Безнадёжен

Из включенных на полную мощность динамиков упоенно завывали «Bee Gees». Миновав плотную жаркую толпу танцующих, Патрик Грэйс примостился в коридоре у стенного шкафа, прямо рядом с аркой, ведущей в зал, где раскинулась основная тусовка. Он отпивал пиво небольшими глоточками, чтобы максимально отсрочить момент, когда придется, мешая всем, вновь протискиваться за второй порцией, притоптывал в такт и украдкой разглядывал окружающих. Счастливые парочки все время держались за руки или обнимали друг друга за талии, и целовались на каждом шагу, старательно сплетаясь языками. Девчачьи компании заразительно смеялись, открыто и наповал стреляя ярко накрашенными глазами. Компании парней же, напротив, делали вид, что увлечены своими сверхважными разговорами, которые велись подчеркнуто громко, а по сторонам смотрели украдкой и тут же кидались обсуждать любую прошедшую мимо девушку, едва она отходила на достаточное расстояние. Были и одиночки, как он. Неизвестно каким ветром занесенные на эту вечеринку, они словно призраки слонялись меж веселящихся или же выполняли функцию атлантов и кариатид, сосредоточенно подпирая стены. Патрик кивнул одной такой девчонке в дальнем углу, но она в ответ одарила его мрачным, недружелюбным взглядом и отвернулась. Очень хотелось подпевать. В голос и громко. Он не был фанатом британской троицы, но в связи с работой знал тексты половины их песен наизусть. Пряча улыбку за горлышком бутылки темного стекла, Патрик принялся развлекать себя тем, что представлял, как он вот сейчас отталкивается спиной от стенки шкафа и неторопливой, уверенной и даже несколько развязной походкой идет в зал через толпу танцующих. Они не толкаются, как обычно не обращая на него внимания, а расступаются, глядя заинтересованно и немного удивленно. Зато вот он по сторонам даже не смотрит. Целенаправленно двигается вперед, походя отдает свою початую бутылку какому-то парню, и тот обязательно так забавно приподнимает брови, мол, какого черта, чувак. А он доходит до того конца помещения, где установлен маленький помост для живого выступления приглашенной группы, легко вспрыгивает на него, берет микрофон у обалдевшего ассистента и, постучав по нему пальцем для проверки, начинает петь. Сначала с братьями Гибб, и народ в гостиной постепенно перестает танцевать и оборачивается, в изумлении слушая его, а потом кто-то выключает запись, и он поет уже сам, а капелла, что-нибудь этакое, может даже соул… – Эй, Пат-пенёк! Аллё! Чей-то крепкий палец несколько раз ткнулся ему в лоб, и Патрик заморгал, встревоженно поправляя очки и пытаясь вникнуть, что произошло в реальности, пока он зависал в мире собственных грез. Оказалось, что прямо перед ним стоит тот самый приятель, который притащил его на это мероприятие – День рождения какой-то своей подруги. Да не один стоит, а в компании двух девчонок! – Алекс! – под внимательными, чуть насмешливыми взглядами всех троих, Патрик залился румянцем, чувствуя волну удушливого жара и активно мечтая провалиться под землю. Ну надо же было размечтаться, разинув рот, как раз в этот самый момент! Как же глупо он, наверное, выглядел! – Девчонки, это Патрик, мой кореш еще со школы, – скаля ровные белоснежные зубы, представил Алекс. Обе девушки – и та, которую он приобнимал за талию, и та, что осталась без внимания его крепких накачанных рук – смотрели на красавца-Алекса, словно завороженные, и ясно было, что им решительно все равно, представляет он им школьного товарища, читает стихи или же перечисляет состав стирального порошка. – Ланч-бокс, это Хелен и Марси, – продолжал испускать лучи уверенности и дружелюбия Алекс. – Привет… Привет! – Патрик помнил, что если тебе кого-то представляют, нужно улыбнуться, но губы будто склеились, никак не желая размыкаться перед двумя длинноногими богинями, упакованными в сверкающие люрексом ультрамини. – Я тут подумал, а не продолжить ли нам тусовку где-нибудь в баре или клубе? Именинницу мы уже поздравили, так что, почему бы и да, а Пат? Хелен сегодня совсем одна, и ты, брат, мог бы составить ей компанию. Не осчастливленная объятиями Алекса Хелен – высокая блондинка с идеальными голливудскими локонами – удостоила его одним лишь быстрым взглядом, но этого вполне хватило, чтобы расшифровать послание. «Я должна идти с этим пухлым коротышкой?! Алекс за что, я ведь хочу тебя! Давай утопим Марси и поедем вместе в кругосветное путешествие или улетим к чертям на луну!!!» Патрику стало ужасно неловко одновременно и за Алекса, который так неосмотрительно предложил в компанию богине Хелен его более чем скромную персону, и за саму Хелен, потому что этим предложением Алекс унизил ее и дал понять, что она его совершенно не интересует. Какая неприятная ситуация! Покраснев