Запредельно близко

Армин бежал ещё долго, пока не остановился в небольшом парке, хотя трудно это было назвать парком, где кто-либо бывал крайне редко. Он сам не понимал, чего именно ждёт. Он представить не мог, что должно произойти сегодня. Сейчас. Он осмотрелся по сторонам. Вокруг было много деревьев, две стоящие напротив друг друга лавочки и четыре фонаря, которые наверняка не освещали путь ночью. И более ничего. Он вдруг услышал позади шелест листьев и шорох веток и резко обернулся на звук. Руки сразу же задрожали, он шумно сглотнул. Сердце учащенно застучало. Теперь звук донесся уже из другого места. Армин повернул голову туда, внимательно всматриваясь. Он сжал руки в кулаки, стараясь не поддаться так и вырывающемуся наружу страху. — Больше нет смысла прятаться от меня. Я ведь сказал, что уже всё знаю. Я выяснил. Мне известно, кто ты. Шум трескающихся веток стал слышен ещё ближе. Ближе и ближе с каждой секундой. А вместе с тем, сердцебиение всё больше усиливалось, колени начинали дрожать. — Ты… Жан Кирштайн! Жан открыл глаза. Солнечные лучи пробивались в комнату сквозь шторы. Ночью он уснул прямо за письменным столом, поэтому сейчас спина ныла из-за неудобной позы, в которой он находился несколько часов. Однако, эта ноющая боль не могла перекрыть его путающиеся мысли. Невыносимо. Было больше невыносимо жить, скрывая ото всех вокруг то, что ты сделал, и притворяться самым безобидным человеком на свете. Жан не может иметь к этому никакого отношения, так? Когда-то он убедил себя в этом и отлично держался всё это время на людях. Но наступил тот момент, когда его страх вдруг заменился другим чувством – виной. Он понял, что молчать больше нельзя. Он вынужден раскрыть свою самую грязную сторону, как бы тяжело это ни было. В первую очередь, чтобы не мучиться самому. У Жана тряслись руки только от мыслей об этом. Но он уже твёрдо для себя решил, что именно сегодня он расскажет всё, что произошло в тот день, когда Армин начал считаться пропавшим. Скрываться дальше не было сил.

***

Эрен нервно топтался у лестницы и грыз ногти на руках. Ему хотелось узнать всё в эту же минуту, но в то же время, он хотел уберечь себя от этого знания, чтобы окончательно не сойти с ума. Когда Аккерман показался в дверях полицейского участка, Йегер тут же подорвался к нему и с надеждой на лучшее посмотрел в глаза, однако вид детектива его не обрадовал. Леви протянул к нему руку и утешительно сжал его плечо, от чего Эрен вздрогнул. — Палец принадлежит Армину. Сколько ещё раз ему предстояло почувствовать, как разбивается сердце? Оно было теннисным мячиком, который бросали из стороны в сторону, каждый раз ударяя по нему лишь сильнее. Эрен осел на ступени, держась рукой за перила и смотря опустошённым взглядом в ноги. Нервный смешок сорвался с его губ. — Что всё это значит? Сухой голос смог произнести только этот вопрос, оставленный без ответа. Эрену даже не хотелось плакать, хотя внутри его разрывало на части от ужасно бьющей тревоги. С каждым днём смерть Армина ощущалась всё ближе. Кто-то там прямо сейчас может издеваться над ним, отрезая его пальцы, смеяться, наблюдая за страданиями его близких и за их беспомощностью. Ведь они ничего не могут сделать для того, чтобы спасти его от настоящего чудовища. Эрен уверен, что человек на это не способен. Неожиданно раздался звук телефона, оповещающий Йегера о входящем звонке и уводящего подальше от представлений худшего. — Да? Аккерман стоял рядом и смотрел на изменяющегося в лице парня, который вскоре повернулся к нему. Выглядел он слегка озадаченным. — Это Жан. Говорит, что ему срочно нужно сообщить нам о чём-то, – доложил он с прижатым к уху телефоном. — Пусть едет ко мне домой, – ответил Леви и спустился вниз. Передав эти слова однокласснику, Йегер последовал за Аккерманом. В пути Эрен пытался размышлять о том, что хочет рассказать им Жан, но у него не было ни одной догадки. Неужели случилось что-то серьёзное? Мысли снова вернулись к произошедшему вчера в доме Арлертов. Почерк на записке и правда принадлежал Армину, что ломало голову его