Просто Мария, женщина-врач

Комната, которую выделили Сергею с Модестасом, располагалась на первом этаже жилого корпуса, в значительном отдалении от блока, где расселили остальных баскетболистов, зато относительно близко к душевой. Ключ торчал прямо в замочной скважине. Войдя внутрь, спортсмены осмотрелись: довольно просторное помещение казалось голым и необжитым, возможно, благодаря недавнему ремонту. Единственное окно выходило прямо на разросшийся куст сирени, которая ещё только собиралась цвести. У окна стоял полированный стол с двумя стульями, у стены высилась двухъярусная кровать, а при ней – две тумбочки. Сергей машинально двинулся по направлению к кровати, намереваясь бросить на неё сумку, но, спохватившись, затормозил и предложил своему невольному соседу: - Выбирай, ты будешь сверху или снизу? Однако Паулаускас его вежливости почему-то не оценил: - А чего это именно я должен выбирать? – агрессивно поинтересовался своенравный литовец. – Сам выбирай, где ты будешь! - Хорошо, тогда я сверху, - покладисто кивнул Белов, зашвыривая сумку на верхний ярус кровати. Жизнь с новым соседом обещала стать непредсказуемой, но для себя Сергей решил, что как-нибудь это переживёт. В конце концов, в этой комнате он планировал только спать и переодеваться, а всё свободное время посвятить тренировкам.