пуще прежнего, он все-таки сумел улыбнуться, но куда-то в адрес обнаженных коленок Марси и отчаянно замотал головой. – Нет, Алекс, нет! Тут… тут так весело! К тому же… я еще не поздравил Элли! – Эмму, – поправил приятель, и, видимо, совершенно не понимая намеков, продолжил рекламную акцию. – Девочки, а вы знаете, что Патрик круто лабает на гитаре и поет? Он не раз выступал в школе, даже в конкурсах участвовал, и это было отпадно! – О, музыкант! – лучезарно заулыбалась Марси, но ей было простительно, она уже выиграла Алекса на этот вечер, и, как королева бала, имела право на снисходительность по отношению к убогим. – Да нет, нет, – Патрик продолжал мучительно улыбаться, чувствуя, как начинают ныть от напряжения щеки, и жалея, что не носит какую-нибудь шляпу, чтобы ее можно было как можно глубже надвинуть на лоб и хоть так закрыться от свалившегося на него нежданного внимания. – Это я не серьезно… Просто маленькое хобби. – Так что, ланч-бокс, двинешь с нами? – контрольно уточнил Алекс, и Патрик, чувствуя близящееся окончание экзекуции, активно замотал головой. – Не-не-не! Не могу! Повеселитесь там за меня. Хелен, Марси, было очень приятно познакомиться! Алекс непонимающе пожал смуглым накачанным плечом, которое очень выгодно оттеняла белая майка, Хелен и Марси благодарно улыбнулись, и вся троица направилась в сторону выхода, а Патрик наконец смог облегченно вздохнуть. Такие вот внезапные, как бросок кобры, и неуместные, как слон в кабаре, попытки знакомых наладить его личную жизнь всегда выбивали из колеи, оставляя после себя чувство неловкости, недоумения и обострившиеся комплексы, которые срочно хотелось заесть и запить. Утерев пот со лба, Патрик залпом осушил бутылку и некоторое время пребывал в прострации, приходя в себя и раздумывая над вариантом пойти куда подальше, но когда он почти решился, рядом нарисовался паренек с улыбкой на лице и парой пива в руках. – Привет, – кивнул он и щедро протянул одну бутылку. – Я Дин. – Патрик, – Грэйс улыбнулся в ответ, с благодарностью принимая пиво. Он пытался припомнить, видел ли где-нибудь этого парня, но по всему выходило, что нет, тем не менее, такого рода неожиданное общение пугало гораздо меньше богичных девчонок. – Ну что, Патрик, как дела? – Дин прислонился к соседней дверце шкафа и, отсалютовав ему бутылкой, отпил глоток. Он был чертовски хорош. Черноволосый, стройный, немного выше Грэйса, одетый просто, но стильно, и с умопомрачительными искорками в светло-карих, каких-то даже медовых глазах. А еще, какая же у него была классная шея – длинная, красивая, с выступающим кадыком и бьющейся сбоку венкой. Патрику, помимо всего прочего, категорически не нравилась собственная шея, казавшаяся короткой и ужасно невыразительной, а тут… Такую целовать и целовать. – Кхм! – с ужасом осознав, что слишком долго пялится на нового знакомого без намека на ответ, Патрик активно закашлялся, а затем быстро отпил глоток и кивнул. – Да, все отлично. Развлекаюсь. А ты? Дин в ответ загадочно улыбнулся, словно у них была какая-то тайна на двоих, и некоторое время рассматривал проходящих мимо людей, заставляя Грэйса недоумевать и мучиться вопросом, нужно ли ему как-то продолжить диалог и, если да, то как. – Джен сказала, ты работаешь в магазине, – Дин повернулся к нему и оказался неожиданно близко. – Эммм… Джен? – растерялся Патрик. А в голове тут же пронеслась целая стая разношерстных мыслей: «Он говорил с кем-то обо мне?», «Черт, он так близко! Только не начинай паниковать, иначе опять лицо как помидор станет!», «Какие охрененные глаза!» и наконец «Кто такая Джен?». – Джен. Джен Ризби, – Дин вовсю улыбался, и от этого его гипнотические медовые глаза казались еще ярче и притягательнее, но имя все же отозвалось где-то на периферии сознания, которое так и норовило переместиться пониже пояса. – А-а-а, Джен! Да, мы с ней знакомы. И да, я работаю. В магазине. В музыкальном. У отца. Так некстати обострившееся на почве стеснения косноязычие приводило Патрика в отчаяние, а от «гениального» упоминания о том, что магазин принадлежит отцу и вовсе захотелось выть. «Черт, ну зачем было это добавлять?! Теперь ты выглядишь как несамостоятельный папенькин сынок!» – мысленно отчитал он себя и зажмурился, не понимая, отчего рядом с этим парнем ему одновременно хочется говорить обо всем на свете и наглухо замолчать, пока не наломал дров. – Круто! – неожиданно одобрил Дин. – Я бы тоже хотел работать на полную. Получать хорошие деньги и жить уже так, как нравится, но времени хватает только на подработку. Я студент. На филфаке учусь. – Ого! – Патрик приподнял брови и тоже развернулся к собеседнику, отчего они оказались совсем уж интимно близко друг к другу. – А что ты будешь делать, когда выпустишься? Что