Дышать без тебя

По пустым дорогам я быстро добралась до дома. Настенные часы, висевшие напротив моей кровати, показывали 6:20, а это значило, что уже через полтора часа мне нужно быть в ледовом дворце. Вот только до этого момента необходимо привести себя в порядок. Для начала принять душ, дабы смыть с себя запах мужчины вперемешку с ощущением его прикосновений на коже. Потом было бы неплохо хотя бы постараться замазать многочисленные красновато-фиолетовые синяки, которыми была усыпана моя шея и ключицы, но с этим справиться совершенно не получалось. Видимо, придётся идти в свитере сегодня.

***

Появившись в спортивном центре, как всегда, за пятнадцать минут до начала тренировке, мне удалось лицезреть такую картину. Девочки сидели на светлых диванчиках, стоявших у самого входа, и что-то громко обсуждали. Что послужило причиной для данной столь оживлённой беседы меня вообще не волновало. Я знала только то, что уже через десять минут начинается тренировка, и группа должна быть готова к ней. — Позвольте поинтересоваться, почему не переодеваемся? — мой голос заставил девочек замолчать и перевести непонимающий взгляд. — А не будет тренировки, — поднявшись с диванчика, проговорила Маша. — Так. Что на этот раз случилось? И где опять Настя? — вот те на. Впервые об этом слышу. Интересно, что же такого произошло сегодня? Опять раздевалка заперта или трубу где прорвало? — Алекс, не ругайся. Тут такое дело. В общем, мы пролетаем с чемпионатом, — Гордеева была расстроена и подавлена, а по её слегка покрасневшему лицу и опухшим глазам не трудно было догадаться, что она плакала. — Это ещё почему? — теперь я вообще ничего не могла понять, ведь нам, вроде бы, уже прислали документы, подтверждающие нашу заявку. — В положении[1] написано о том, что команда должна состоять из определённого количества человек, и до вчерашнего вечера мы идеально подходили под этот критерий. А сегодня утром стало известно, что Катя Чернышова сломала ногу и не сможет танцевать, — блондинка опустила глаза в пол, а её голос задрожал, сигнализируя о том, что девушка едва сдерживает новый поток слёз. Это действительно была плохая новость. В последнее время, честно говоря, мне вообще кажется, что проблемы преследуют меня на каждом шагу, и там, где я появляюсь, обязательно что-нибудь случается. Этот чемпионат был очень важен для Насти, ведь она так долго шла к нему. Это было её мечтой, которая уже вот-вот могла бы сбыться, но не тут то было. Я прекрасно знаю те ощущения, которые возникают от осознания того, что самое заветное желание в один момент рушится из-за какой-то ерунды. — А вы что, дружно решили пожалеть Катю Чернышову? — мне нельзя было отчаиваться. Я должна стать примером для девочек, показать им, что жизнь не заканчивается и, что из любого, даже очень сложного, положения можно найти выход. — Алекс, теперь мы не можем участвовать! — у Гордеевой начиналась самая настоящая истерика. Тихий дрожащий голосок сменился громким криком, идущим от самого сердца. — Ты знаешь, как там всё строго. Нам не сделают исключение. — Знаю я только одно, что до начала тренировки осталось семь минут, поэтому быстро встаём и идём переодеваться, — группа послушно поднялась с диванов и дружно направилась в раздевалку. — Насть, не переживай. Я что-нибудь придумаю, — я крепко обняла подругу, которая никак не могла совладать с эмоциями и остановить жгучие слёзы.