родителям, ведь их сын ни за что не мог так поступить с ними. Это было бы слишком жестоко с его стороны и, к тому же, совсем неясно, с какой целью сделано. Аккерман же сразу предположил, что его угрозами заставили это написать, а потом отрезали палец. И как бы ни было сложно принять этот факт Арлертам, но было необходимо позвонить им и подтвердить это неутешительное предположение. Когда Эрен услышал, как Леви разговаривает с мамой Армина по телефону, то подумал о том, что они делят один разум на двоих. По крайней мере, именно в этот момент. Он был рад, что сообщает об этом не он сам, он не был уверен, что смог бы пересилить себя и не солгать. Приехав на место, они увидели, что Жан уже ждал их. Он выглядел очень уставшим и не выспавшимся, и старался избегать зрительного контакта, предпочитая рассматривать нечто неопределённое под своими ногами. Эрену показалось такое поведение странным и настораживающим. Уже сидя на стуле перед детективом, Кирштайн нервно ерзал на месте, всё ещё не решаясь начать разговор. В руках он сжимал какой-то белый конверт и всё время смотрел вниз. — Я думал, ты здесь для того, чтобы сказать что-то важное, а не для того, чтобы бесполезно отнимать наше время. От этих слов Аккермана решительность Жана ни на каплю не прибавилась. Может, ещё не поздно было уйти? Просто оставить всё, как есть, на волю судьбы. Но… — Я хочу, чтобы Эрен пообещал не прерывать меня, – исподлобья он взглянул на него, прекрасно зная его характер. Ему показалось, что сейчас Йегер больше был похож на охранника Леви, нежели на «напарника». Он стоял чуть позади стула, на котором сидел Аккерман, руки скрещены на груди, а брови сведены к переносице. — Окей, обещаю. Можешь уже начать? – раздражённо спросил он. Меньше всего хотелось терпеть такое тупое поведение Жана, который сильнее сжал несчастный конверт в руках. — Дело в том, что я… – в своей голове он успел уже тысячу раз продумать, как преподнесёт эту информацию разными способами. Но сейчас абсолютно все прежние подготовленные реплики покинули его голову, даже не попрощавшись. Стоило лучше признаться в письме. – Я не… То есть, я был… Понимаете, это я… – Жан злился на себя за то, что никак не мог собраться. Чёрт, какой же он идиот! Что он только несёт. – Я был последним, кто видел Армина перед тем, как он исчез. На одном выдохе. Удивлённое молчание. Разговор начат. Путь назад закрыт. Эрен, позабыв о своём обещании, данном минуту назад, тут же поддался вспышке гнева. — Какого чёрта, Кирштайн?! Что это значит? – он в момент оказался ближе и стукнул руками по столу, яростным взглядом сверля макушку парня, который даже не стал поднимать голову. — Я боялся! – оправдался Жан. – Я просто боялся… Эрен сжал кулаки, которыми так и хотелось проехаться по ненавистному лицу. А ведь он только начал верить в то, что может нормально общаться с ним. Ну что за дурак! Вопросов вмиг прибавилось куда больше, а тот, кто создал их, не спешил давать на них ясные ответы. Ведь если он видел Армина в тот день уже после Эрена, то по какой причине всё это время молчал? Или он как-то причастен к этому? Одно только предположение этого вызывало ярость. — Эрен, – обратил внимание на себя Леви, когда заметил, что тот вновь собирается что-то сказать. – Вопросы задаю я. Йегер не мог так просто успокоиться, но на эти слова просто кивнул, не давая услышать Жану в свой адрес поток нелестных слов. Всего лишь нужно держать себя в руках. Всего лишь нужно контролировать себя. Всего лишь нужно спокойно выслушать Жана. Всего лишь ведь? — Расскажи с самого начала. Как вы в тот день оказались вместе? – в отличии от Эрена Леви вёл себя сдержанно и не показывал своих настоящих эмоций. В первую очередь он работал. Жан облизал сухие губы. Вот и момент истины. — Это именно то, чего я и боялся. Видите ли, мы не оказывались с ним вместе. Просто я… следил за Армином, – последние два слова он произнёс на грани слышимости. — Зачем ты это делал? – не позволяя своему удивлению брать над собой вверх, Аккерман спокойным тоном задавал следующий вопрос, в то время как Эрен не мог так