Дышать без тебя

Сидя за барной стойкой какого-то «крутого» местного клуба, я лениво рассматриваю танцующих в темноте уже достаточно пьяных людей, попивая апельсиновый сок. Часы показывают 2:00, а это значит, что уже сегодня мне необходимо появиться на новом рабочем месте. Хотя вряд ли его можно назвать рабочим, ведь платить никто не будет, скорее, это просто дружеская помощь. Да, так оно и есть. Откровенно говоря, чувствовала я себя достаточно паршиво. Противный запах недорогого алкоголя витал в горячем влажном воздухе, заставляя вдыхать через раз. Странно, но многие думают, что если напиться, то все проблемы исчезнут сами собой, причём разом. К огромному сожалению, это не так. Стоит признать, мне никогда не нравились такие города, как этот: слишком маленькие, чтобы в нём можно было затеряться, пусть даже в столь переполненном молодёжью шумном клубе. И в тоже время, слишком большие и людный для уединения и тишины. Разве что за толстыми стенами и железной дверью квартиры где-нибудь на двадцатом этаже… Да уж. Это даже тебе не Москва, хотя там мне не приходилось бывать уже лет десять, не меньше. Если, конечно, не считать аэропорта, из которого я прямиком направилась сюда. Мне было восемнадцать, когда не стало мамы… Когда не стало единственного человека на всём свете, которому я была нужна. И это, поверьте, не пустые слова. Почему-то многие думают, что в своей жизни они встретят кого-то, кто будет любить их больше, чем родная мать. Боже, как же эти люди на самом деле заблуждаются! Суровая правда этого жестокого мира такова, что кроме неё никто, абсолютно никто из нас, никому не нужен. Очень жаль, что я так поздно это поняла. После того случая мне пришлось перебраться в столицу из такого же вот городка. У меня не было ни квартиры, ни денег — у меня не было ничего. Я осталась совсем одна посреди огромного мегаполиса, так яро затягивающего наивных людей в свои недра. Мечта о красивой жизни быстро забылась. Теперь у меня была только одна цель — выжить любыми способами. «Каждый крутится, как может,» — разве не так говорят? Неважно. Не скрою, что профессии, которые я выбирала, были весьма незавидны, порой, даже незаконны. Доставщик еды, официантка, стриптизёрша и даже проститутка. Да, это так. Я торговала телом, когда мне не было ещё и двадцати. Не думаю, что мама была бы в восторге. Да и вообще, трудно поверить в то, что некогда перспективная спортсменка теперь является представительницей самой древней профессии. Но стоит отдать должное этому непристойному занятию, ведь именно благодаря ему и одному похотливому американскому бизнесмену я попала в Нью-Йорк, где моя жизнь вновь сделала крутой поворот. Пока я спала с ним, он продвигал меня по лестнице славы в самых разных направлениях: модель, актриса, танцовщица… Из маленькой девочки с наивной улыбкой и горящими любопытными глазами я быстро превратилась в настоящую светскую львицу, готовую на всё ради денег. Порой, судьба действительно подносит нам сюрпризы, и, к сожалению, они далеко не всегда оказываются приятными. Но хватит слезливых рассказов о том, как девочка стала женщиной. Не думаю, что это столь интересно и важно. Вот, я снова здесь. В подмосковном городе Подольске. Когда-то мне уже приходилось бывать в этих местах. Наверное, лет так пять назад, точно не помню. Тогда, стоит признать, я многое натворила. Но об этом позже. А сейчас, осушив очередной стакан с соком (я не пью алкоголь, от слова совсем), я ещё раз окинула глазами немного опустевший зал. — Эй, красавица! Почему