делают дипломированные философы? – Ты прям как мой дядя! – рассмеялся Дин. – Философское образование, друг мой, дает отличный базис. Навыки структурного мышления, умение работать с текстами, правильно строить речь и многое, многое другое. Можно пойти преподавать, можно удариться в научно-исследовательскую деятельность, а так – любая сфера твоя, будь то политика, редактура в СМИ, пиар или управленчество. – Звучит как отличный рекламный проспект. Ну а что, тебя куда тянет? – мимо как раз проходила большая компания, и кто-то толкнул Патрика в плечо, но он даже внимания не обратил. – Меня? – Дин опять выдал этот таинственный взгляд и выдержал паузу. – Меня тянет свалить из этого скучного места и погулять по городу, а там, может, завалиться куда-нибудь. Как тебе идея? Идея была замечательная. Ни с кем не прощаясь, они протолкались к выходу и, миновав маленький дворик, очутились за забором. Патрик с наслаждением вдохнул напоенный ароматами ранней осени воздух и беглым взглядом окинул утопающие в сумерках коттеджи. Словно из тюрьмы на свободу вырвался! – Пойдем уже, – заговорщицким шепотом поторопил Дин и, неожиданно игриво толкнув его плечом, зашагал вниз по улице. Грэйс заторопился следом, пытаясь приноровиться к легкой, стремительной походке, а все его мысли вертелись исключительно вокруг попыток понять – только ему поведение нового знакомого кажется слишком кокетливым или же это действительно некое особое расположение. Увы, Грэйс не был мастером флирта. Да что там мастером! Даже до новичка не дотягивал. Все эти намеки, полутона и недомолвки… Для окружающих это было увлекательной игрой, а Патрику виделся опасный темный лес, где за каждым кустом таится ситуация, которая непременно приведет к одной из трех «К» – конфузу, конфликту или же катастрофе. Будучи юным, Патрик по наивности пытался осилить не дающуюся науку, но каждое дурацкое положение, в которое он попадал, оставляло неизгладимое впечатление и пачку новых комплексов, так что к восемнадцати годам он четко решил: бегство – лучший путь к спасению. Это правило было железным и не требовало исключений, но вот случился этот парень, и Патрик, как загипнотизированный, готов был считывать знаки, расшифровывать послания и вообще идти за ним хоть на край света. – Может, такси до Чикаго? – развернувшись к нему всем корпусом, предложил Дин. – Конечно, – сразу же согласился Грэйс. Находиться вдвоем в темноте заднего сидения авто после всего, что успел себе надумать Патрик, оказалось так же горячо, как заниматься сексом на пляже. Ну, наверное, так же… Грэйс не был уверен, потому что в свои девятнадцать оставался прискорбно девственен. В салоне пахло дешевым, но настойчивым освежителем, который напрочь перебивал тонкий приятный аромат Динова парфюма, а водитель слушал какой-то безумный бомбейский хип-хоп, да еще и смолить дешевой сигаретой не постеснялся. Но, несмотря на все эти досадные неудобства, Патрик мог думать лишь о том, что сидение удивительно тесное, и то расстояние, что осталось между ним и Дином, разве что тепло тела почувствовать не позволяет. «Не гони коней! – с трудом переводя дыхание, убеждал он себя. – Дин попросту общительный парень. Из тех, кто легко заводит новые знакомства и любит яркие впечатления». Сознание отреагировало моментальной цепью ассоциаций. Яркие впечатления – новый опыт – нетрадиционные отношения. И сразу же разлилось 3D изображением, в котором он медленно наклонялся к Дину, прикасался губами к губам, а потом плавно заваливал его на сидение, забираясь руками под желтое поло. Пары мгновений такого видения хватило, чтобы в паху мучительно заныло, и Грэйс поспешно отвернулся, впиваясь взглядом в пролетающие за окном фонари, коттеджи, заборы и дремлющие в безветрии пышные деревья. «Я безнадежен! Безнадежен! – мысленно завывал он. – Озабоченный задрот, вот кто я! Ну разве не ясно, что такой парень, как Дин, никогда на такого, как я, не польстится?! Да что там Дин, никто вообще на меня не польстится! Я без-на-де-жен!» Горячая ладонь накрыла его колено без объявления войны, и тело отреагировало быстрее сознания. Внутри словно волна жара полыхнула, сердце дрогнуло и заколотилось ближе к горлу, а дыхание перехватило. Краем глаза, словно боялся увидеть что-то ужасное, Патрик глянул на свою ногу и убедился, что это не меломан-водитель вздумал домогаться его, отрастив руки, как у мистера Фантастика (1), а новый знакомый чуть сжимает колено, продолжая смотреть в лобовое стекло, как ни в чем не бывало. Патрик тоже медленно перевел взгляд вперед, но больше ничего не видел. Перед глазами все слилось в неясное полотно с мельтешащими отблесками уличных фонарей. Это уже точно не было невинное желание подержать малознакомого парня за коленку. Это был