же быстро проанализировать ситуацию. Эмоции выигрывали. — В смысле, ты следил за моим другом? Ты ненормальный, Кирштайн? – Эрен не дал слова Жану, который уже готов был ответить на поставленный перед ним вопрос, тем самым проигнорировав недавние слова детектива. — Мне бы не пришлось этого делать, если бы не ты! – перешёл на крик и Жан, уже не боясь взглянуть в глаза Эрену. Он, наконец, набрался смелости, чтобы прийти и рассказать всё, что скрывал, но его всё время прерывали и не выслушивали. — Я?! То есть это я виноват в том, что ты сумасшедший? — Ты хоть представление имеешь, сколько раз я пытался провести время с Армином? И знаешь, что он мне всегда, блять, просто всегда, отвечал? «Прости, сегодня я с Эреном иду в кафе, сегодня я с Эреном играю, сегодня я с Эреном репетирую, сегодня я с Эреном гуляю, сегодня я с Эреном читаю, сегодня я с Эреном, с Эреном, с Эреном»! Ты был везде! И ты меня жутко бесил из-за этого. Как ты мог забирать всё его время? Он был твоим лучшим другом, а не твоей собственностью! — Есть. — А? — Он и есть мой лучший друг! – зацепился за это Эрен, не обращая внимания на всё остальное сказанное, потому что ему это казалось абсолютным бредом, взятым только из головы чокнутого. — Ах, да, точно. Есть. Ну и где же он сейчас, а, Эрен? Если ты постоянно был с ним, то как смог допустить такое? Даже я понял, что у Армина имелись проблемы! Эрен скрипнул зубами. Ему нечего было ответить на это, ведь он понимал, не отпусти он Армина в тот день, сейчас всё могло бы сложиться иначе. Нет... Ещё раньше. Если бы он только не допустил между ними такого расстояния, Армин обязательно бы с ним всем поделился, и вдвоём они бы точно поняли, как найти выход из любой ситуации. Он бы ему помог. — Хватит устраивать цирк, – терпение третьего присутствующего лопнуло. – Ты молчишь, – он обратился к Эрену, указывая на него пальцем, - а ты говоришь, – уже посмотрел на Жана. – А теперь по порядку. Расскажи, что и как произошло. — Просто так вышло… С Армином Жан, как и с многими другими, познакомился в школе. Сперва они и вовсе не общались, так как у них были совершенно разные увлечения. Точка соприкосновения попросту отсутствовала, а объединял их лишь совместный класс. Жан был громким и активным ребёнком, который любил экстрим и спорт, в то время как Армин больше любил читать книгу где-нибудь в углу, не привлекая к себе внимания окружающих. Жан расплывчато помнил тот день, когда он впервые поговорил с Арлертом. Но он отчётливо запомнил проливной ливень. Тогда он не взял с собой зонт, а его родители были заняты на работе, поэтому не могли забрать его со школы. Стоя на крыльце под крышей, он проклинал этот злополучный день, пока к нему не подошёл Армин. Тот самый мальчик, которого любили называть «ботаником», думая, что это смешно, предложил ему пройтись вместе под зонтом до автобусной остановки. Это предложил именно он, а не друзья Кирштайна, которые не захотели составлять ему компанию, ссылаясь на то, что им нужно в другую сторону. Естественно, Жан не стал отказываться от такой удачи. Кажется, за этот путь Армин рассказывал ему что-то интересное, чего Кирштайн ещё ни от кого не слышал. Когда они пришли на остановку, ему хотелось послушать ещё больше удивительных рассказов, но нужно было прощаться. Прежде он не думал, что с таким «ботаником» ему может быть так интересно. И внутри маленького Жана поселилось такое же маленькое желание – узнать получше своего одноклассника. Это было не трудно. Несмотря на молчаливость парня, он охотно вёл беседу, если с ним заговаривали первым. А рассказать он мог и правда уйму всего – слишком начитанным он был. И всё бы ничего, только у Армина был вечно мешающийся и неотрывный от него элемент. Эрен Йегер. И пусть для Жана в качестве друга подходил куда больше именно этот парень, общаться он хотел с таким непохожим на него Арлертом. Рядом с ним мир казался чуточку иным и более интересным. Ему больше нравилось, когда Армин рассказывал что-то именно ему, когда смотрел только на него. Ему нравилось слышать, как Армин смеётся из-за его глупых