, который, при желании, мог услышать весь город. Эрен прикусил губу и сильно нагнулся вниз, опуская голову к коленям. Рыдания не прекращались. Когда он немного успокоился, то услышал приближающиеся шаги позади себя, шорох листьев и ломающихся веток, но он не стал даже волноваться об этом. Было плевать, что о нем подумают другие, когда увидят его в таком состоянии. Кто-то остановился возле него. — Будешь? Этот голос… Эрен медленно выпрямился и посмотрел на протянутую руку, что держала бутылку с обычной водой. Йегер вспомнил, как Армин часто покупал воду и задавал своему другу точно такой же вопрос. Он снова всхлипнул пару раз, прикрывая рот рукой, чтобы не позволить себе разрыдаться вновь, а другой обхватывая себя за живот. Через пару секунд он услышал тяжёлый вздох и почувствовал, как на его голову льётся холодная вода. Эрен сразу же отскочил в сторону и принялся вытирать волосы и лицо руками. — С-с ума сошли? – хриплым и разозленным голосом произнес он и зло зыркнул на Аккермана. — О, пришел в себя, наконец, – Леви снова протянул Эрену уже наполовину пустую бутылку. Тот отказываться не стал, так как прочистить горло ему было нужно. – Прекращай ныть, – он сел рядом с ним спиной к дереву, складывая свои руки на согнутые колени. – Это был не Армин. — Знаю, – почти сразу же ответили ему. – Вы там были? — Я живу в пятнадцати футах, если ты забыл, – утрировал он. – Естественно, я там был. Потом решил, что насмотрелся достаточно и последовал за тобой. Был не в курсе, что ты так быстро бегаешь. С такой скоростью можешь и в марафоне смело участвовать. Еле тебя нашёл. Пришлось ориентироваться на твой зов. Намекнул он на громкий крик Эрена, который было трудно не услышать. Йегер коротко усмехнулся, хотя ему было совсем не весело сейчас. Леви забрал обратно протянутую бутылку, которая была уже почти полностью пуста. — Ну так, если ты понял, что это не Армин, то почему разревелся тогда и сбежал? Эрен шмыгнул носом и пожал плечами, думая, как бы лучше ответить, когда он сам не до конца понимал причину. — Наверное, устал держать это в себе. Страшно признаться, но я почувствовал, что мне… – он остановился, прогоняя эту мысль сперва у себя в голове, прежде чем её озвучивать, – …жаль, что там оказался не Армин, – всё-таки сказал он эту неприятную вещь. – Понимаете, было бы намного легче знать, что он мертв, и иметь возможность похоронить его. А оставаться в неизвестности, не догадываться, что с ним и где он сейчас, намного хуже. Я не знаю, что мне делать. Всё это время я так надеялся, что с ним всё в порядке. Что если однажды в такой же обычный день найдут уже его тело? Тогда все мои надежды резко разобьются, и я буду подавлен куда больше. Я запутался. Запутался, сэр. Он закрыл руками лицо. С кончиков его волос стекали капли воды. — Понимаю. — Неужели? – пробурчал он в ладони. — Да. Эрен убрал руки от лица и недоверчиво посмотрел на Аккермана, хоть его тон был предельно серьёзным. Вряд ли он пытался всего лишь оказать свою поддержку. — Переживали такое? — Не то же самое, но нечто похожее. Поверь, я знаю, насколько это дерьмово. Знаешь, что я понял для себя после? – он выждал паузу, убедившись, что Йегер его внимательно слушает. – Надежда делает тебе намного больнее, чем что-либо другое. Это самое ужасное чувство на свете, поэтому я отказываюсь хоть когда-либо надеяться на что-то или кого-то. Лучше уж быть готовым ко всему, чем наивно верить, что всё будет в твоей жизни идти как по маслу. Так не будет. Никогда. Эрен внимательно вслушивался в слова, гадая о том, что же произошло в жизни этого мужчины, что заставило его придерживаться таких взглядов. Он очень хотел узнать. Очень хотел спросить. Но не осмелился. — Хотите сказать, чтобы я тоже отказался надеяться на то, что мой друг жив? — Нет. Это твой выбор. Но на твоем месте я бы так и сделал. Однако мы с тобой разные люди, и тебе не стоит прислушиваться к моему мнению, если оно не совпадает с твоим. Эрен не выдержал долгого зрительного контакта и отвёл взгляд. Слова Леви не были глупыми, и к ним все же можно было прислушаться. Он прав, не следует надеяться лишь на то, что Армин жив. На этот вариант лучше рассчитывать, но быть морально готовым и к другому исходу. Хотя ему и очень не хотелось думать о смерти друга, ведь у него никого, кроме Армина не было. Совсем. Теперь даже Микасы. Он был совершенно один. — Но будь уверен, что я постараюсь сделать всё возможное, чтобы твои надежды не причинили тебе боль, – вдруг добавил Аккерман, заметив, как его слова загрузили Эрена. Действительно один? Или всё же нет? Эрен снова поднял взгляд на Леви, который продолжал на него смотреть, ожидая в ответ хоть какую-то реакцию. На устах Йегера вопрос оказался быстрее, чем он успел его осознать. — Почему Вы работаете детективом? Он успел мысленно ударить себя по лбу, увидев, как Аккерман хмурится. Явно не такого вопроса он ожидал. — Можешь считать, что это решили за меня. Йегер не знал, что это могло значить. Леви всё время говорил о себе загадками и никогда напрямую. Ему хотелось, чтобы мужчина тоже мог ему открыться и рассказать чуть больше о своей жизни. Но он пока никак не поддавался.