знак. Намек. Возможно, даже предложение. И от самых общих, размытых перспектив губы мгновенно пересохли, а в джинсах стало тесно. Совершенно не представляя, что нужно делать, Патрик сидел, боясь пошевелиться, и все силы тратил на то, чтобы не дышать слишком шумно. Ладонь, меж тем, передвинулась чуть выше, пальцы принялись едва уловимо поглаживать внутреннюю сторону бедра, и мир Грэйса рухнул. Растерянный, возбужденный и взбудораженный сверх всякой меры, он остался один на один с совершенно новой реальностью, ход в которую раньше для него был заказан. И эта новая реальность оказалась такой головокружительной, прекрасной и манящей, что он был готов на что угодно, лишь бы продлить свое пребывание в ней. – Приехали, – будничный голос водителя заставил Патрика вздрогнуть и покраснеть так, словно его уличили в чем-то ужасном. Поглаживавшие ногу пальцы исчезли – Дин выпорхнул из салона и остановился в нескольких шагах, глядя на сияющие витрины какого-то модного бутика. Грэйс ничего не мог сообразить: ни какая это улица, ни какую сумму называет ему таксист. В конечном итоге он сунул в требовательно протянутую ладонь пару первых попавшихся купюр, сказал: «Без сдачи», и поспешно выбрался из машины, едва не упав и провезя брючиной по грязному бортику. – Обожаю Магнифисент майл! – улыбнулся Дин, как только он подошел. – Гуляю здесь и мечтаю о том времени, когда смогу заходить в любой из этих шикарных магазинов как полноправный покупатель, а не как посетитель музея. «Магнифисент майл. Это ж эта самая, центральная торгово-развлекательно-прогулочная…» – получающий все меньше кислорода мозг Патрика перешел в режим краткого справочного словаря, а все жизненные соки, нарушая запреты и ломая барьеры, стремились вниз и концентрировались в паху. – Да, красиво тут, – брякнул он первое, что пришло в голову. – Да нет же! – Дин обернулся, и его улыбка стала шире. – Дело не в красоте, дело в том, какое место ты занимаешь в жизни. Я сам из маленького задрипанного городка, где одно развлечение – проходящий в нескольких футах от единственного минимаркета поезд. Парни начинают пить в двенадцать, и это очень верное решение, потому что так можно угробить себя пораньше и не мучиться в этой дыре до шестидесяти без намека на перспективы и перемены. Понимаешь, о чем я? Я носом землю рыл, чтобы попасть в Чикаго, но пока я тут лишь гость. Приезжий с акцентом. – У тебя отличное произношение! Ни за что не скажешь, что приезжий! – выпалил Патрик и тут же пожалел, что не родился немым. Купить, что ли, бейсболку, чтобы можно было стащить с головы и впечатать себе в лицо, когда так откровенно тупишь! Дин смотрел на него хитро и выжидающе, и под этим внимательным взглядом лоб Грэйса покрылся испариной. – Я хотел сказать, что все будет именно так, как ты хочешь! Ты же учишься сейчас и вообще ты такой… такой… – Все, как я хочу? – уточнил Дин, приподняв бровь. – Тогда пойдем гулять. Пройдем всю Магнифисент майл, до самого моста. А там на водном такси прокатимся. Или можем свернуть на набережную… Потеряемся в Чикаго. Потеряемся в Чикаго? Это же… Это… Ну не может же быть, что они сейчас о разном думают! Или может?.. Сжав губы, Патрик сумел лишь кивнуть. Он был слишком неуверен в себе и своих силах, так что оставалось плыть по течению, надеясь, что оно вынесет именно туда, куда он так страстно желал. Дорогу мимо щедро льющих на тротуары золото витрин, торговых центров, деревьев и клумб Патрик запомнил плохо, зато каждое слово Дина, каждый его жест врезались в память, как некое удивительное и потрясающее откровение. Дин не стеснялся рассказывать о себе и высказывать мнение на самые разные темы, а Грэйс больше слушал и поддакивал. Никто из них не смог вспомнить, круглосуточно ли работает водное такси, так что, пройдя едва ли треть Магнифисент майл, они свернули влево и по наитию отправились в сторону набережной. По мере продвижения вглубь Восточной авеню, деревьев сбоку от дороги становилось все больше, а ветер начал доносить мягкую влажность с озера. В круглосуточной кафешке Патрик купил им по бургеру и кофе, а Дину еще и порцию яблочного пирога. Не раз бывало, что он угощал подруг и знакомых, но глядя на то, с каким удовольствием Дин ест пирог, испытывал ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения и радости. Кажется, они с каждой проведенной вместе минутой становились все ближе. Отпивая обжигающе горячий кофе, Дин рассказал, как непросто ему жилось в родном городке безотцовщиной с вечно занятой матерью, суровым дядей и кучей двоюродных братьев и сестер, а когда они вновь оказались под ночным небом, признался, что в общаге настоящий ад. Дин жил там с парнями из университетской команды по регби, а они не считали его ровней и держали за козла