***

На следующий день рабочий график базы влился в обычную колею – с утра спортсмены вышли из корпуса на зарядку, потом дружно направились на завтрак, затем наступило время баскетбольных тренировок. По окончании Гомельский зачитал фамилии игроков, которым предстояло посетить медицинский кабинет для прохождения медосмотра и переписывания неправильно заполненных анкет. - Вас много, поэтому все за один день пройти не успеют, так что я даю вам время до конца недели, - проинформировал он. – Но тебе, Белов, желательно зайти к доктору прямо сейчас, пусть она ещё раз проверит, всё ли у тебя в порядке после вчерашней травмы. - Да я и сам знаю, что всё со мной отлично! – запротестовал Сергей. – Стоило такой шум поднимать из-за расквашенного носа! Я бы лучше по лесу пробежался перед обедом… - Не спорь с тренером, - внушительно прервал его Гомельский, захлопывая блокнот. – Зайди сначала в медпункт, а потом уже бегай на здоровье. Раздосадованный вид Сергея не укрылся от тренера, поэтому Гомельский, зная об упрямстве игрока, мысленно поставил себе заметку лично проконтролировать выполнение своего распоряжения, для чего и заглянул в медицинскую комнату незадолго до обеда. В и без того небольшое помещение набилось сразу четверо массивных баскетболистов, отчего оно стало казаться совсем уж крошечным, больше напоминающим кабину лифта. Тренер с облегчением заметил среди присутствующих Белова и хотел было ретироваться, чтобы зайти за новостями позже, но ему не дали такой возможности. - Вот, Александр Яковлевич, полюбуйтесь! – едва завидев Гомельского, окликнула его Мария, заполнявшая медицинские карты за столом. – Опять ваш Паулаускас отличился! - Что он на этот раз натворил? – обречённо вздохнул тренер. - Спирометр* мне сломал! Ведь я же его предупреждала, что надо из себя воздух выдувать – так нет, он специально назло начал в себя втягивать! И что теперь делать? Другого спирометра у меня нет, как теперь остальных измерять? Саканделидзе, может, ты помнишь хотя бы примерно, сколько литров ты обычно выдуваешь? – спросила докторша у грузинского защитника, который сидел возле неё на стуле и пытался выдавить максимальные показания из кистевого динамометра.** - Так это, доктор, смотря чего! – охотно пустился в воспоминания Зураб Саканделидзе. – Если чачи – то обычно не больше литра, а если молодого вина – то и все три литра могу выдуть, под хорошую закуску и тёплую компанию… - Во имя пятнадцатого съезда ВЛКСМ, какая, к чёрту, чача? – закатила глаза докторша. – Я спрашиваю, какой объём лёгких у тебя! Сколько литров воздуха можешь выдуть? - Так опять же, смотря какого воздуха, доктор! – широко взмахнул руками Зураб, напрочь позабыв про тесноту кабинета, и в результате заехал динамометром в живот Модестасу Паулаускасу, который как раз в этот момент сходил с площадки ростомера. – Извини, дорогой, не заметил тебя! А воздух, если он свежий, горный, то… - Вы, русские, никогда ничего вокруг себя не замечаете! – прервал его раздражённый Паулаускас. – И руками всё время так размахиваете, как будто весь мир себе забрать хотите! - Сам ты русский, дорогой, да! – подскочил со стула до глубины души возмущённый Саканделидзе. – А у меня мама грузин, папа грузин и сам я грузин! А дедушка у меня вообще князь грузин! - А у меня мама русская, а папа казах, - похвастался тяжёлый форвард Алжан Жармухамедов. – А сам я узбек. Все находящиеся в кабинете с недоумением уставились на него, позабыв про очередную попытку Паулаускаса инициировать распрю на национальной почве. - Как такое может быть? – вслух выразила общее сомнение Мария. – По-твоему, узбеки получаются в результате скрещивания казахов и русских? - Нет, не так, - таинственно покачал головой Жармухамедов. – На самом деле я казах, просто родился сначала в Казахстане, а потом в Узбекистане, поэтому в паспорте написано, что узбек. - Парень, да твоя двойная национальность – вообще сущая ерунда по сравнению с тем, что ты как-то умудрился больше одного раза родиться, - сообщила докторша, глядя на него с всё более возрастающим профессиональным интересом. – Белов, ты как раз возле шкафа стоишь - достань-ка с верхней полки справочник по психиатрии! Надо почитать подробнее, что там про раздвоение личности говорится… - Не понимаю, - растерянно развёл руками Жармухамедов, тщетно силившийся вникнуть в произнесённую Марией мудрёную фразу. Паулаускас, вовремя заметив его движение, быстро отступил в сторону, чтобы не попасть под траекторию руки Алжана, но при этом впечатался в Сергея Белова, который как раз пытался передать докторше требуемый психиатрический справочник. В результате увесистый том свалился на пол, а синхронно наклонившиеся за ним Сергей с Модестасом звонко треснулись лбами. - Паулаускас, ты таки твёрдо решил устроить Белову сотрясение мозга? – зловеще поинтересовалась Мария. – Я ему только что в карту записала, что с его головой всё в порядке, а теперь из-за тебя мне его придётся по новой осматривать! - А чего сразу я? Может, это он мне решил отомстить за вчерашнее! – огрызнулся Модестас, энергично потирая ушибленное место. Зураба больше волновал другой вопрос: - Вах, генацвале! Вам двоим теперь надо поцеловаться, а то поссоритесь! - Не поссоримся, - заверил его Сергей. – И никто никому не мстит. И с моей головой по-прежнему всё в порядке. Вот ваша книга, доктор. Теперь я могу идти на пробежку? - Не успеешь, обед уже скоро начнётся, - отмер наконец тренер, на протяжении всего предыдущего разговора успевавший только беззвучно, как рыба, открывать рот без малейшего шанса вставить хотя бы реплику. - Пока я вас всех отпускаю, только возьмите с собой в столовую витамины, их надо пить прямо во время еды, - выбравшись из-за стола, Мария вручила каждому по маленькому картонному стаканчику, на дне которого перекатывались таблетки. – Остальным позже раздам. Алжан Жармухамедов, вытряхнув содержимое своего стакана на ладонь, с интересом осмотрел лекарства, чуть ли не обнюхав их, после чего спросил: - Доктор, а зачем на таблетках рисуют полосочки посредине? Их надо ломать перед едой? - Нет! – рявкнула Мария. – Это чтобы тем, кому таблетка в горло не влезет, можно было её отвёрткой в задницу вкрутить! Ещё глупые вопросы будут? - Будут! – заверил её Модестас, которого Сергей безуспешно пытался увести из кабинета, дёргая за майку. – А почему докторов называют «лечащий врач»? Разве это не то же самое, что сказать «ворующий вор»? - А с тобой, умничающий умник, я всё-таки позже разберусь, - пообещала ему Мария. - Жду с нетерпением, ещё со вчерашнего дня! – прокричал на прощание Паулаускас, которого Белов, невзирая на сопротивление, практически выволок из медкабинета в коридор.