шуток, смотреть на его краснеющие щёки от похвалы за хорошую игру в команде. Что было полнейшей ложью, ведь Арлерт был чуть ли не последним человеком, который умел играть в футбол. Но Жан всё равно старался подбадривать его. И ему было грустно, что общались они только в стенах школы. Ситуация ухудшилась спустя пару лет, когда им уже было по четырнадцать, когда они были подростками с бушующими гормонами. Если раньше никто не придавал особого значения Эрену с Армином, которые не могли отлипнуть друг от друга, то сейчас же все начали всячески подшучивать над ними, называя тех влюблённой парочкой и издеваясь время от времени над их поведением. Хотя никто никогда не мог сказать, шутили они на самом деле или действительно так считали. И если вспыльчивого Эрена раздражали нелепые слухи о его крепкой дружбе с Армином, то Жана это раздражало ещё больше, но совсем по другой причине. Ревность. Он долго не мог понять себя и того, что с ним происходит, пока не осознал, что он был бы не против, если бы такие слухи распространяли про него с Армином. Но смотреть на смущающегося и ничего не способного возразить в ответ Арлерта на вопросы о том, каков же Эрен в постели, было, как минимум, неприятно. Как же бесит. Бесило его сильно это так потому, что он и сам считал, что между ними могло что-то происходить. В то время как Жан не мог видеться с Армином чаще, Эрен был постоянно рядом с ним. И в школе, и вне её, и даже дома. В то время как Жан не мог себе позволить прикоснуться к Армину больше, чем на пару секунд, Эрен свободно держался с ним за руки, лежал у него головой на коленях, когда тот читал очередную книгу, перебирал пальцами его волосы. Да разве это друзья? Почему они не прекращали так себя вести даже после всех слухов о них? Почему делали вид, что это их раздражает? Жан ненавидел Эрена всем сердцем за его существование. Он его раздражал настолько, что терпеть его постоянно мелькающую рожу ежедневно было невозможно. Когда-то он позволил своему настоящему отношению к нему проявить себя. Эрен пробегал мимо и случайно сбил Жана с пути, не заметив его. А когда остановился и протянул руку, чтобы помочь ему встать, попутно извиняясь за свою неуклюжесть, то в отвел получил удар по лицу. Мелочь. Непонятная ситуация. Но для Жана повод выпустить свой пар. Повод, чтобы начать с ним непрекращающуюся войну. Вокруг них сбилась толпа заинтересованных лиц, которые не понимали сути драки, но которые наслаждались занимательным зрелищем. Жан давал своему гневу выйти наружу, а Эрен махал кулаками и искренне не понимал, зачем это делает. С того дня их общение на уровне оскорблений и драк стало нормой. Когда Эрен резко летом перестал принимать активное участие в жизни своего лучшего друга, Жан почувствовал себя по-настоящему счастливым. Он не знал, что между ними произошло, и знать не особо хотел, он лишь радовался предоставленной возможности проводить больше времени с тем, с кем ему было приятно. Наконец-то, Армин не отказывал ему в том, чтобы сходить куда-нибудь вместе, часто с ним разговаривал и просто весело проводил время. Он много раз хотел признаться ему, сказать о своих настоящих чувствах, которые он уже давно осознал и принял сам. Подходящие моменты для этого были, но каждый раз страх испортить то, что они уже имели, не давал пойти на этот шаг. Ведь этого мог не принять сам Армин, несмотря на то, что они стали друг другу намного ближе. Но прекрасные дни продлились не так долго, как хотелось бы, а Жану хотелось бы всегда. Отношения Армина с Эреном сложно было назвать прежними, но было заметно, как Арлерт старался вновь стать ему ближе, и как всё дальше из-за этого оказывался от самого Жана. Кирштайн ни в какую не хотел этого принимать, опять Йегер мешал ему всего лишь своим существованием. Сидя в школьной столовой и с недоброжелательностью смотря на стол, за которым сидел Армин, он незаметно сделал фото. Необдуманный поступок, совершённый на поводу у желания запечатлеть его хотя бы сейчас. Приблизить его к себе хотя бы так. Жан не предполагал, какие последствия ожидали его за это