отпущения, срывая злость при любом удобном случае. Патрик вслушивался в непринужденные интонации, смотрел в улыбающееся лицо и не понимал, как этот парень, столько всего переживший, может быть таким радостным и дружелюбным. Его руки сами собой сжимались в кулаки, и ужасно хотелось как-то помочь Дину. Укрыть его от этих несправедливостей, позволить расслабиться и наслаждаться жизнью, как он того заслуживает. – Прости, я совсем тебя загрузил, – страдальчески свел брови Дин, когда они шли по пляжу, окружаемые лишь влажной прохладой и мерным шепотом волн. – Что ты! – мгновенно отозвался Патрик. – Мне очень интересно! Интересно всё… про тебя… Это прозвучало слишком интимно, но не успел Грэйс вновь удариться в рефлексию, как Дин остановился и развернулся к нему лицом. Патрик замер, в который раз за этот волшебный, переполненный впечатлениями вечер оказываясь в западне медовых глаз и теряя волю. Дин шагнул ближе, и Грэйс, наверное, отступил бы, чтобы выдержать приличное расстояние, но его ноги будто вросли в мягкий песок, налились тяжестью и не желали подчиняться паническим командам сознания. – Патрик, ты такой милый, – прошептал Дин, прижимая холодные ладони к его полыхнувшим жаром щекам. Теперь невозможно стало отвернуться или же отвести глаза, и они смотрели друг на друга в таинственном отсвете далеких фонарей. Дин был красив как фотомодель, и это прекрасное лицо стало приближаться, будто в замедленной съемке, а затем губы Патрика обжег нежный поцелуй, от которого перехватило дыхание и голова закружилась, словно на лихом вираже американских горок. Он неумело шевельнул губами в ответ, не смея отзеркалить жест Дина и положить руку ему на талию и не веря в то, что стоит посреди пляжа и целуется с парнем. Вообще целуется. Да, с ним случалось такое, но эти случаи можно было по пальцам одной руки пересчитать, к тому же целовали его девушки, и это ощущалось словно какое-то странное исследование, биологический опыт, проводимый для галочки и не предполагающий никакого продолжения. С Дином все было наоборот. Сердце бешено колотилось в груди, в ушах набатом стучала кровь, ноги подкашивались, а руки немели, и хотелось только одного – еще, еще, еще… – Далеко отсюда до твоего дома? – улыбнулся Дин, отрываясь от его губ и облизываясь, словно довольный кот. – Я поймаю такси. Пробок нет. Доберемся за пятнадцать минут, – севшим от переизбытка чувств голосом отрапортовал Патрик и замер, испугавшись вдруг, что сейчас услышит нечто вроде: «Я просто хотел уточнить, далеко ли тебе ехать, потому что мне уже пора». – Отлично, – кивнул Дин. – Идем. Пока они ехали на заднем сидении очередного такси, Патрик был сам не свой. Он до сих пор не мог осознать, что это действительно происходит и происходит с ним. В нескольких статьях, с которыми он когда-то ознакомился с горя, упоминалось, что геи легко завязывают отношения и соглашаются на секс. Грэйс верил, но воспринимал эту информацию как нечто, не имеющее к нему никакого отношения. И вот он везет к себе домой совершенно потрясающего парня, с которым только что познакомился, и шанс, что они выпьют по пиву и завалятся на ковер играть в «Монополию» минимален. Зато шанс облажаться и разочаровать Дина увеличивался пропорционально росту их взаимного интереса, и у Патрика голова начала ныть от бесконечных размышлений о том, как следует себя вести и что говорить. Наверное, если бы в дороге они продолжали болтать, было бы легче, но Дин молчал и увлеченно смотрел на пролетающий за окном ночной Чикаго. – Вот здесь направо и первый подъезд, – подсказал Грэйс водителю и закашлялся – так пересохло от волнения горло. Машина послушно вильнула вбок и плавно затормозила под фонарем, напротив бетонного крыльца. Дин вышел первым и остановился на тротуаре, ежась от порывов прохладного ночного ветра и разглядывая старую мрачную высотку. Испытав приступ горячего стыда за то, что обитает в таком невзрачном и дешевом районе, Грэйс расплатился с таксистом и выбрался вслед. – Замерз? – спросил он, жалея, что не надел куртку, которой сейчас можно было бы укрыть чужие плечи. – Аха, – кивнул Дин, оборачиваясь. – Согреешь меня? Патрик гулко сглотнул и повел его за собой в подъезд. Страх и возбуждение вступили в ожесточённую схватку, но когда закрылись двери старого скрипучего лифта, Дин придвинулся плотнее, мягко ткнулся губами в шею, повыше ворота наглухо застёгнутой рубашки, жадно провел ладонью по бедру, и обратного пути не стало. Мельком порадовавшись, что живет один и нет шанса наткнуться на кого-то из родителей или же соседей, Патрик пропустил Дина в коридор и затаил дыхание, наблюдая за тем, как тот осматривает его жилище. Ему самому оно казалось пусть и непритязательным, но уютным, однако сейчас, под оценивающим