***

Целый день я действительно думала о замене травмированной девочке, и пока в голову не приходила ни одна здравая мысль. Иногда мне казалось, что всё это — просто напросто какой-то бред, что ничего не получится. Ведь замена всего лишь одной участницы прибавляет целую кучу головной боли. Во-первых, необходимо за столько короткий срок ввести человека в курс дела (до чемпионата оставалось всего две недели). Во-вторых, придётся изменять программу, ведь шанс того, что новенькая сможет в точности исполнить все те движения, что исполняла Катя, очень мал. Конечно, я могла бы позвать Марину, думаю, она бы мне не отказала, но их вечные склоки и разборки с Настей не привели бы ни к чему хорошему. Мне только ещё драки и таскания за волосы не хватало для полного счастья. Ну что ж, значит остаётся только один вариант, и сейчас, направляясь на вечернюю тренировку, я сообщу о нём девочкам. — Алекс, нам, наверное, стоит устроить просмотры? — в группе опять всё было не слава Богу. Девочки в очередной раз о чём-то спорили, стараясь перекричать друг друга. Интересно, а они вообще могут решать проблемы спокойно? — Да какие просмотры?! Осталось всего две недели. Мы ничего не успеем! — как я успела понять из этого короткого отрывка диалога, что мне удалось услышать, группа поделилась на две части: одни выступали за проведение просмотров и поиска новых людей, а другие же считали, что шанс уже упущен, и все старания абсолютно бессмысленны. — Так, во-первых, успокойтесь. Во-вторых, никаких просмотров не нужно, я уже нашла замену, — девочки, включая и их командира, перевели на меня удивлённые взгляды. — Да? И кто это? — послышалось тихое шептание со всех сторон. — Это я. Да, знаю, что в черлидинге у меня опыт небольшой, но всё-таки большую часть своей жизни я танцую, и поэтому кое-что понимаю в этом, — недолгая тишина вновь прервалась волной перешёптываний. — Вот. На этой флешке я собрала самые лучшие программы и танцы из художественной гимнастики, балета, спортивно-бальных и так далее. Просмотрите, изучите, а завтра мы начнём работать над новой программой, — вложив носитель в руку Гордеевой, я ушла.

***

Когда я появилась в спортивном комплексе на следующий день, девочки, к моему величайшему удивлению, уже были переодеты и полностью готовы к тренировке. На мой приход никто из них даже не обратил внимание, т.к. все были слишком увлечены просмотром какого-то видео на белом планшете, который держала в руках Настя, попутно что-то объясняя и показывая на экране. — Всем привет! — моя реплика оторвала их от столь увлекательного занятия. — Ну что, кто скажет? — спросила Гордеева, убирая гаджет в сумку. — Скажет что? — прям заинтриговали. — Алекс, мы очень хотим, чтобы ты солировала, — проговорила Маша, убрав руки за спину и сделав шаг вперёд. — А как же Настя? — поинтересовалась я, переведя озадаченный взгляд на подругу. — Ну, а что я? Нам же нужна победа, поэтому я готова уступить, — девушка широко улыбнулась. — Я не знаю. Нам ведь придётся тогда менять абсолютно всё. У нас просто не хватит времени, — идея действительно была весьма сомнительной. Я же рассчитывала на то, что просто заменю травмированную девочку, которая стояла в самой последней линии, да и сольно исполняла только элементарный поворот. — Мы успеем, если ты будешь исполнять свою программу. Она очень крутая! — произнесла Маша. — Откуда у вас вообще моя программа? — хороший вопрос, ведь насколько я помню, в предложенных мной видео её точно не было. — Вчера вечером мы стали искать в Интернете интересные элементы и связки для танца, и там высветилась ссылка на твою старую программу с чемпионате России. И Маша права, она просто шикарна, — от таких похвал моё сердце наполнилось приятным теплом. Мне действительно очень льстило то, что моё «творение» их так впечатлило и смотивировало. — Ну раз вы так хотите… — я уже почти согласилась, забив на все страхи и запреты, однако некоторые сомнения всё же оставались в моём сознании. — Очень хотим. Пожалуйста! — чуть ли не хором умоляли меня девочки. Ну как тут не согласиться. — Хорошо. Я переделаю танец, но для этого мне нужно время, а у нас сейчас тренировка, — к сожалению, дополнительного времени у меня действительно не было, а отменять полтора часа занятий не входило в мои планы. — Мы можем и одни потренироваться, Настя за нами проследит, — проговорила Маша, а Гордеева лишь положительно кивнула головой и снова улыбнулась. — Да? Ну ладно тогда, — мне правда нравился такой их настрой. Сейчас я видела те искры в их глазах, которые, безусловно, помогут победить. Главное, чтобы они быстро не потухли.