***

Мёртвой девушкой оказалась Криста Ленц, которая покончила жизнь самоубийством, оставив после себя не предсмертную записку, а предсмертное сообщение, записанное на диктофон в телефоне. Её соседи и знакомые отзывались исключительно хорошо о ней и не могли поверить в то, что Кристы больше нет, ведь все считали, что её жизнь наладилась, несмотря на то прошлое, что она имела. Её несчастный путь начался ещё в момент рождения, когда врачи поняли, что малышка не может шевелить ногами. Она не была желанным ребёнком, поэтому мать отказалась от неё, а в приюте Криста так и не смогла найти для себя семью. Никто не хотел брать на себя такую ответственность. Всё своё детство она была вынуждена терпеть унижения от тех злых ребят, которые с презрением относились к её инвалидности, всячески издеваясь над ней и оскорбляя. Доходило до того, что они переворачивали её коляску, пинали беззащитное тело, смеясь ей в лицо, втыкали вилки в ноги, говоря, что она ведь всё равно ничего не чувствует. И это было далеко не самое страшное. Из-за этого Криста всегда считала себя самой большой ошибкой мира и не знала, что стоит делать со своей жизнью дальше, когда она вырастет. Она боялась, что общество снаружи также не сможет принять её, как и внутри приюта. Но, не имея родителей, родственников, друзей, она была вынуждена вступить во взрослую жизнь, найти путь, чтобы зарабатывать деньги и обеспечивать себя. Она была очень счастлива, когда нашла подходящую для себя работу – продавец в небольшом продуктовом магазине. Её начальница быстро помогла ей освоиться, подробно объяснив её задачи, а Криста в свою очередь очень старалась и впервые в жизни почувствовала теплоту со стороны. Приятно. Однако переломный момент произошел уже через год стабильной работы в этом магазине, покачнув всю уверенность Ленц в том, что она достойна существовать. Решив воспользоваться беззащитностью девушки, внезапно объявившийся грабитель забрал все имеющиеся деньги у и без того небогатого магазина. Криста чувствовала себя проблемой. Ей было стыдно за то, что именно по её вине начальница осталась без дохода. Она поняла, что так будет всегда и везде, куда бы она не пошла. Она ничего не сможет сделать в этой жизни, в которой у неё нет даже никакой цели, никакого смысла, ни одного близкого человека. Она попросту бесполезная и ненужная. Криста уволилась. И в тот же день она бы ушла из своей жизни навсегда, если бы не начальница, которая оказалась в её доме в нужное время. Она пришла за тем, чтобы уговорить её вернуться, но её планы резко изменились, когда она увидела на кухне то, как руки девушки истекали кровью. — Я всё ещё жива? – были первые слова Кристы, когда она пришла в себя. Она ненавидела тот факт, что её спасли, что заставили вернуться в этот мир, который кричал ей, что она тут лишняя. Но именно в больнице она смогла найти для себя то, что изменило абсолютно всё и перевернуло её жизнь. Вернее, того. Имир Фриц. Медсестра ненамного старше её, которая ухаживала за ней, проявляя к ней интерес и разговаривая на разные темы. Имир, узнавая Кристу всё лучше, чувствовала, что к этой девушке её тянет как магнитом. На первый взгляд она не казалась особенной, самая обычная, добрая и наивная. Но за её спиной лежал тяжёлый жизненный путь, в котором она перетерпела много страданий – её тело всё ещё помнило все причинённые шрамы в детстве. Фриц чувствовала близость. Когда Кристу уже выписывали, Имир взяла с неё обещание, чтобы она никогда не вздумала резать себе вены вновь. И между делом спросила её, не против ли она как-нибудь встретиться за чашечкой чая. Кристу тронуло до глубины души то, что впервые кто-то искренне желал с ней подружиться. Именно такую историю Леви услышал от заплаканной и разбитой горем подруги погибшей. Он пытался разобраться, связана ли каким-то образом эта смерть с Армином, но ничто на это не указывало. — Я любила её. И, когда, наконец, призналась в своих чувствах, оказалось, что это было взаимно. Мы провели с ней два лучших года вместе, пока не… – Имир не смогла продолжить, опуская вниз голову. — Если всё было так хорошо, то почему всё закончилось так печально? Что случилось вчера перед её смертью? Она не сразу ответила на заданный детективом вопрос, так как ей было трудно выговорить и слово. Лишь через пару минут она взяла себя в руки, стараясь сдерживать эмоции в себе. — У нас была ссора. Они участились в последнее время, – Имир покачала головой, вспоминая неприятные моменты между ними. – Она всё чаще говорила мне, что является для меня обузой, что я не должна заботиться о ней и портить свою собственную жизнь. Несмотря на то, что я всё время пыталась сказать ей, что она неправа, она никогда не слушала меня. Вчера она покинула дом, сказав, что хочет побыть одна. Я не стала мешать ей, а на утро уже узнала, что случилось. Леви нахмурился. — Ты не принялась искать её, когда она не вернулась домой спустя пару часов? — На что намекаете? – Имир возмутилась таким вопросом. – Было уже позднее время, когда она уехала, и я быстро уснула. Откуда мне было знать, что она решила избавить меня от себя таким образом? Вы думаете, я вообще предполагала такое? Её инвалидность ведь совсем не причина убивать себя! Я до сих пор не могу осознать то, что она сделала это. Боже, почему она поступила так глупо… — Тебя также не пугало то, что в городе сейчас предположительно может находиться маньяк? – не унимался детектив, чем только сильнее злил опрашиваемую. — Представьте, не пугало, – Имир громко стукнула кулаком по столу. – Это не то, о чём я думаю каждый день. Особенно после очередной неприятной ссоры. Аккерман скрестил руки на груди и наклонил голову вбок. — Не стоит так бурно реагировать. Я всего лишь задаю те вопросы, которые должны быть заданы. Имир тяжело вздохнула и умерила свой пыл. Ей было тяжело находиться в полицейском участке и отвечать на такие вопросы. Это последнее чего хотелось после смерти самого родного для тебя человека. — У меня остался только последний вопрос. Была ли знакома Криста с Армином Арлертом? – этот вопрос заставил её задуматься. — Это ведь тот мальчик, что пропал? – Леви кивнул. – Нет. Ни она, ни я, его не знали. Мне очень жаль огорчать Вас, но смерть Кристы никак не связана с его пропажей. Леви не хотел верить в то, что всё было так просто.