взглядом гостя, косяки лезли из всех щелей. Пол не мыт, дверца тумбочки под телек чуть перекошена, покрывало на диване в катышках, домашняя одежда неаккуратной стопкой лежит прямо на столе… – Классно у тебя тут, – одобрил Дин и обернулся. – Я могу принять душ? Пока он мылся, Патрик летал по квартире, приводя ее в порядок, и постоянно кидая напряженные взгляды то на дверь ванной комнаты, то на свою скромную полутороспальную кровать, а потом вдруг замер, как громом пораженный. У него же нет ни презервативов, ни смазки! Была когда-то заначка, но ее потратил друг, попросивший «одолжить хату» для встречи с девушкой. Обещал восполнить, но, конечно же, забыл, а самому Патрику было ни к чему. Ухмыляющийся призрак одного из трех «К» ярко вспыхнул перед мысленным взором. Конфуз. И в случае, если у Дина тоже нет презервативов, он грозит перерасти в катастрофу. «Прости, я не могу ждать. Может, в следующий раз», – разочарованно говорил воображаемый Дин, торопливо одеваясь и направляясь к двери. До боли искусав губы, Патрик решил, что не позволит такой дурацкой случайности разрушить его счастье и торопливо зашагал к двери ванной. Несколько мгновений он прислушивался к шелесту воды, не в силах выкинуть из головы образ обнаженного Дина под упругими струями, а затем постучал. Ответа не последовало, но Грэйс все же крикнул: «Я на минуту! Сейчас буду!», после чего схватил деньги, ключи, накинул куртку и рванул к лифту. Круглосуточная аптека была в соседнем доме, но жизнь даже тут решила испытать его на прочность. Продавщица оказалась неприветливой пожилой женщиной, и когда он выложил перед ней пачку на двенадцать презервативов и тюбик смазки для анального секса, пристально рассматривала их гораздо дольше необходимого, а потом еще и на него воззрилась так, словно точно знала, что он собирается предаваться мужеложеству и заранее не одобряла. – Двадцать семь тринадцать, – сурово озвучила она, пожевав ярко накрашенными тонкими губами. – Мятные конфетки? Противогрипозные препараты? – Эммм… – Патрик загнанно огляделся по сторонам. – Нет. То есть да. Мятные. Мятные конфетки. Спасибо. – Двадцать девять, – резюмировала продавщица, ни на грамм не потеплев от его сговорчивости. Сунув ей тридцатку, Патрик еле дождался сдачи и чека и рванул обратно. Хотелось хоть на миг выпасть из этой гонки, взять паузу, отдышаться и попытаться понять, что же он делает, но времени не было, дома ждал Дин, и на самом деле это было отлично. Ведь стоит только остановиться, стоит начать копаться в себе, и он найдет сотню причин, почему не достоин такого счастья. Зажевав на пороге полпачки мятных конфет, Патрик отпер замок и открыл дверь. Дин стоял прямо посреди коридора в одних джинсах и вытирал полотенцем ставшие иссиня-черными от влаги волосы. На его стройном мраморно-белом теле оказалось несколько темных родинок, и Грэйс ощутил внезапно, что любит каждую из них. – Я уж думал, ты сбежал, – укорил Дин. – О-о-о-э-э, я-а-а… знаешь… за конфетками вот бегал, – пробормотал Патрик, стараясь незаметно пихнуть пакет с покупками в рукав висящей на вешалке ветровки. – Мятные. Будешь? – Пойдем лучше в душ, я тебе спинку потру, – улыбнулся Дин. Предложение было совершенно обалденное, и Грэйс едва не согласился, но вовремя опомнился. Они вдвоем в очень тесном помещении под безжалостно ярким светом лампы, который не оставит скрытым ни единого недостатка? Нет, нет и еще раз нет! – Я сам! – поспешно выпалил он и тут же улыбнулся, стараясь сгладить излишнюю резкость. – Ты тут располагайся. Хочешь, телек включи. Пульт под ним, на тумбочке. – Стесняшка, – улыбка Дина стала шире и коварнее. – Тогда это тебе, чтобы не скучал в душе. Он неторопливо двинулся к Патрику. Взял полотенце в обе руки, закинул ему на шею и притянул поближе. Дин был немного выше ростом, так что Грэйс зачарованно смотрел снизу вверх и, поддавшись порыву, на сей раз первым качнулся вперед, коснулся губами губ. Дин перехватил инициативу, скользнул языком в его рот и едва уловимо потерся всем телом, после чего отпустил и направился к дивану. – Не копайся долго. Ты ведь хочешь меня? После поцелуя и этих слов, Патрик едва помнил, как дошел до ванной. Он не знал, в какой роли окажется, поэтому решил подготовиться к обоим вариантам, но делал это максимально быстро. Весь вечер, с того самого момента, как они покинули вечеринку и Дин игриво толкнул его плечом, Грэйс находился в состоянии возбуждения, и в душе едва не кончил, лишь прикоснувшись к напряженному члену. Пришлось мыться в ледяной воде. Когда Патрик вышел в коридор, в квартире царили тишина и мягкий полумрак. Заглянув в гостиную, он никого не обнаружил, и двинулся в спальню, где среди подушек на разобранной кровати сразу же увидел Дина. Тот лежал на