Просто Мария, женщина-врач

Тренировочная база сборной СССР по баскетболу располагалась в очень живописном месте – жилые корпуса высились на берегу реки, а спортплощадки были разбросаны вдоль леса, под деревьями которого были протоптаны несколько беговых дорожек. Любой был бы рад пожить в этом райском уголке природы - за исключением самих баскетболистов, для которых база примерно на девять месяцев в году становилась практически тюрьмой. Спортсмены не имели права самовольно покидать территорию, но даже если бы кому-то и взбрело в голову перелезть через бетонную ограду, смысла в этом действии не было ни на грош – расстояние до ближайшего города составляло около двухсот километров по пересечённой местности с очень слабым намёком на дорогу. Автобус сборной, при выезде на игры доставлявший спортсменов в аэропорт и обратно, и грузовик, три раза в неделю привозивший продукты, преодолевали эту трассу с натугой, а у менее мощного транспорта просто не было шансов, он напрочь застревал в грязи и оставался здесь навсегда. В подтверждение этой гипотезы неподалёку от ворот торчал из разросшегося малинника проржавевший остов старого «запорожца», принадлежавшего, согласно легенде, одному из бывших тренеров сборной. База была спрятана в этой живописной глуши не просто так, а чтобы о её местонахождении не дознались враги, то бишь идеологические соперники, и не подсмотрели тренировки. Потому и добраться до неё было так неимоверно сложно, и даже название ближайшего города не рекомендовалось без крайней необходимости произносить вслух – чаще всего баскетболисты называли его просто Город. Звонить родным им разрешалось не чаще раза в неделю, а краткий отпуск домой удавалось получить лишь после крупных международных соревнований. В солнечный апрельский день 1967 года на базу прибыло пополнение – впервые отобранные в сборную лучшие спортсмены со всех уголков Советского Союза. Тренерский штаб решил слегка обновить состав перед грядущим Чемпионатом мира в Монтевидео – заслуженные ветераны сборной уже не могли соревноваться в скорости с соперниками, особенно с представителями сборной США. Выбравшись из автобуса, новички, все как один, восхищённо замирали, оглядываясь вокруг, затем шли к турнику и брусьям, чтобы слегка размяться после дальней дороги, а уже потом, согласно указаниям помощника тренера, направлялись в столовую и в жилые корпуса на расселение. Сам тренер Гомельский после обеда хотел было зайти в свой кабинет, чтобы ещё раз просмотреть график тренировок, но в коридоре административного корпуса его поймала девушка лет двадцати пяти в белом халате: - Александр Яковлевич! – возмущённо выдохнула она, потрясая пачкой медицинских бланков. – Ваши спортсмены надо мной издеваются! Вы только посмотрите, что новички сборной в своих анкетах понаписали! Тренер непроизвольно вздрогнул. Молодая докторша, по слухам, приходилась племянницей кому-то из чиновников Госкомспорта, и назначение в сборную получила именно по протекции свыше. В силу понятных причин ни уровень её врачебной квалификации, ни тем паче родственные связи обсуждению не подлежали, и, как ни удивительно, но даже фамилии докторши никто на базе не знал – все звали её просто Мария, а чаще Марья. На двери медкабинета, вопреки обыкновению, никакой таблички с указанием врачебной специализации, фамилии врача и приёмных часов не висело – на белой потрескавшейся краске был лишь косо намалёван алый, как свежая артериальная кровь, крест. И даже то, что расположен он был не прямо, как полагалось приличному символу медицины, а наискосок, - казалось, достаточно прозрачно намекало, что именно такой знак можно будет отныне поставить на здоровье всех тех, кто рискнёт в этот кабинет войти. - И что там такого страшного в анкетах, Машенька? – с напряжённой улыбкой поинтересовался тренер. – Снова сердечки кто-нибудь нарисовал? – намекая на поклонника Марии, центрового из южной республики, которому хищный оскал докторши и её взгляд, больше похожий на прицел снайпера, выбирающего наиболее уязвимое место для выстрела на теле предполагаемого противника, почему-то внушили такую страсть, что он настойчиво рисовал стилизованное изображение сердца на сдаваемых ей бланках для анализа мочи. Мария каждый раз исступлённо правила рисунок, чтобы в итоге получилась почка, сопровождая процесс пояснениями, что данные документы должны соотноситься именно с этим органом, а не с каким-либо другим, и что сердце выглядит вообще не так. - Нет, слава КПСС, на этот раз не до такой степени, - отозвалась докторша. – В основном в графе «дата рождения» пишут сегодняшнее число, а в списке перенесённых заболеваний – команды, за которые раньше играли. Но больше всех один отличился… вот, посмотрите, Александр Яковлевич! – она выудила из стопки