сидишь одна, скучаешь? Может, познакомимся? — переведя взгляд на пьяного в стельку собеседника, мой рот растянулся в лёгкой ухмылке. — Я не знакомлюсь в клубах. Увы! — ответила я. Парень в какой-то светлой футболке, практически улёгся на барную стойку, поскольку стоять самостоятельно, видимо, уже не мог. Более детально разглядеть его мне мешал мерцающий свет. В принципе, он был неплох собой, по крайней мере, не урод: взъерошенные тёмные волосы, жилистое тело… На вид ему около двадцати, может меньше. Думаю, все знают, как сейчас выглядят подростки с их любовью к крепким спиртным напиткам и наркотическим веществам. — Что так? — поинтересовался он, с трудом взобравшись на высокий стул. — Мальчик, я тебе не по зубам. Иди найди кого-нибудь другого, — вся эта ситуация вызывала у меня лишь лёгкое умиление и ни капли страха, как это могло бы быть у других девушек. Он был похож на маленького ребёнка, а может, это я стала слишком взрослой для подобных мест. В любой другой день мы, возможно, и переспали бы, а хотел он именно этого (глупо было бы это отрицать)… Но сегодня у меня совершенно нет настроения, да и к тому же перспектива перепихнуться с ним в грязном туалете совсем не грела, а звать его к себе было бы совсем неразумно. — Может, хоть выпьешь? — незнакомец всё никак не хотел оставлять своих жалких попыток затащить меня в постель. Видимо, мальчик не привык получать отказы. — Прости, дорогой, я не пью, — да и ему, кажется, уже хватит, а то мама ругаться будет. Но говорить этого я, конечно же, не стану, поскольку очень не люблю давать советы другим людям. Их жизнь — их решения. Тем более не думаю, что он меня послушает. — Мне пора, — схватив маленький клатч с барной стойки и бросив купюру номиналом в тысячу рублей, я медленно, походкой от бедра, так как по-другому ходить просто не умела, направилась к выходу. — Динамо! — послышался протяжный то ли крик, то ли стон, заставивший меня засмеяться. Глупый, наивный мальчик. Ты ведь понятия не имеешь кто я такая. С этими самыми мыслями я покинула помещение клуба. Сильный контраст в температуре, да ещё и лёгкий порыв сентябрьского ветра заставили меня слегка вздрогнуть. Стоит признать, что тонкое платьице с юбкой до середины бедра не слишком сильно спасает от холода. За то время, что я жила в Америке, совсем отвыкла от нашей, не побоюсь этого слова, русской погоды, которая действительно «куёт» людей. В Нью-Йорке даже зимой теплее, чем здесь сейчас. Я не люблю осень, не такую. Дождь и слякоть совсем не по мне. Разве что золотую, тёплую осень, дарящую людям последние лучики приветливого летнего солнышка. Осень, как в стихотворениях Пушкина… Да, такая осень нравилась мне когда-то. Видимо, я действительно стала слишком взрослой. Но несмотря на противную сырую погоду, мне приятно вновь вернуться сюда, увидеть эти края, уже давно ставшие для меня не чужими, встретиться со старыми друзьями и, конечно же, заняться любимым делом. Но это всё будет утром, а сейчас мне просто нужно добраться до квартиры, которую в силу своего материального положения, я приобрела без проблем, и лечь спать…