спине, раздвинув согнутые в коленях ноги, и с прикрытыми глазами лениво ласкал темный, наполовину вставший член. От такого зрелища на своем одиноком ложе девственника, Патрик поперхнулся и замер, словно натуралист, внезапно увидевший прекрасную редкую птицу и боящийся спугнуть ее неосторожным движением. – Эй, – расслабленно позвал Дин через некоторое время. – Ты долго будешь любоваться? Может, подойдешь и сделаешь это сам? Он обернулся, глянул на уличенного Патрика и похлопал рядом с собой по кровати. Торопливо моясь в ванной, Грэйс представлял, как это будет, и в его фантазиях, события развивались медленно, позволяя насладиться каждым мгновением, поцелуем, объятием и миллиметром кожи. Жизнь и тут внесла коррективы, однако второй раз предлагать не пришлось. Двигаться со вставшим в полную силу членом было неудобно, но Грэйс быстро зашагал к кровати, на четвереньках взобрался на нее и, с безумно колотящимся сердцем, опустил голову, касаясь губами увлажнившейся головки. Обделенный опытом, он пытался представить, как было бы приятно самому, пробовал разные варианты и вскоре был вознагражден довольным стоном. Пальцы Дина легли на его затылок, вплетаясь в волосы, чуть нажимая, направляя, и Грэйс удвоил старания для того, чтобы еще раз услышать этот волшебный, головокружительный стон. – Да… Да… Еще… – с придыханием шептал Дин, и Грэйс готов был трудиться хоть всю ночь напролет. Одной рукой он помогал себе ласкать Дина, вторая блуждала по его груди и животу, а собственный до предела возбужденный член продолжал томиться в брюках и, соприкасаясь с плотной тканью, опасно балансировал на грани финиша. Слыша, что дыхание Дина участилось и чувствуя, как его бедра нетерпеливо подаются навстречу, Патрик плотнее обхватил ствол и принялся поглаживать яички, одновременно лаская языком головку, и буквально через несколько мгновений почувствовал во рту солоноватый вкус спермы. Это было необычно, это было развратно и это было восхитительно. Усевшись на кровать, Грэйс сглотнул и поднял глаза. Дин лежал в обрамлении сбившегося одеяла, тяжело дышал и смотрел в ответ. – Хочешь кончить мне на живот? Предлагаю обнулить счет, чтобы второй раунд был подольше. Патрик очень хотел, просто безумно, но стоило ему двинуться, как Дин упреждающе ткнулся ладонью в его плечо. – Разденься. Ты же не собираешься заниматься сексом в одежде? Грэйс был бы не против именно так и поступить, но понимал, что это глупо. Пришлось, уповая на сумрак, разбавляемый лишь отсветами фонарей с улицы, расстегнуть и скинуть рубашку. Из-за того, что торопился и руки дрожали, Патрик чуть было не прищемил самое дорогое молнией, а потом остался совершенно обнаженным и готов был сквозь землю провалиться, но Дин никак не прокомментировал его фигуру, откинувшись обратно на подушки и приглашающе проведя рукой по идеальному поджарому животу. Поднявшись на колени, Грэйс уставился на него, на белую кожу, на родинку прямо рядом с аккуратным пупком, на дорожку темных, чуть вьющихся волос, ведущих к обмякшему члену, и ему хватило нескольких уверенных движений, чтобы кончить. Сотрясаясь от оргазма, Патрик завороженно следил за тем, как тяжелые тягучие капли падают на вздрагивающий живот, и стон застрял у него в горле, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть. Дин выглядел утомленным и расслабленным. Он провел кончиками тонких красивых пальцев по животу, глянул на руку, а затем протянул Патрику и тот послушно облизал каждый палец, чувствуя, что еще немного, и он будет готов продолжить. – Как же у тебя тут классно, – томно протянул Дин и повернулся на бок, подставляя ему спину.– Собственная квартира. Это же с ума сойти. Такая тишина и умиротворение… – Я снимаю, – поспешил признаться Патрик, побоявшись, что Дин возомнит его полноправным владельцем. Улегшись рядом, он пододвинулся как можно ближе и принялся целовать мраморную спину и плечи. Сам Грэйс тоже был белокожим, но себе он казался неприятной глазу бледной поганкой, Дин же выглядел как роскошная, совершенная статуя. Даже странно было, что к этому произведению искусства можно вот так легко и беззастенчиво прикасаться. – И что, что снимаешь? – удивился Дин, прогибаясь в пояснице и прижимаясь ягодицами к паху Патрика. – Ты можешь себе это позволить и это шикарно. Не сравнится с моей койкой в крохотной комнатухе на четверых. Как бы я хотел оттуда выбраться… Он глянул через плечо, но Грэйс не знал, что ответить и лишь продолжил с наслаждением ласкать бархатную кожу. Дин подставлялся, словно кот под ласковую ладонь. Изгибался, тихо стонал на выдохе и потирался ягодицами, так что не прошло и нескольких минут, как Патрик вновь изнемогал от желания. – Готов? – улыбнулся Дин, переворачиваясь на живот и опираясь на локти. – А у