***

Пока группа под руководством Насти продолжала тренировочный процесс на своём прежнем месте, я вспоминала и отрабатывала отдельные элементы своей старой программы. Той самой страшной для меня программы, с тем самым злополучным прыжком. — Почему ты ушла? — у входа, оперевшись на дверной косяк, стоял Руслан. Руки его, как всегда, были сложены на груди, а сквозь тёмную обтягивающую ткань спортивной кофты были видны очертания накаченных слегка напряжённых мышц. — Руслан, по-моему, мы всё решили ещё утром, — я продолжала стоять к нему спиной, смотря на мужчину через большие зеркала. — Это ты всё решила, не спросив меня, — в одно мгновение Жданов оказался рядом со мной и, крепко обхватив меня за плечи, поцеловал в макушку. — Отпусти меня, — проговорила я совершенно спокойно, тем временем, как хоккеист поцелуями перешёл с головы на шею, закрытую воротом свитера. — Нет. Нет, так нельзя, — мне пришлось приложить достаточно большие усилия, дабы выбраться из крепких объятий и оттолкнуть его в сторону. — Почему нет, Сань? Почему нет? — Руслан развёл руками, немного повысив голос. — Потому что это неправильно. Так нельзя, — не знаю, для кого предназначалась эта фраза: для меня или всё-таки для него. — Мне казалось, что тебя не волнуют запреты и мнение окружающих, — Жданов сделал ещё одну попытку приблизиться ко мне, но был остановлен вытянутыми вперёд руками. — Так и есть. Просто у меня есть свои принципы и правила, которые я никогда не нарушаю, — проговорила я на одном дыхании, не отводя взгляда от лица хоккеиста и не убирая рук с его груди. — Никогда? — эта фраза больше походила на какую-то усмешку. — Никогда, — тихо проговорила я и, опустив руки вдоль корпуса, повернулась к нему спиной. — А если я скажу, что люблю тебя? — произнося эти слова, мужчина старался не делать лишних движений, а для меня весь мир замер на пару секунд. — Что? — переспросила я, пытаясь осмыслить, что он только что сказал. — Я, кажется, люблю тебя, Саш, — мне хотелось ударить себя рукой по лбу и зажмурить глаза. Ну как можно было одним своим существованием портить столько жизней. Сначала Андрей, потом Настя, теперь ещё и Руслан. Вот что ты за человек, Алекс?! — А вот этого точно не надо, — обернувшись, произнесла я. — Пойми, нам не по пути с тобой. Мой тебе совет, найди кого-нибудь другого. Ты хороший парень, Руслан. Красивый, воспитанный, умный… Но мне этого всего не нужно. Прости, — быстро собрав вещи в рюкзак, я печально улыбнулась и покинула помещение, оставляя разочарованного мужчину в зале. Зачем мне это всё?! Я ведь действительно могла обойтись и без этого. Все эти чувства, любовь, счастливая и долгая жизнь вместе… Всё это совсем не для меня. Ведь тогда, сидя на переднем сидении машины Жданова, я говорила не только о нём, но и о себе. Ведь мне также безумно не нравится от кого-то зависеть, не нужна мне ни поддержка, ни забота окружающих. Я сама в состоянии справиться со всем. Многие считают, что спорт — это путь к здоровью и красоте. Когда мне удаётся услышать эти слова, я откровенно хохочу. Этот смех наполнен не столько радостью и иронией, сколько болью от осознания того, что люди многого не понимают. Спросите у любого спортсмена, который тренируется серьёзно, не для здоровья, а серьёзно, сутками не покидая рабочих площадок. Спросите, поинтересуйтесь, здоров ли он? Есть ли у него свободное время? И т.д. Зуб даю, ответы будут отрицательными. Профессиональный спорт делает людей калеками и инвалидами не только в физическом, но и в психологическом плане, особенно индивидуальные виды (гимнастика спортивная и художественная, фигурное катание, лёгкая и тяжёлая атлетика, да даже балет). Да, так красиво стоять на пьедестале, когда все кругом гордятся тобой и мало кто знает, что прячется за счастливой улыбкой. А я скажу, за ней обычно скрываются горькие слёзы от поражений, тяжёлые травмы, преодоление себя… За ней скрывается боль… Ужасающая, нестерпимая боль. Вот только этого никто не видит. «В спорте не может быть друзей,» — к сожалению, это правда. Спорт не воспитывает, а куёт характер. И порой положительные черты такие, как смелость, сила духа, трудолюбие, перекрываются другими, отрицательными качествами: подлостью, душепожирающей завистью и абсолютным эгоизмом, который просто не позволяет обращать внимания на чувства других. Я говорю вам это ни как сторонний наблюдатель, прочитавший какую-нибудь книжку или услышавший подобный рассказ. Я говорю это как спортсменка, которая сама прошла через все лишения нашего неблагодарного и очень сложного занятия. Наверное, именно это и повлияло на то, что мне уже приходилось упоминать ранее, на привычку быть всегда и во всём одной, ни от кого и никогда не зависеть. Медленно ступая по ступенькам вниз, я вдруг почувствовала невыносимую боль в пояснице, а ноги как-то внезапно стали абсолютно ватными и перестали выдерживать мой вес… Не знаю, что происходило потом. Я помню только Руслана, который тряс меня за плечи, пытаясь привести в чувства, и что-то кричал. Дальше вообще была лишь темнота…