***

На утро меня разбудил неприятное телефонное жужжание, сообщающее о том, что в столь ранний час кто-то очень хочет меня слышать. На сенсоре высветилось «Настя». К слову, моя подруга, которая, собственно говоря, и пригласила меня сюда, а также дала очень важную, по её словам, работу. Я познакомилась с ней в Москве лет семь назад, когда приезжала уладить кое-какие дела. Тогда мне было двадцать два, а ей только пятнадцать. Разница в возрасте достаточно приличная, ничего не скажешь. И, скорей всего, мы никогда бы не встретились, если бы не мой бывший хореограф, которая тоже перебралась в столицу и теперь работала с девочками-черлидерами, не попросила бы меня посмотреть пару учениц. Зная, о моих былых заслугах, она дала им неплохой шанс научиться танцевать действительно хорошо. На таком вот мастер-классе я встретила Настю. Не сказать, что худощавая девочка с выбивающимися кое-где из причёски прядками светлых волос и несоразмерно длинными тонкими, словно палочки, ручками произвела на меня огромное впечатление с первого же взгляда. Да, танцевала она действительно неплохо, но и остальные тоже были не промах. Конечно же, всем им до идеала было ещё очень далеко. Но в отличие от остальных, она пахала как проклятая, до изнеможения. И к удивлению даже для самой себя, я решила помочь ей. Настя стала моей ученицей на весь тот срок, что мне предстояло находиться в Москве, то есть ровно на две недели. Она тренировалась с самого утра до самого вечера. И пока её танцевальные навыки становились лучше, девочка всё больше и больше открывалась для меня. Я знала о всех её проблемах и переживаниях, она делилась со мной своими секретами и мыслями. Мы действительно стали очень близкими в тот период. Пятнадцать лет для девочки — сложный возраст. Это возраст, когда половое созревание завершается, и начинается психологическое. Это самый опасный период, потому что именно сейчас большинству подростков начинает казаться, что они уже достаточно взрослые и что им всё позволено. Они начинают пробовать алкоголь, сигареты, другую дрянь, начинают ссориться с родителями и самое страшное, что именно сейчас многие понимают, что они никому не нужны, что является непосредственной причиной для суицида. Естественный отбор, теория Дарвина, также применима к людям. Слабые не могут жить долго. Я знаю всё это не только из учебников и научных фильмов. Мне тоже когда-то было пятнадцать. И скажу честно, меня нельзя было назвать примерным ребёнком. Я убегала из спортивного интерната, в котором училась и тренировалась, выпивала (да, и такое было), но, наверное, самое значимое из всех событий, произошедших со мной в этом возрасте, стала потеря невинности. Сейчас мне кажется это таким по-детски глупым, ведь недавно прошёл мой двадцать девятый день рождения, а количеству и положению моих любовников многие могли бы позавидовать… Но тогда я думала совсем иначе. Тем временем, телефон всё ещё продолжал разрываться. — Доброе утро, Насть, — поднеся смартфон к уху, я услышала тихое всхлипывание на той стороне провода. — Настюш, что у тебя случилось? — Привет. Прости, что так рано. Ты можешь сейчас со мной встретиться? — сквозь очевидные слёзы спросила блондинка. — Что у тебя случилось? — мне пришлось повторить свой вопрос, потому что, честно говоря, сейчас я не была настроена на встречу с кем-то и надеялась, что она всё изложит по телефону. — Давай не по телефону, — ответила Гордеева. — Хорошо. Скинь мне адрес. Я скоро буду, — блин, видимо, всё-таки придётся ехать. Настенные часы показывали 8:15. Выходит, что я спала всего четыре часа. Замечательно! Умение быстро собираться — одно из важнейших жизненных умений, которое даёт спорт. И мой навык в этом деле не раз буквально спасал мне жизнь. Я быстро приняла душ, оделась и, взяв с собой только бутылку минеральной негазированной воды, так как есть мне совершенно не хотелось, отправилась по нужному адресу.

