Врага нужно побеждать его же оружием

      – Да, здравствуйте, – Мирон принял звонок на мобильном, помешивая кашу в кастрюле.       – Мирон, здравствуй, – отозвался женский голос на той стороне. – Я хотела тебя предупредить. Я сегодня не приеду, так что отдай деньги Славе. Он заедет ближе к шести вечера.       – Да, конечно, – Мирон закатил глаза.       – Ну, вот и хорошо. В квартире все в порядке?       – Да.       – Отлично. Всего хорошего. Жди Славочку, – и женщина отключилась.       Славочка, блять. Интересно, стала бы Елена Дмитриевна отправлять Славочку к нему, если бы знала, что этот Славочка самым наглым образом домогается? Мирон не знал причину того, почему она не любила получать перевод денег на карту, а всегда забирала их лично. За исключением тех случаев, когда присылала своего племянника это сделать.       Мирон мог не ебать себе мозги и снять квартиру через агентство, но не стал, да и Елена Дмитриевна даже сделала скидку после первого визита Славика. По ее словам, Слава сказал, что грех с такого хорошего человека брать столько денег. Думать, по какой причине Слава в нем увидел хорошего человека, он не хотел.       А Слава, блять, этот Слава. Долговязый, худой и нескладный, с весьма милой мордашкой и совсем немилыми пошлыми мыслями. Даже Мирона, тридцатидвухлетнего взрослого мужчину, его реплики смущали, особенно учитывая то, что сказаны они всегда были с большим намеком.       Мирон посмотрел на наручные часы, показывавшие почти полдень. Закончив варить кашу, Мирон направился в комнату, чтобы накинуть что-то на голый торс, иначе доза пошлых комментариев и откровенных разглядываний могла удвоиться. Не успел Мирон добраться до комода, как в дверь позвонили и, не придумав ничего лучше, он схватил розовую рубашку, которую скинул с себя ночью, когда вернулся домой, вырубившись прямо в джинсах на нерасправленном диване.       – Доброе утро, Мирон Янович, – Слава стоял, широко улыбаясь.       – Здравствуй, Слава, – устало ответил Мирон, потирая ладонью лысый череп и вздыхая.       – Пустите?       – У меня есть выбор? – мужчина устало улыбнулся. – Проходи, – кинул Мирон, возвращаясь на кухню.       – Опять поздно домой вернулись? – Слава приземлился на стул.       – Это не твое дело, Слава, – Мирон старался сохранять спокойствие, накладывая себе кашу. – Завтрак не предлагаю.       – Я и не прошу. Не понимаю, как вы это едите, – Слава встал и по-хозяйски включил чайник. Кухня была достаточно большая, но Слава все же задел Мирона плечом, когда возвращался обратно за стол, скидывая на пол куртку.       – Слава, не разбрасывай, пожалуйста, вещи, тем более на кухне, – Мирон поставил тарелку с овсянкой и сел напротив Карелина.       – Не ругайтесь, Мирон Янович, – парень поставил локти на стол, уперев кулак в щеку, уставившись на Мирона.       – Можешь на меня не смотреть так пристально? Я хочу спокойно позавтракать, – Мирон поднял на незваного гостя глаза.       – Вы не выспались, Мирон Янович?       Слава мастерски переводит темы.       Не получив ответа на свой вопрос, Карелин встал со стула и, медленно обойдя стол, оказался у Мирона за спиной.       – Вы расслабьтесь, – Слава выдыхает Мирону куда-то в шею, от чего тот дергается. – У вас есть девушка?       – К чему вопрос, Слава?       – Значит, нет, – по голосу можно было понять, что Карелин улыбается. – Если бы у вас была девушка, она бы могла сделать вам массаж, чтоб вы расслабились, – вслед за этой репликой Мирон почувствовал чужие пальцы, сжимающие плечи через рубашку. – Не шевелитесь, посидите смирно.       И по непонятной причине Мирон слушается.       Карелин медленно запускает руки под рубашку, приспуская ее, оголяет плечи и снова сжимает их. Руки у Славы теплые и сухие, указательными пальцами он проводит линию от ушей до шейного изгиба, от чего Мирон вздрагивает и закрывает глаза. На удивление Мирона, у Карелина массаж получается довольно неплохо. Он неспешно разминает трапецию, плечи, спускается к трицепсу, мнет, гладит, и Мирон на самом деле расслабляется.       – Вот, видите, вам нужно как следует расслабиться, тогда вы не будете такой букой, – Слава шепчет Мирону на ухо, медленно скользит руками по груди, задевая соски.       – Что ты делаешь? – Мирон напрягся всем телом.       – Массаж, неужели непонятно.       В следующее мгновение Федоров ощущает чужой язык, ведущий влажную дорожку по его ушной раковине.       – Да расслабьтесь вы.       Неожиданно у Славы звонит телефон. Оторвавшись от Мирона, Слава принимает звонок.       – Да, теть, да… Как раз забираю. Что? Прямо сейчас? Хорошо, скоро буду, – Карелин отключается. – Ну, Мирон Янович, мне пора. В следующий раз я закончу, – подобрав с пола куртку, Слава скрывается в коридоре и, взяв с тумбочки деньги, уходит, хлопая дверью. Мирон приходит в себя от щелчка чайника. Тряхнув головой, он опускает взгляд вниз и упирается им в свою оттопыренную ширинку. Оставалось надеяться на то, что Слава этого не заметил.       Сегодня у Мирона был единственный выходной на неделе, но, вместо того, чтобы расслабиться и почитать что-то интересное, он думал о Славе, об этом маленьком засранце, о маленьком змее-искусителе. Думал и пил, сидя на кухне.       Мирон всегда считал, что отсутствие секса в его жизни это не конец света, и он мог прожить и без него, хоть какое-то время, конечно же. Но, очевидно, почти уже хронический недоеб заставил его растечься лужей под Славиными пальцами и возбудиться, как малолетка, честное слово.       Только Мирону показалось, что он начал о нем забывать, как телефон завибрировал, оповещая о новом входящем сообщении. Номер не определился.       Не спите, Мирон Янович?       Мирон долго колебался, отвечать или нет, но в итоге сдался. Задаваться вопросом о том, откуда у Карелина его номер, он даже не стал.       Что тебе нужно, Слава?       Ничего, просто хотел пожелать вам спокойной ночи.       Так пожелай, Слава.       Мирон не знал, зачем он при каждом удобном случае называл его по имени.       Спокойной ночи, Мирон Янович.       Мирон ничего не ответил, лишь отложил телефон в сторону и продолжил пить.       

***

      На протяжении целого месяца Слава больше не заходил, хотя раньше имел привычку появляться в квартире даже в отсутствие хозяина, пусть и временного. Мирон даже забыл о нем думать. Ну, почти забыл. Вспоминал только когда дрочил, стоя в душе, представляя, как Слава трогает его там, да и не только там, везде. Мирон почти признался себе, что Слава ему нравится.       Спустя ровно четыре недели наступило то самое воскресенье, выходной. Мысли о долгожданном отдыхе настолько затмили все остальные, что Федоров и думать забыл о том, что сегодня день оплаты и деньги, естественно, не снял.       Не вспомнил он об этом, когда садился в такси, не вспомнил, когда покупал бутылку виски, вспомнил лишь после давно уже знакомого по манере звонка в дверь. И Мирон даже не пошел открывать, лишь встал со стула, развернул его и сел лицом к двери, развалившись полусидя, отпивая виски из бокала. Слава откроет сам.       – Мирон Янович, вы чего не откр..?       – Здравствуй, Слава. Чего в гости не забегал так давно? – спросил Мирон, отставляя пустой стакан на пол.       – Да я..       – Я соскучился, – Мирон смотрит на Славу в упор, хоть и не может сфокусироваться.       Возможно, будь Мирон чуть трезвее, он бы заметил, что Слава в шоке. Очевидно, не ждал Славочка Карелин, что придя, наконец, к своему Мирону Яновичу, намереваясь его немного посмущать как обычно, он сам окажется на его месте.       «Врага нужно побеждать его же оружием…»       Слава сглатывает, неотрывно продолжая смотреть на Мирона Яновича, сидящего в одной из своих многочисленных рубашек, полностью расстегнутой, обнажающей его грудь. Взгляд медленно скользит по лицу, торсу, останавливаясь на его разведенных ногах, спрятанных в черную ткань классических брюк, натянувшихся в паху.       – Куда это ты там смотришь, а, Слава? – голос возвращает Славу в реальность. – Ну, ты подойди, чего замер там? Давай выпьем, у меня сегодня, наконец, выходной.       Слава скидывает кроссовки с курткой и проходит в кухню.       – Слав, а, Слав, я же тебе нравлюсь? – отставив бутылку, Мирон поднимает взгляд на возвышающегося над ним Карелина.       Слава молчит. Слава не похож на самого себя. Обычно дерзкий и острый на язык Карелин сейчас похож на школьника, который первый раз в жизни увидел голую женскую грудь. Смотрит, хочет, но боится потрогать.       – Не молчи, Слав, – Мирон поднимается со стула, хватаясь за Славину руку в качестве опоры, а Слава по инерции делает шаг вперед, и они оказываются вплотную друг к другу. – Скажи, – Мирон тянет Славу двумя пальцами за ворот к себе, касается губами шеи, сначала невесомо, а потом с нажимом, втягивая светлую кожу.       – Вы же пьяный, Мирон Янович, – Слава чуть отклоняется назад, пытаясь ускользнуть, но не более.       – Ну и что? Я же знаю, вижу, ты хочешь, – оторвавшись от шеи парня, Мирон носом проводит едва ощутимую линию, на секунду останавливаясь в ямке под кадыком.       Слава все молчит, лишь сжимает кулаки, будто от обиды.       – Я, кажется, понял, – Мирон, чуть отстраняясь, почти шепчет, – ты думаешь, я делаю это, просто потому, что пьян?       Слава не реагирует, но Мирон знает, что попал в точку.       – А что, если я тебе скажу, – одним резким движением Мирон вжимает Славу в стену возле стола, сшибая ногой стул. – Что, если я тебе скажу, что воспоминания о тебе это единственное, на что я дрочу каждый вечер в душе, а, Слава?       Хоть Слава и выше Мирона на полголовы, сейчас Славе кажется, что все наоборот. Он не сразу понимает, о чем говорит Мирон Янович, в то время как он уже лезет руками Славе под кофту.       – Что, если я тебе скажу, что у меня тогда встал, а? – Мирон ловит Славин взгляд. – От твоего блядского массажа, Слава, – Мирон спускается ладонью к Славиной ширинке, ощущая пальцами приподнятую жесткую ткань. – Так нельзя, Слава. Возбуждать взрослого дядю, а потом притворяться невинной овечкой. Нехорошо, Слава, ходить в гости к взрослым дядям со стояком, они могут тебя неправильно понять, ты в курсе?       Слава кивает едва заметно, но Мирон видит, сильнее впечатывая его в стену своим телом, одновременно сжимая одной ладонью Славин бок, а другой пах.       Слава не успевает издать ни звука, ощутив, что уже лежит без штанов на диване в комнате. Мирон Янович стоит перед ним, смотрит тяжелым темным взглядом, расстегивает ремень на штанах, медленно опускаясь одним коленом на диван, нависает над Славой.       – Раздевайся, мой хороший, – Мирон тянет за края уже задравшейся кофты, стягивая ее вместе с футболкой.       Склоняясь над Карелиным, Мирон ведет языком дорожку от кромки намокших Славиных боксеров до ямки над грудью, останавливается, втягивая губами кожу, и чувствует, как Слава снова сглатывает.       – Блять, Слава, – Мирон приглушенно рычит, чуть прикусывая кожу на месте поцелуя, сжимая ладонью член Карелина.       И Слава стонет, едва слышно, будто на вдохе, хватаясь за шею Мирона.       Мирон тянет резинку его боксеров, спуская их до колен и помогая полностью освободиться. Он грубыми поцелуями спускается вниз, сразу же заглатывая Славин член до конца.       Слава дергается, от неожиданности. Он пытается быть тише, чуть прикусывая свое запястье, но сдерживаться не получается и он стонет рвано и громко, не в состоянии заглушить рвущееся следом рычание. Мирон Янович сосет плавно, но жестко, плотно обхватив Славин член кольцом губ, заглатывает, пропуская плоть в горло, руками сжимает Славины бедра, впиваясь пальцами в ягодицы.       – Блять, Мирон Янович, – Слава снова рычит, вдавливая ногти в кожу на плече мужчины.       – Как красиво ты произносишь мое имя, Слава, – наконец, оторвавшись, говорит Мирон, с нажимом скользя ладонью по Славиной груди, задевая сосок.       – В кармане, – Слава бубнит почти не разборчиво, но Мирон понимает, тянется к его штанам и достает тюбик смазки и резинку.       – Мирон Янович... – Слава не успел договорить, почувствовав, как в него проник один палец.       – Что, Слава? Уже не терпится? – ухмыляясь, спрашивает Мирон, проталкивая второй палец следом.       – Да, блять, – Слава резко вдохнул, вскинув голову. – Мирон Янович…       – Да, Слава, – отозвался Мирон, пальцами скользя по простате во второй раз.       Трахать Славу пальцами очень приятно. Карелин лежит, вздыхает каждый раз, когда Мирон задевает пальцами бугорок, порыкивает, и это вызывает у Мирона ухмылку.       Трахать Славу оказывается приятно не только пальцами. Внутри горячо и все еще узко. Мирон разгоняется не сразу, постепенно набирая темп, держа Славу под коленками. Карелин засовывает себе под задницу большую диванную подушку, подставляясь.       Мирону нравится смотреть на такого Славу, упирающегося руками в стену за головой, с закрытыми глазами и открытым ртом, с волосами, прилипшими ко лбу и каплям пота, блестящим все в той же блядской ложбинке на шее.       Мирон Янович тоже мокрый. Капли бегут по вискам, скрываясь за воротом расстегнутой и уже влажной рубашки.       Когда Слава тянется руками к своему члену, Мирон тут же пресекает попытку.        – Не смей.       И Слава слушается, рычит в ответ, хлопая ладонью по стене.       Трахать Славу охуенно. Кончая сам, и впопыхах сбрасывая резинку, отшвыривая ее на пол, даже не завязав, Мирон снова берет в рот его член, а Карелин, наконец, осмелев, впивается рукой в его затылок, толкается глубже несколько раз, рычит и тоже кончает, заливая горло Мирона Яновича теплой вязкой жидкостью.       Мирон Янович расслабляется, оставаясь лежать между Славиных разведенных ног. Слава также шумно дышит, широко раскрыв глаза и уставившись в потолок, боясь опустить взгляд. Они лежат, не разговаривая несколько минут, слышно только их дыхание.       Наконец, Мирон отползает в сторону, ложась рядом с Карелиным, полусидя прижимаясь спиной к стене.       – Теперь мне будет очень неловко разговаривать с Еленой Дмитриевной, – севшим голосом произносит Мирон, опуская взгляд на Славу.       Слава лишь ухмыляется.       – А что здесь такого? Мирон Янович, вы всего лишь выебали ее племянника, – Слава ухмыляется, закрыв глаза.       – Слава, ты меня сам спровоцировал, – Мирон вскидывает левую бровь.       – Это не важно, по…       Славе не дал договорить его звонящий телефон. Карелин привстает, чтоб дотянуться до своих штанов, где лежит телефон.       – Да, теть, да, я у него. Тут такое дело, Мирон Янович забыл снять деньги… Заработался человек… Да, завтра, все, давай, пока, – Слава отключился.       – Ты как понял, что я забыл?       – На тумбочке кроме вашего телефона ничего нет, – ухмыльнулся Слава.       – Смотри-ка, мало того, что бойкий и ласковый, еще и глазастый, – усмехнулся Мирон.       Слава лишь пожал плечами в ответ.       В комнате повисла неловкая пауза.       – Ну, я это, можно я в душ? А потом уеду, – Слава встал с дивана, осматривая комнату в поиске своих боксеров. Теперь отчего-то было неловко находиться голым.       Мирону даже показалось, что у Карелина голос резко погрустнел.       – Зачем? Я думал, ты останешься, – Мирон встал вслед за ним, подбирая свои боксеры с пола.       – Серьезно? – Слава посмотрел на него с недоверием.       – Слава, если думал, что я тебя выебу и выгоню, то ты дебил, – Мирон достал из шкафа полотенце, бросив его Карелину.– Я не такой уебок, каким ты меня считаешь, – Слава вроде даже расслабился после его слов.       – Мирон Янович, а откуда вы так хорошо умеете…– Слава ехидно улыбнулся.       – Слава, иди в душ! Меньше знаешь, крепче спишь, – натянув трусы, Мирон направился на кухню.       – Я-то думал, что вы по девочкам и мне не светит ничего, а вы….       – Слава, блять, мою ориентацию обсудим позже! В душ!       – Слушаюсь, Мирон Янович!