***

Очнувшись на жёсткой кушетке, очевидно, кабинета врача местной больницы, я повернула голову. Яркие солнечные лучи, попадающие в помещение сквозь большое окно, заставили меня зажмуриться и закрыть глаза руками. Немного привыкнув к свету, я смогла различить всё ещё слегка расплывающийся белый силуэт. Это был высокий мужчина лет пятидесяти. Ко мне он стоял спиной, держа в руках и внимательно изучая, по всей видимости, мой рентгеновский снимок. — Александра Юрьевна? — повернувшись ко мне, доктор стянул очки и положил тёмное изображение на рабочий стол. — Как Вы себя чувствуете? Голова не кружится? — Нет, всё нормально, — мой язык слегка заплетался, а с каждым движением по всему телу отдавалась ноющая боль. — Что произошло? — У Вас случился обморок на фоне болевого шока, возникшего из-за острого защемления подвздошно-подчревного нерва[2]. Вы понимаете, о чём я говорю? — перестав перелистывать какие-то бумажки, прикреплённые к зелёному планшету, травматолог перевёл вопросительный взгляд на меня. — Да. Понимаю, — к сожалению, я действительно понимала, о чём он говорит. Почему «к сожалению»? Да потому что мне было прекрасно известно, где находится этот долбанный нерв, ведь лёжа в больнице в Штатах я вместе с хирургом, оперировавшим меня, изучила, наверное, все возможные нервные окончания и мышцы, из которых состоит спина человека. Именно поэтому мне замечательно представлялся полный спектр возможных последствий и осложнений. — В таком случае Вы должны понимать, что Вам необходима срочная госпитализация, — проговорил мужчина. — Нет, — твёрдо отрезала я. — Что «нет»? — очевидно, он подумал, что ему померещилось, ведь нормальные люди, зная о всей серьёзности своего диагноза, не так уж и часто отказываются от обследований и дальнейшего лечения. — Я не лягу в больницу. Не сейчас, — всё происходило крайне не вовремя. До чемпионата оставалось совсем ничего. Я не могу подставить девочек, ведь они рассчитывают на меня. — Вам ведь делали операцию. И насколько я понимаю, за границей, — вновь переведя озадаченный взгляд на бумаги, произнёс врач. — В Штатах, — дополнила я. — Это сразу видно. Сколько времени прошло с момента последнего вмешательства? — мне не пришлось даже напрягать память, ведь этот день навсегда остался в моём сознании рядом с ещё парой важных дат. — Почти пятнадцать лет, — блин! Столько времени всё было в порядке, почему это произошло именно сейчас? — Что ж, Вам очень повезло. Вот, — взяв со стола рентгеновский снимок, мужчина указал обратной стороной ручки на мой позвоночник, изображённый на нём. — Посмотрите сюда. Вот это, собственно, и есть Ваш штифт[3]. Здесь он прекрасно просматривается. Но проблема не в этом. Попробую объяснить. Последствием любой фиксации является то, что нагрузка сразу же ложиться на другие позвонки. А отсюда следует… — Я знаю. Мне рассказывали об этом, — обычно, медицинские термины звучат очень страшно, ещё сильней пугая пациента. Но мне не нужны были эти никчёмные разъяснения, я и сама всё прекрасно видела и знала. — Видите, эти позвонки сместились относительно друг друга, — очевидно, не обратив внимания на мой комментарий, продолжил травматолог. — Это называется острый спондилолистез[4]. Как правило, этот диагноз развивается у женщин в гораздо более позднем возрасте, но в Вашем случае он является последствием обострения старой травмы. Смещённые позвонки сдавливают нервные окончания, что приводит к их защемлению и вызывает внезапные болевые ощущения, потерю чувствительности и обмороки. Я сделал запрос в питерскую больницу, в которой Вы наблюдались год назад, и мне прислали Ваши старые снимки. На них всё чисто. Следовательно, картина развивается очень быстро, — к чему клонит мужчина, мне было уже прекрасно понятно. — Сколько? — с трудом приняв сидячее положение, спросила я. — Да ладно Вам. Я прекрасно понимаю, к чему Вы ведёте. Сколько мне осталось? — обнадёживающий взгляд врача заставляет верить пациента в благоприятный исход, даже когда нет никаких шансов. Это своеобразный психологический ход, который помогает людям продолжать бороться и не отчаиваться. Вот только на меня подобные штучки не действуют. — Ну не стоит так говорить. С этим диагнозом люди живут, и долго живут, — да почему все пытаются меня утешить?! Почему нельзя сказать всё, как есть?! — Я знаю, что живут. Но, чёрт побери, они прикованы к инвалидным коляскам! Я спрашиваю, сколько мне осталось? — с каждым новым словом мой голос становился всё громче и твёрже. — Если учитывать характер смещения, то где-то через полгода позвонки начнут давить на спинной мозг, что, к сожалению, приведёт к параличу нижних конечностей. Но я обязательно выпишу Вам необходимые препараты и… — мужчина ещё долго продолжал что-то говорить и рассказывать о возможных методах «лечения», но я его не слышала. В моей голове крутилось лишь одно слово «паралич». Я не смогу больше танцевать, не смогу тренировать, да я даже передвигаться нормально никогда не смогу. Что может быть ещё страшнее?! — Доктор, скажите честно, на Вашей памяти был хоть один случай, когда люди с подобным диагнозом снова вставали на ноги? — врач замолчал, опустив печальный взгляд в пол. — Вы готовы сказать мне, что сможете исправить моё положение? — Нет. Препараты только облегчат боль, но паралич, к сожалению, неизбежен, — впрочем, ответ мне был уже не нужен. Всё и так было ясно. — Всего доброго, — преодолев сильную боль, я встала с кушетки и поспешила покинуть кабинет.

