Расклад

0. Все слуги во дворце Владыки были слепы. Одни — с рождения, другие выпивали особый раствор, лишавший их зрения. За их жертву они были вознаграждены величайшим доверием, а их семьи — золотом. Неслышно для чужих ушей скользили они по коридорам, привыкшие не спрашивать и отвыкшие бояться. Четыре дня подряд ворота дворца были закрыты, и четыре дня в восточное крыло рисковали сунуться только мыши. В одном из малых залов томный запах разложения, похожий на аромат отцветающих лилий, смешивался с запахом гниющей крови. Придет время — и верные слуги уберут тела и вычистят жаровни, на которых возжигались особые благовония. Погаснут контуры сложных рисунков, испещривших мраморный пол. Уйдет тяжелый запах, и затянется тонкая рана, аккуратно проделанная в ткани времен. Возвращение из медитативного транса было процессом тяжелым, мучительным. Чужие эмоции и впечатления, беспорядочные потоки мыслей и отголоски желаний отступали медленно, слезали болезненно, как кожа под ножом в умелой руке. Сестра открыла глаза первой — как и при рождении, тысячи лет назад. Коснулась рукой головы брата, погладила его по густым кудрям. — Вернись туда, где течет река твоей жизни, сердце, что стучит в груди моей. Ее голос был слабым и хриплым. Огни в каминах дворца вздрогнули, как на ветру, и угасли — старые камни тороплись влить тепло в ее уставшую душу. Брат повернул голову и поцеловал их ладонь. — Беспокойные судороги умирающей плоти утомили меня, мое небо. Слабость, вызванная далеким путешествием, медленно уходила из тела. Они нечасто прибегали к этом ритуалу, но завоевание Ярусов надлежало завершить как полагается. Не видя всех вариантов, нелегко было выбрать наилучший исход. Будущее — закрытая дверь лишь для тех, кто не постиг многие тайны и не нарушил поочередно каждый из законов мироздания хотя бы единожды — открылось под прикосновением их магии, как свежий разрез на теле. — Который из тех, кто живет лишь мгновение? — спросила сестра. Брат долго молчал, размышляя. Она тоже задумалась. Запах начал раздражать их, и они покинули залу. Шелестя подолами, поспешили в восточное крыло слуги. Следовало выбрать одного или одну — и избавиться от остальных. Не дать им ни малейшей возможности вплести свою нить в идеальный узор. От яда или пламени, кинжала или петли, они умрут — чтобы освободить дорогу одному из них. — Который из тех, кто живет лишь мгновение? — снова спросила сестра. — Ты почтил прикосновением разума одного из них? — Я отвечаю согласием, — сказал брат; он замедлил их шаг, домысливая на ходу. — Давай узнаем, совпадает ли порождение моего разума с порождением твоего. Слуги слушали их речь, не понимая смысла. Они знали на древнем языке, на котором говорили в мире, коего больше не существовало, лишь одно слово. «Кайрос» — звала их мать. «Двухголовый уродец».