Красный песок

      Я очень люблю одно место в своем городе. Как мне кажется у многих есть такие места. Особенные, те в которые ты любишь ходить один, в котором любишь сидеть или стоять, наблюдать за чем-то, думать. Это может быть парк, отдаленное в нем, тихое местечко, где слышно только пение птиц. Кафе, где ты заказываешь только кофе и садишься за самый дальний, маленький столик, наслаждаясь незаурядным, но почему-то таким любимым интерьером. И чаще такое бывает именно в провинциальных городках, как мой.        Не знаю почему, но представить взрослого человека в крупном городе, что отвлекается на несколько часов в день на такую ерунду, как созерцание природы, просто не получается, в мегаполисах людей не могут заботить одиночные прогулки наедине с собой, ну, а даже если и заботят, там важно далеко не это. У них есть дела, семьи и куча работы, а на такой ритуал наверное сложно выделять время. И это именно ритуал, ведь я не могу даже нормально заснуть теперь, без такого глупого выхода к набережной, чтобы насладиться зрелищем на двадцать, максимум тридцать минут. Хотя я почти всегда задерживаюсь там намного дольше, так в безделье и проводя свои вечера. У людей в крупных городах не так, я уверен.       А в моем заняться, как говориться, совсем не чем. Никакого раздолья и огромного выбора, ты либо ловишь рыбу, перевозишь, либо готовишь ее. В силу своей физической неразвитости, тягать коробки и работать на судне, меня позовет лишь отчаявшийся, а на готовку рыбы и так полно народа. Но нет, бездельником к своим неполным двадцати я совсем не был и местную школу закончил с отличием, что в общем не было чем-то удивительным, однако в институт не поступил. Странно, но я даже подавал документы, даже получал письма о поступлении, но так и не смог уехать от сюда.       Почему? Все очень просто и прозрачно, дело, как всегда в родителях. Точнее только в отце, что в своем возрасте до сих пор не терял желания по неделям пропадать в море, возвращаясь лишь чтобы нормально отоспаться и получить плату за улов. Я все прекрасно понимал, это было всем, что у него есть, что осталось, его любимое на самом деле призвание. Он не особо спорил с моим решением остаться, но и радости в глазах видно не было. Да, ему бесспорно бы хотелось для меня чего-то большего, как и любому любящему отцу, но я не представляю, как смог бы его оставить, мне легче когда я приглядываю за ним.       Устроившись в местную забегаловку официантом, я следил за домом когда отец был в море, когда тот возвращался с уловом я всегда готовил целый стол, как на большой праздник, и мы вдвоем спокойно ужинали. Я слушал истории из его плавания, а он в свою очередь, про мои разные казусы на работе. А после, если выдавался случай, рассматривал привезенные им безделушки. Разные раковины, старые вещи и иногда украшения, что попадали в сети, отец еще с моего детства приносил в дом, отдавая поиграться. В такие моменты было уютно и по семейному, но так увы было только один, два раза в месяц.       И за последние три года такой однообразной жизни, я кучу раз ловил себя на разного рода мыслях. О том например, зачем мне это, к чему я приду, что будет? Мысли были сумбурные и печальные, и все как одна гласили, что не останься я тут, было бы лучше. Все это въедалось в мозги, ненавязчивым «закончил бы, как маркетолог или вообще дизайнер», был бы успешным. Я бы мог стать одним из тех счастливчиков кому не нужно искать особые места, как причину просыпаться по утрам.       Однако я таким не был. И вновь стоя тут, на треклятой набережной, которую язык не поворачивался так называть, я с тоской вглядывался в серое небо, тучное, мокрое и тяжелое, в даль на горизонт. Но взгляд по привычке цеплялся за небольшой светло-серый кусочек омываемый волнами. Единственный пляж в округе, к которому не подступиться.       Наш город совсем не примечательный, рядом с военной базой и заводами, заканчивался и упирался в обрыв, так сказать стоял на небольшой скале, возвышаясь над морем, метров на тридцать, а набережная, названная так чисто из принципа, была скорее смотровой площадкой, немного пооддаль последней улицы, построенной только для неизвестных никому туристов. Порт откуда уходили рыболовные лодки был единственным доступным выходом к морю, но и до него приходится переться пешком минут сорок, на машине по скалистым тропинкам было не проехать. В общем — чудо, а не местечко.       А за последние года, он кажется совсем стал сдавать позиции. Какая-то крупная фирма выкупила место совсем рядом и построила стекольную фабрику, что видимо, как по канону выбрасывала отходы в море, то ли отпугивая, то ли напрочь убивая рыбу в округе. По этой причине отцовские матросы с каждым разом уплывали все дальше и дальше, в надежде на хороший улов, следовательно задерживаясь на волнах гораздо дольше. Но если забыть про все, чем этот завод уже успел наградить наш город, я всегда пытался вспомнить, а замечал ли я за пляжем такие изменения, до его постройки? В воспоминаниях невольно возникали наши с отцом вечерние прогулки, когда мне было лет десять, как он тогда рассказывал о кусочке песчаной суши, а я смотрел и надеялся побывать там хоть раз когда вырасту. Только лишь из интереса. Но ничего особенного в пляже раньше не наблюдалось.       