***

Моё имя Криста Ленц. Мне двадцать два года. Сегодня 29 мая, и это день моей смерти. Не знаю, что я хочу сказать напоследок, ведь у меня не так много мыслей. Я просто хочу, чтобы люди знали, что это мой осознанный выбор, принятый лишь мною одной. Здесь очень красиво. Где я нахожусь сейчас. Я ни разу в своей жизни не забиралась так высоко, это и правда нечто. Увидеть такое перед смертью – мне можно только позавидовать, не правда ли? Я долгое время не могла спрыгнуть вниз из-за парня на берегу. Не хотелось его пугать своим падением и сломанным телом. Но, если честно, он выглядел таким одиноким, что я подумала, что наутро на пляже найдут не один, а два трупа. Но нет, он ушёл. А я осталась. А что если сама судьба мне намекала, чтобы я хорошо обдумала свои действия? Действительно ли я хочу умереть? Да, хочу. Это необходимо. Имир, прости, что я ухожу так подло, даже не предупредив тебя о своём решении. Но я больше не могу жить так, я безумно устала. Смертельно устала. Пожалуйста, найди в себе силы справиться с этим. И будь счастлива. Умоляю. Помни, что я люблю тебя. Я делаю это ради тебя. Под конец тяжёлого и загруженного дня, который ни на шаг не приблизил к главной цели, Леви вновь и вновь прослушивал предсмертное сообщение девушки. Ему казалось, что он что-то упускает из виду. Что-то, что лежало прямо на поверхности, но нагло от него ускользало. И это сводило его с ума. В то время, когда Аккерман находился в серьёзных раздумьях, в доме Арлертов раздался настойчивый стук в дверь. Тем не менее, когда мать Армина открыла дверь, на пороге никого не оказалось. Она заметила лишь одиноко лежащие письмо и маленькую коробочку, перевязанную лентой. Уже на кухне она дрожащими руками распечатывала письмо, не зная, что её ожидало. Читая его, женщина прослезилась от счастья, а её лицо озарила улыбка.

«Мам, пап, это я. Армин. Передаю вам привет и небольшой сюрприз от меня.»

— Мальчик мой…. Она бы узнала почерк сына из тысячи других. И это, определённо, был он. Значит, её сын жив, скрывается где-то там… Но почему? Миссис Арлерт вскоре вспомнила про коробочку и тут же развязала ленту, в нетерпении найти внутри то, что поможет ей ответить на мучающий вопрос. Но, сделав это, женщина громко вскрикнула и отпрыгнула от стола, как от огня. Коробочка вылетела из рук, а женщина вжималась телом в тумбу позади неё, как будто пытаясь спастись от голодного хищника. Она не верила своим глазам. В коробочке лежал человеческий палец.