***

Выйдя в коридор больницы я наткнулась на Руслана, который, очевидно, и доставил меня сюда. — Как ты себя чувствуешь? — заметив моё появление, Жданов встал с серой скамьи, на которой сидел до этого. — Всё хорошо, — бросила я, даже не остановившись. — Что доктор сказал? — мужчина направился вслед за мной. — Сказал, что ничего страшного. Такое бывает от усталости, — мне так не хотелось грузить кого-то своими проблемами и жаловаться на болячки, что я просто соврала, впрочем как и всегда в последнее время. — Знаешь, Саш, я, конечно, не врач и не особо силён во всех этих медицинских терминах, но, по-моему, смещение позвонков и защемление нервов не звучит, как ничего страшного, — чрезмерное любопытство хоккеиста вывело меня из себя. — Тебе-то какое дело?! — сильно сжав кулаки до побледнения костяшек, я остановилась и громко выдохнула. — Я просто… — Руслан начал оправдываться или же просто объясняться — плевать. Всё одно и то же. — Что ты «просто»?! Да, мы с тобой переспали. Один раз. Больше этого не повторится. Мы не в семнадцатом веке живём, ты мне ничего не должен. Понятно?! Мне не нужна нянька, Руслан. Я сама разберусь со своими проблемами. Отстань от меня уже наконец! — то небольшое количество людей, что находилось в коридоре в этот момент, а это были пара врачей, какой-то ребёнок и несколько старушек, разом обернулись в нашу сторону. Если бы мы сейчас были наедине, то, скорей всего, мне удалось бы сказать ещё очень и очень много, однако пациенты не виноваты в том, что у меня серьёзные проблемы. Именно поэтому я развернулась и быстро покинула здание больницы.