тебя есть?.. Мысленно похвалив себя за своевременную решительность, Патрик кинулся в коридор, выгреб из рукава ветровки заветный пакет и в мгновение ока вернулся обратно. – Отлично, – забрав из его подрагивающих рук тюбик со смазкой, Дин встал на четвереньки и развернулся к нему спиной. Забывая дышать, Патрик пожирал глазами полукружия лишенных растительности ягодиц, тяжело покачивающийся член, поджавшуюся мошонку и темную складку анального отверстия. Кровь мощной волной прилила к паху, заставив болезненно поморщиться, голова опять начала кружиться, и Грэйс мельком подумал, что хорошо было бы открыть форточку, но не двинулся с места. Дин повозился с тюбиком, пошире расставил ноги, и Патрик увидел поблескивающие от смазки пальцы, которые неторопливо коснулись тут же отозвавшегося члена, огладили яички, а затем прошлись вокруг входа и толкнулись внутрь, мягко и плавно раздвигая плоть. Не сдержавшись, Грэйс застонал. Это было слишком сильное и потрясающее зрелище. Дин медленно и уверенно растягивал себя, а Патрик с ума сходил от желания оказаться внутри, почувствовать ту плотную, горячую тесноту, о которой до этого только читал и смотрел. – Резинку надел? – голос Дина едва прорвался в его сознание сквозь шум крови в ушах. – Оу!.. О-о-о… Сейчас! Ухватив пачку, Патрик в клочья разодрал упаковочный целлофан, не сумев нащупать специальную полоску. Вытряхнул на сбитое одеяло два блистера, зубами вскрыл крайний и с третьей попытки раскатал презерватив по ноющему от желания члену. «Сейчас ты станешь взрослым», – вспыхнула в сознании дурацкая то ли цитата, то ли житейская банальность. Пальцы Дина выскользнули из отверстия, и вновь взялись за ровный гладкий член, а Патрик придвинулся ближе, одну руку положил ему на бедро, а другой направил себя и, молясь, чтобы не облажаться, плавно подался вперед. Головка легко скользнула внутрь и теплая тесная плоть тут же сжалась за ней, обхватывая ствол и даря невероятное блаженство. Грэйс помнил, что нужно немного подождать, чтобы дать партнеру привыкнуть, но в данном случае пауза требовалась ему. От перевозбуждения, от слишком острого и необычного чувства, он едва не кончил сразу. – Не бойся, – обернулся через плечо Дин. – Давай же. Патрик судорожно, со всхлипом выдохнул воздух, который задержал в легких, и качнулся, входя глубже, медленно проникая до самого основания. Это было ни с чем не сравнимо. Физическое удовольствие умножалось на осознание, подкреплялось видимыми в полутьме очертаниями и тихими стонами, и все это заставляло терять голову. Так же медленно и осторожно Грэйс подался назад, но Дин желал более скорого развития событий и сам стал двигаться, задавая темп и уверенно насаживаясь на член. Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось, однако Патрику было слишком хорошо, чтобы он смог продержатся долго. – Нет!.. Нет, погоди… – зашептал он, чувствуя накрывающую с головой волну, но было поздно. Инстинктивно толкнувшись до упора, Грэйс обеими руками схватился за бедра Дина и на несколько мгновений будто перестал существовать, растворяясь в океане пронизывающего все тело удовольствия. – Торопыга, – укорил Дин, когда он пришел в себя настолько, что разжал сведенные на бедрах пальцы и медленно осел на кровать. – Прости, – пытаясь совладать со сбившемся дыханием и проморгаться, вымолвил Патрик. – Прощу, если хорошенько пососешь. После безумного яркого оргазма, который ничего общего не имел с теми жалкими пародиями, что Грэйс переживал удовлетворяя себя рукой, он все еще плохо соображал и даже с трудом мог координировать движения. Ужасно хотелось просто лечь рядом, прижаться всем телом и помолчать в ночной тишине, переварить то, что случилось, но стыд и желание исправиться оказались сильнее. Кивнув в темноту, Патрик согнулся над вновь улегшимся Дином и обхватил губами налитую покачивающуюся головку. – Может, пиццу закажем? – предложил Дин спустя несколько минут, когда они разгоряченные лежали на окончательно разворошенной кровати. – Я после секса всегда голодный. – Конечно! – с готовностью отозвался Патрик, хоть ему совершенно не хотелось двигаться, а мысли в голове стали тяжелыми и совершенно бессвязными. – Только я совершенно на мели. – Никаких проблем! – заверил Грэйс, поднявшись на ноги и пытаясь в темноте нащупать телефон. – Что ты! Я заплачу! Он чувствовал себя уставшим, но абсолютно счастливым и готов был весь мир бросить к обнаженным ногам Дина, что уж говорить о какой-то пицце. ___________________________________ 1 – Мистер Фантастик – персонаж Марвеловских комиксов о супергероях, обладающий способностью эластичности. Может изменять тело по собственному желанию, что позволяет ему растягиваться, деформироваться и преобразовываться практически в любую форму.