действие. Дома он рассматривал то, что у него получилось. Армин с набитыми красными щеками и весёлым взглядом голубых глаз. Он выглядел прекрасным даже с немного испачканным ртом и с прилипшими к лицу мокрыми от пота волосами. Такой милый и такой красивый. Смотря на эту фотографию, он понял, что хочет сделать их ещё больше. Настолько больше, что ими можно было бы обклеить всю комнату при огромном желании. Если Армин не хотел присутствовать в его жизни, то Жан всё равно этого добьётся своими способами. Арлерт будет частью его жизни. О нём будет известно всё. И таким образом, растущее между ними расстояние исчезнет, ведь Жан будет в курсе о каждом его вдохе. Сталкинг? Звучит дико, но на тот момент Жана это не заботило. Он был уверен, что его идея должна была реализоваться. Сначала он ощущал себя очень странно, ходя за ним чуть ли не постоянно и куда угодно, часто открывая камеру в своём телефоне, опасаясь, что его заметят. Но вскоре он привык смотреть на Армина с расстояния. Иногда его охватывало омерзение к самому же себе, потому что он напоминал настоящего психа, занимаясь всем этим. Он понимал, что сам Армин, наверняка, испугался бы его, узнай он об этом. В порыве Жан хотел удалить все фотографии, которые сделал незаконно, но каждый раз, натыкаясь на них в галерее, он решал пересмотреть их в последний раз. После чего он успокаивался, так и не удаляя ни одну из них. Когда Жан уже продолжительное время следил за Армином, он понял, что всё это время упускал из вида куда большую проблему, чем Эрен. Не он был настоящей угрозой для него. Микаса. Будучи сконцентрированном на Йегере и верящему, как и все остальные, в безответную любовь девушки к нему, он ни разу не замечал, какими глазами она смотрела на Армина, как старалась держаться ближе его, как невесомо моментами его касалась. Стало неприятно, когда он заметил, что Армин ведёт себя точно так же и с ней. Он боялся, что они не просто друзья, но за всё время ему не удавалось увидеть их вместе наедине. Ни разу. Не считая того дня. Жан достал из конверта две фотографии, которые он распечатал дома, но, нервничая, успел уже помять их в своих руках. Леви взял протянутые ему фотографии и принялся внимательно их рассматривать. Эрена потряхивало от злости, и он еле сдерживал себя от того, чтобы ударить Жана. Он даже не знал, как выразить то, что он испытывал к нему, после всего услышанного. Слова не находились. Совладав с собой, он наклонился посмотреть на фотографии тоже, а подраться с Жаном он может потом. На первом фото был Армин. В той же одежде, в которой Эрен видел его в последний день. На парне была белая футболка и светлые джинсы, а за плечами набитый учебниками рюкзак. Он стоял боком среди деревьев и испуганным взглядом смотрел куда-то вперёд. Эта фотография вызывала тоску и ещё невероятное желание крепко обнять человека на ней. — Он думал, что это я. Он назвал моё имя, – Жан горестно усмехнулся. – Я тогда очень удивился. Я услышал своё имя сразу после того, как сделал это фото. Думал, что он заметил меня, но я не вылез из кустов даже тогда. Идя за ним, я надеялся увидеть Микасу, вдруг у них было тайное свидание. Мне казалось, что это могло быть причиной тому, что Армин был сам не свой в последнее время. Я должен был знать наверняка, что между ними что-то происходит. Проблема в том, что я действительно её увидел. На следующей фотографии Армин лежал уже без сознания на земле, а над ним склонился другой человек, пытаясь схватить за плечи. — Микаса напала сзади и ударила его битой по голове, Армин отключился. А я даже не успел сообразить, что происходит. Эрен растерянно смотрел на фотографию. — Т-ты видел Микасу? – спросил он, уже позабыв, что пару мгновений назад хотел надрать ему задницу за то, что тот следил за жизнью его друга. Сейчас выскочила проблема посерьёзнее. – С чего ты взял, что это была Микаса? Тут даже не видно лица!! На фото человек был в тёмной кофте, с натянутым капюшоном на голову, и даже сбоку была заметна надетая маска, закрывающая всё лицо. Было невозможно определить, кто это, если бы не одно «но». — Я