В погоне за чужой тенью

Чарли не послушался старого друга и поехал к Калленам сам. Он должен был в конце концов выяснить, какого черта тут происходит! Почему сразу после замужества его дочь превратилась в жительницу какой-то другой планеты? До нее невозможно добраться, до нее невозможно дозвонится, ее не увидеть и не поговорить. Все его попытки выяснить, что с ней, где именно она лечится, кончались непонятными, пространными отговорками, которые только усиливали его тревогу и волнение. Когда он в последний раз разговаривал с Беллой, она собиралась в Швейцарию. Он не мог понять, почему ее отправили так далеко? Чем она заболела? Почему Каллены ведут себя так, словно ему этого всего знать и не следует? Его терпение было на исходе, и он, несмотря на то, что Билли отговаривал шерифа, собрался и поехал к Калленам. Хватит с него телефонных разговоров. Пусть Карлайл посмотрит ему в глаза и скажет что с его дочерью! Чарли подъехал к дому Калленов поздним утром. Карлайл, несмотря на то, что он никого о своем приезде не предупреждал, ждал его на подъездной дорожке. Резко хлопнув дверью крузера, шериф Свон подошел к доктору и, не поздоровавшись, требовательно спросил: — Где моя дочь? Карлайл тяжело вздохнул и жестом пригласил его пройти в дом. Чарли прошел вслед за ним, на ходу высказывая накипевшее: — Я не буду больше слушать ваших отговорок, или вы скажете, где моя дочь, или я, клянусь Богом, отправлюсь прямо к прокурору… Каллен-старший, словно и не слыша его угроз, шел впереди него, показывая дорогу. Чарли подобное поведение завело еще больше… Он всегда защищал Карлайла и его семью, когда местные обыватели принимались сплетничать и рассказывать об их странностях. А теперь выходило, что зря. Может правы были люди, когда шептались за их спинами?.. Остановившись перед одной из дверей, доктор развернулся к приблизившемуся Свону и негромко произнес: — Мне очень жаль. Чарли, подошел вплотную к Карлайлу и прищурился: — Что это значит? Карлайл вместо ответа открыл дверь и прошел в комнату. Свон прошел вслед за ним. Его взгляд сразу зацепился за то, чего здесь не должно было быть. На небольшом журнальном столике у стены стояла урна. Рядом — папка, в которой обычно хранят документы. — Что это? — спросил Чарли, оборачиваясь к Карлайлу. — Тебе лучше ознакомится с документами, — ответил тот коротко, отводя взгляд в сторону. Шериф подошел к столику и, стараясь не смотреть на зловещий сосуд, стоявший прямо перед его носом, взял папку с документами. Он обманывал сам себя… Он прекрасно знал, что в таких урнах обычно хранится прах… но ведь то прах, а то Изабелла… он не может иметь к ней никакого отношения. Однако документы говорили обратное. Медицинское заключение о смерти, выданное швейцарской клиникой, заключение швейцарской полиции, документы о проведении кремации. Он молча просматривал сухие строки документов, не в силах поверить, что в них речь шла о его маленькой девочке… Руки опустились… Бумаги разлетелась по комнате, гонимые сквозняком. Наконец, Чарли посмотрел на урну. — Выйди, — коротко приказал он Карлайлу. Когда за доктором закрылась дверь, Чарли опустился на колени и зарыдал. Вся тревога и страх, копившиеся в нем последний месяц, вылились в невыносимое, выжигающее нутро горе и нашли выход в крике отчаянья. Разрывая легкие, обжигая пересохшее горло судорожными вдохами, он плакал о своей потерянной навсегда дочери. Дочери, которую он собственноручно вручил этим проклятым Калленам. Она была так счастлива с этим Эдвардом Калленом… И вот, вот что из всего этого вышло! Позже, прижав к себе единственное, что осталось от его дочери, урну с ее прахом, Чарли неподвижно просидел до самой ночи. Порой слезы снова обжигали его глаза, порой он кричал, не в силах поверить в случившееся. Да и как несчастный отец мог поверить? Все, что у него осталось от его малышки — прах и эта пара строк в свидетельстве о смерти… Несмотря на застилающее разум горе, его пронимала и злость. Почему они не дали ему возможности попрощаться с ней по-человечески? Почему скрыли от него, от отца, что она так серьезно больна? Почему не дали ему побыть с ней в последние дни ее жизни, навсегда оставив в его сердце чувство вины из-за того, что его не было рядом, когда она умирала? Рядом с ней был Эдвард, новоиспеченный муж, который так и не смог позаботится о его дочери. Но кто такой Эдвард? Чужой человек, которого она не успела даже узнать, как следует! Она умирала одна, ни его, ни Рене рядом с ней не было… Горечь от несправедливости всего произошедшего обжигала… Чертовы, чертовы Каллены, это все из-за них!..