анкет одну и принялась читать вслух: - Национальность – мужская, пол – литовец. Позиция – лёгкий форвард, вес – 98 кг. Это нормально, по-вашему? Так мало того, он ещё и в графе «ФИО» написал, что его зовут Модестас Феликсович Паулаускас – да он издевается, таких имён вообще не бывает! - На этот раз, Машенька, я вынужден признать, что Паулаускас своё имя написал правильно, - осторожно возразил тренер. – И он действительно литовец, играющий на позиции лёгкого форварда. - По-вашему, почти центнер – это лёгкий? – фыркнула девушка. - Достаточно лёгкий, - подтвердил Гомельский. – Учитывая, что тяжёлый форвард может весить килограммов сто двадцать, а то и больше. - Ну ладно, вам виднее, - сдалась докторша. – Допустим, он графы «пол» и «национальность» перепутал, бывает. Но переписать всё же придётся! Как и всем тем, кто болел динамо и буревестником. Входная дверь корпуса распахнулась, и в коридор ввалилась кучка спортсменов. Двое из них вели под руки третьего, из носа которого хлестала кровь. Ещё один шёл за ними следом в некотором отдалении, неловко крутя в руках мяч. - Доктор, помогите! – крикнул один из спасателей при виде белого халата, но Мария уже сориентировалась сама и, подскочив к раненому, поволокла его за руку к своему кабинету, командуя по дороге: - Не запрокидывай голову! Хрен с ней, с майкой, потом отстираешь! - Белов, как это тебя угораздило? – волновался тренер, следуя за ними в медпункт. – Паулаускас, ты опять за свои штучки взялся? – угрожающе обернулся он к тому самому баскетболисту с мячом, который, с независимым видом втиснувшись в кабинет, привалился к стене. – Я же тебя предупреждал! - Я сам виноват, не заметил подачу, - глухо выговорил раненый, пока Мария осторожно вертела его голову из стороны в сторону, проверяя, не сломан ли нос, но наконец пробормотала «Повезло, легко отделался» и принялась заталкивать в каждую ноздрю огромные ватные тампоны. - Как будто я не знаю, что он всем нарочно в лицо мячом кидает со всей дури! – не поверил тренер, косясь на Модестаса. - Ты, значит, тот самый Сергей Белов, единственный, кто ни одной ошибки в анкете не сделал? – уточнила докторша, пристраивая ему на переносицу холодный компресс. – А ты, тот самый Модестас Паулаускас мужской национальности, хотел ему вышибить мозги? Ну держись, сейчас тебе мало не покажется! Раздевайся. - Кто, я? – растерялся Паулаускас, от неожиданности выронив мяч. – Зачем это? Со мной всё в порядке! - Не будь в этом так уж сильно уверен! – мрачно ухмыльнулась Мария. – Здоровых людей вообще не бывает, бывают плохо обследованные… Так что раздевайся, будем тебя обследовать по полной программе! - Сам виноват, теперь вот слушайся доктора, - с нажимом произнёс тренер, старательно игнорируя ошарашенный взгляд Паулаускаса. – А вы чего встали, вам здесь театр, что ли? – напустился он на двоих других игроков, которые так и торчали в кабинете, но после окрика Гомельского быстро улетучились. - Анатомический, - буркнула Мария, перебирая какие-то инструменты в стеклянном шкафу. - Александр Яковлевич, я вас уверяю, никто не виноват в этом… инциденте, - продолжал настаивать Сергей Белов. – Рабочий момент, мы сами разберёмся. - А чего это ты меня выгораживаешь? – внезапно разозлился Модестас Паулаускас, рванув через голову затрещавшую по швам майку. – Я нарочно в тебя бросил, если ты не понял. Так вам и надо, выскочкам из ЦСКА! - Нет, Паулаускас, это ты не понял! – повысил голос тренер. – Вы сейчас – не ЦСКА, не «Жальгирис» и не что-то другое, ясно? Вы все вместе – сборная СССР! И вам через полтора месяца играть всем вместе на Чемпионате мира в Уругвае, а не драться лопатками в песочнице в детском саду. Поэтому я твои выходки терпеть не буду, если что – вылетишь отсюда как пробка! - Доктор, я разделся, носки тоже снимать? – окликнул Марию литовец, резким движением сбрасывая с бёдер спортивные штаны, под которыми ничего не было. - Мать твою Дарвин! – отозвалась докторша, чудом удержавшая в руках поднос с перевязочными материалами. Кровь из носа Сергея Белова, практически переставшая течь к тому моменту, по-видимому, снова хлынула потоком и закапала из правой ноздри на подбородок. Мария бросилась к нему, подсовывая новый тампон, и успела крикнуть через плечо: - Паулаускас, вали отсюда нахрен, пока ты мне больного до инфаркта не довёл! С тобой я потом разберусь… Штаны только надень, а то всю сборную перепугаешь! - Чего они там не видели, - огрызнулся Модестас, но штаны, тем не менее, перед уходом из кабинета всё-таки надел. - Вот ведь холера! Намучаетесь вы с ним, - предрекла докторша, меняя Белову компресс. - Да нет, он вроде нормальный парень, просто к нему подход нужен, - возразил Сергей. - Поселю-ка я их в одну комнату, пусть дружбу укрепляют, - решил тренер.