понял это уже только дома. Видишь этот шарф? Красный шарф и правда предательски выглядывал из под ворота кофты. — Мало ли у кого есть красный шарф! Почему это сразу должна быть Микаса? – настаивал Эрен на своём, так как это всё было полнейшим бредом, в который он ни за что не поверит. — Да какой ещё дурак станет надевать шарф, когда на улице такая жара? Только эта чудачка постоянно- — А?! И это твоё доказательство? – не стал даже дослушивать Эрен. – Просто тупорылый шарф? Да чёрт, этот тип даже по телосложению не похож на Микасу! Мистер Аккерман, Вы же видите, что это не она, верно? Он сорвавшимся голосом внезапно обратился к Аккерману, который внимательно рассматривал каждую деталь, не вслушиваясь в спор сопляков. Какую бы боль ни причиняла надежда, Эрен не мог отбрасывать свою веру в своих друзей. Чтобы за этим всем стояла Микаса? Да ни за что! — Я не могу ответить на этот вопрос, – не оказывая нужную Эрену поддержку в этом вопросе, он поднял голову к Жану. – Там был кто-то ещё? – он указал на угол фотографии, на котором была еле заметна выглядывающая ладонь. Жан кивнул. — Да… Тоже какой-то человек в маске. Мне показалось, что это был мужчина. Выглядел он крепким. К сожалению, это всё, что я могу сказать. – плечи Жана поникли. – Я не смог ничего сделать и просто сбежал, как последний трус, не оглядываясь назад. Они, определённо, видели меня, но не знаю, поняли ли, что там был именно я. Это было ещё одной причиной, почему я боялся это рассказывать. Я боялся, что со мной могут… разобраться. Ну, понимаете. — Это какой-то абсурд, – прошептал Эрен и помотал головой в стороны, отвергая, казалось бы, очевидное. – Просто полная хуйня, – голова гудела от боли. Столько информации за такое короткое время разрывало его черепную коробку. – Вот почему ты тогда сказал мне опасаться её… Жан беззвучно с ним согласился. — Есть ещё что-то, что ты можешь нам рассказать? – вмешался Аккерман, так как уже хотел закончить с этим. — Нет, это всё. Со мной что-то будет? – тут же поинтересовался Жан, боясь услышать худшее. — Сомневаюсь, – успокоил его Леви, хотя сам был не до конца в этом уверен. – Лучше не беспокойся об этом. Ты молодец, что рассказал. Огромный груз был сброшен с плеч Жана. На него давил тот факт, что, если бы не смерть девушки, то он бы даже не решился на это признание. Именно этот ужасный случай заставил его очнуться и открыть глаза на происходящее. И пусть сейчас ад оставался на месте, но Жан больше не чувствовал себя злодеем, ненароком принявшем участие в исчезновении человека, которого он любит. И он искренне надеялся, что это поможет приблизиться к разгадке. После его ухода Леви не стал медлить и бросил Эрену, что им нужно выдвигаться. Вот только Эрен завис на месте и не сдвинулся ни на йоту. — Эй! – подойдя к нему, он несильно ударил парня ладошкой по щеке, приводя того в чувства. – Я понимаю, что ты поражён. Поверь, я удивлён не меньше тебя. Но нам нужно поговорить с Микасой сейчас же. — Д-да, – заторможено ответил Эрен и поплёлся вслед нехотя. Он не ощущал своё тело реальным, идя к машине, садясь в неё, смотря в окно. Всё казалось неким художественным фильмом, в котором ему досталась поистине паршивая роль. Если раньше Эрен узнал, что многое, во что он верил, оказалось ложью, то теперь он окончательно запутался. Мира, в котором он жил, вовсе не существовало? Всё было лишь иллюзией? Стоя рядом с Аккерманом на крыльце и ожидая, когда им откроют дверь, Эрен боялся увидеть Микасу. Боялся посмотреть ей в глаза, услышать её голос, узнать от неё что-то ужасное. Боялся увидеть на её шее повязанный красный шарф. Жан, наверняка, ошибается. Микаса не могла сделать это с Армином, она ведь была очень разбита его пропажей. Её слёзы, её истерика, её переживания и её боль – настоящие. Они ведь любили друг друга. Дверь открыл отец Микасы, который тут же обменялся с Леви рукопожатием и поприветствовал Эрена. — Нам нужно поговорить с Микасой, она дома? – перешёл детектив сразу к делу, а мужчина отрицательно мотнул головой. — Она уехала на следующий же день после вашего визита.