***

Поскольку своей машиной обзавестись я ещё не успела, мне пришлось добираться до места встречи на такси. Как оказалось, это было совсем недалеко от моего дома, а значит назад можно будет дойти пешком. Расплатившись с таксистом, я вышла из автомобиля. Передо мной предстала достаточно широкая на удивление зелёная для сентября парковая аллея с вымощенной серым камнем дорожкой и многочисленными деревянными лавочками. Народу на улице было не так уж и много, скорей всего, из-за того, что у многих уже начался рабочий день. Степенным шагом под тенью густых крон прогуливались мамочки с колясками и несколько пожилых людей, любовавшихся окружавшей их природой. На одной из скамеек недалеко от меня я заметила знакомые очертания. Настя сидела с самого краю, обхватив голову руками и нагнувшись вперёд так, что её прямые блондинистые волосы закрывали лицо. — Настя? — девушка сразу же подняла на меня свои мокрые от слёз глаза. — Давай рассказывай, что такое с тобой случилось? — приземлившись рядом с ней, я приобняла подругу за плечи. — Я с парнем поругалась, — её голос дрожал, было видно, что она действительно очень сильно расстроена и переживает по этому поводу. — Ну и что? — честно говоря, мне всегда было трудно понять весь этот ажиотаж вокруг отношений. По своей натуре я не была романтиком. Нет, конечно же мне было приятно, когда мужчины оказывали знаки внимания, но дело в другом. Я как-то никогда не задумывалась о вечной любви и браке. Возможно, это было связано с тем, что мой отец оставил нас с мамой, а она так и не вышла замуж. Точно не могу назвать причину такого моего отношения. Но Настя была другой. Она была милой хрупкой девочкой, которой, безусловно, нужна была мужская любовь и защита. Наверное, именно поэтому я и горела желанием ей помочь, дать совет (конечно же, исходя из моего скудного опыта в любовных отношениях). Спать с мужчиной — это одно, а любить мужчину — это совсем другое. Так вот, чтобы долго не распинаться, скажу так: я являюсь представительницей той части женского населения планеты, которая просто спит с парнями, а Гордеева той, что любит их и жаждет серьёзных отношений. — Сейчас поссорились, потом помиритесь. — Нет, Алекс, не помиримся. Я сделала кое-что очень ужасное, — слёзы с новой силой брызнули из её глаз. — Так. Успокойся и нормально мне всё объясни, — я протянула подруге бутылку с минералкой. — Хорошо, — вытерев красные щёки и сделав глоток воды, произнесла она. — У меня был жених. Он хоккеист. Честно говоря, я не знаю, как так получилось, что я согласилась выйти за него замуж, потому что он мне особо-то никогда не нравился. Мы погуляли с ним несколько месяцев, а потом сразу раз и предложение. В общем, я уже собиралась признаться, что не люблю его, но на одной из игр он получил травму, очень серьёзную травму. Там какой-то очень сложный перелом с разрывом связок… Я не понимаю в этом ничего, — Гордеева сделала ещё пару глотков. — Врачи сказали, что ему нужна дорогая операция в Москве, что восстановление займёт не меньше, чем полгода. Он забрал у меня все деньги, сказал, что администрация должна возместить… Я осталась одна практически на улице. И тут мне женщина одна предложила подзаработать, сказала, что ей с мужем развестись надо, но для этого повод нужен. А муж её — тоже хоккеист. В общем, она обещала денег за то, что я с ним погуляю пару раз и поцелуюсь. Мне пришлось согласиться. А потом я поняла, что он в меня влюбился. Ты знаешь, как мне противно от самой себя было тогда? Ты даже представить себе не можешь… Настя ошибалась. Мне не трудно было себе это представить. Хоть я и никогда не влюблялась до такой степени, но зато влюблялись в меня. И сколько раз мне приходилось жестоко отшивать ухажёров, причиняя им реальную боль своими холодными ответами. Они считали меня бессердечной и быстро исчезали. Но ни один из них и понятия не имел, что мне плохо от того, что приходится делать больно им. В психологии это называется эмпатией, способностью чувствовать эмоции других людей, как свои собственные. Но главное здесь не это, а то, что я вела себя так лишь потому, что не хотела давать им ложной надежды, ведь тогда будет ещё больнее. — Через некоторое время я поняла, что тоже влюбляюсь в него, но тут он узнал, что его жена изменяет ему с его родным братом. В итоге, эта сучка сдала меня, сказала, что я ради денег с ним… Он больше со мной не разговаривает, а вчера вообще сказал, что не хочет знать меня, — Гордеева закрыла ладонями лицо и опять начала всхлипывать. — Я не знаю, что мне делать теперь. Честно говоря, мне тоже не было известно, что необходимо делать в подобных ситуациях, но одно я знала точно — девушке сейчас очень нужна была моя поддержка. — Насть, успокойся. Посмотри на меня, — я легонько дёрнула её за плечо, заставив поднять взгляд. — Послушай, что сделано, то сделано. Сейчас ты уже ничего не исправишь. Если он тебя правда любит, то обязательно простит, а если нет, то нахрен он тебе вообще тогда сдался. Всё образуется, поверь мне, — крепко обняв меня, блондинка прошептала лишь «Спасибо».