Прошлым летом, когда отец в первый раз задержался в море на длительный срок, накрутив себя по полной, разной степени мыслями, уже под самый вечер я наконец вышел на воздух направляясь к набережной. Не знаю пытался ли я таким образом, успокоиться прогулкой или надеялся увидеть на горизонте знакомое до мелочей старое судно, но именно в тот вечер мой взгляд в первый раз зацепился за «новый» пляж. Солнце медленно спускалось за горизонт отражаясь яркими бликами на спокойных волнах, до самого края, а потом приливало к песку, что в точности приобрел цвет закатного неба. Отец не вернулся в тот вечер, пришел лишь через неделю, но и после, я все равно продолжал приходить туда, наслаждаясь поистине волшебным видом, так резко выбивающимся из серого города, и таких же серых скал окружающих его.       А в последний месяц и эта радость жизни была забрана стихией. Весна выдалась очень тяжелой, чуть ли не через каждую неделю море жутко штормило, а горожане прятались от бесконечного, сильного дождя. Сегодня на радость, день хоть и пасмурный, но без ливней, что все же привело в наше кафе постоянных посетителей. Это безусловно радовало, ведь чаевые мне были катастрофически нужны. Отца нет почти три недели, а счета за свет и воду надо погасить в ближайшие пару дней и если он не успеет вернуться мне предстоит отдать всю зарплату и то, что накопилось. Грех жаловаться, но есть мне тоже нужно будет.       В общем, уже скорее по безумной привычке, я неведомо сколько стоял на отвратительно скучной набережной, что стала уже родной и тоскливо вглядывался в море. Было сомнительно тихо. Чайки, что каждый день вопили, паря над землей, куда-то резко подевались, шум воды бьющейся о скалы, тоже был тише обычного. Заметно похолодало. Я оглянулся, опомнившись, выдергивая себя из мыслей и пытаясь хоть что-то для себя понять. Мимо меня уже не проходили рабочие, значит стою я тут уже довольно долго. Мотнув головой, отгоняя неприятные мысли и обхватив себя руками, стараясь укутаться в кожанку еще больше, я на прощание окинул взглядом воду. Страшная темная бездна, размытый горизонт.       Однако я все еще продолжаю стоять на месте никуда не двигаясь, мой взгляд буквально секунду назад зацепился за движение в черной толще воды и теперь тело отказывается разворачиваться и уходить, прежде чем удастся все подробно рассмотреть. — Дельфин?       Собственный тихий голос, сильно хриплый от долгого молчания, раздался эхом в голове. Дельфин, что за глупость. У нас отродясь таких не наблюдалось, место ведь не голубая лагуна, где плавай не хочу, тут куча острых рифов, да и еды для них всегда в убытке. Однако разум бегло воспроизводил шевеление в воде, непривычно большой плавник, для, даже очень крупной рыбы, и я никак не мог успокоиться, и унять интерес. Подойдя вплотную к старым перилам, я еще несколько минут таращился в воду под обрывом, видя только волны и какой-то мелкий мусор. Руки в нетерпении невольно заскользили по холодным перилам, мне безумно хотелось увидеть что это, рассмотреть, до такой степени, что я уже забыл про холод, про все мысли, про то что уже поздно.       Слишком светлый, на фоне ночного моря хвост, мелькнул теперь еще ближе к подножью скал и я невольно наклонился, пытаясь урвать взглядом чуть больше, наваливаясь корпусом вперед. Фигура, уж точно больше чем обычный дельфин, как я успел отметить, хоть и сравнивать мне было не с чем. Но силуэт никак не показывался из-под воды целиком, иногда только мелькал мощный плавник, или малая часть хвоста. Казалось, что животное просто барахтается, что оно запуталось в чем-либо или же вовсе застряло меж скал. Мысли путались и мой мозг отчаянно пытался для себя что-то понять, но итог всегда ускользал, а я все смотрел, смотрел, смотрел на изредка пропадающую под волнами фигуру.       Руки дрожали, а голову начинало кружить, но я не терял доли надежды, что рано или поздно животное покажется полностью. Интерес полностью брал на до мной верх. Вот опять несколько минут ничего и никого нет, все тихо, а в следующую, хвост появляется так резко с шумом ударяясь по воде, что я даже не успеваю понять, как испуганно качнулся вперед. Руки обдает жуткой болью, а под ногами я больше не чувствую каменной кладки, испуганно закрывая глаза, ощущая лишь резкий холод и тупую боль по телу от удара об воду. В голове все гудит, а тело будто отказывается двигаться. Больше инстинктивно пытаюсь вынырнуть, жадно глотая воздух, в панике крутя головой, понимая что выбраться не смогу. Стена из скал простирается на полкилометра до того самого пляжа в одну сторону, а до пристани в другую. Попытки уцепиться за ближайшие камни и выступы в скалах, проваливаются с каждой новой волной, что бесщадно бьет меня об них. Боль в руках и груди усиливается с каждым движением, все тело сводит от холода судорогой, а тяжелая кожаная куртка, все больше тянет вниз. Я чувствую, как задыхаюсь еще перед тем, как полностью ухожу под воду. В мыслях абсолютно пусто и я лишь успеваю отмечать, как меня кидает в разные стороны волнами, каждый раз об что-то больно ударяя. Перед тем, как полностью отключиться, я лишь слабо чувствую чьи-то руки, с силой обхватывающие меня за плечи.