Безнадёжен

Позавчера был его День рождения. Двадцать один год, важная дата. Теперь Патрику во всех штатах можно было пить, курить, использовать обсценную лексику и напропалую заниматься сексом... Рубеж с набором сомнительных и бесполезных возможностей. Мама позвонила с утра. Поздравила сама, передала поздравления от Вернона, а потом отдала трубку Миранде, и та минут пятнадцать без перерыва желала ему всего, что приходило в голову, взахлеб рассказывала об учебе в первом классе и через фразу интересовалась, когда он приедет в гости. С отцом они отметили вдвоем и прямо на работе. Распили после закрытия по паре пива, закусили всякими ништяками, которые Патрик захватил еще утром, и разъехались по домам. А на следующий день – в субботу – Грэйс праздновал с друзьями. Они на полдня забурились в боулинг, потом покатались по городу и заполировали это дело походом в бар. Было весело, и смутное чувство тревоги, недовольства, которое зародилось еще в пятницу, притихло, но, как оказалось в воскресенье, вовсе не прошло. Проснувшись ближе к обеду с больной головой и пустыней во рту, Патрик долго не находил в себе сил подняться. И дело было не в плохом самочувствии, а во внезапном приступе острого уныния. «Зачем вставать? – с надрывом вопрошал кто-то внутри неподвижного Грэйса. – Зачем прилагать какие-либо усилия? Для чего все это? Для кого?» Работа – вечерний отдых – работа. Патрик любил маленький музыкальный магазин отца, его камерность и возможность ставить музыку на свой вкус, обожал помогать посетителям выбирать то, что им по душе, но порой ему начинало казаться, что этот круговорот жизни на самом деле – петля, на которой легко можно повеситься. И даже те удовольствия, что он себе позволял в свободное время – игра на гитаре, встречи с друзьями, чтение, прогулки по городу – в этот день казались пустышкой, банальной попыткой замаскировать собственную бесполезность. Поднялся Грэйс только когда естественная нужда не оставила иного выбора. Принял душ, выпил крепкого кофе, включил радио и вроде даже раскачался, но мрачные мысли были за долгосрочные отношения и не желали его покидать. «Тебе двадцать один, – неотступно шелестели они. – У тебя нет своего дома, нет высшего образования, нет перспектив, нет великих устремлений, и даже секса у тебя не было уже почти полтора года. Ты безнадёжен. Без-на-дё-жен!» На самом деле, такое иногда бывало. Минуты, ну или пусть даже часы, когда он предавался отчаянию и самоуничижению, но потом все становилось на свои места и привычные мелочи вновь приносили радость, а жизнь казалась замечательной штукой, стоило только пройтись по набережной или взять в руки гитару. Патрик терпеливо ждал, но на сей раз ничего не менялось. Только отчаяние загустевало, приобретая издевательский оттенок и заставляя все больше насмехаться над собой и своими бедами. Последней каплей стала лопнувшая и больно ободравшая руку струна. Резко отставив любимую гитару, он вскочил на ноги и бросил взгляд на часы. Половина десятого вечера. День идет к концу? Как бы не так! – Нечего сопли жевать! Надо действовать! Решительно подойдя к столу, Патрик включил компьютер, забил в поисковике «гей-бары Чикаго» и зло воззрился на выпавшие адреса, так, словно каждый из них был лично виноват в его одиночестве и несчастье. Разумеется, он не сумеет мгновенно обрести великую цель, не получит вышку и не купит квартиру, но обеспечить себя сексом он уж точно в состоянии! Выписав три места поприличнее, Грэйс кинулся к шкафу. Ради такого знаменательного случая стоило с вниманием отнестись к подбору одежды, но он слишком хорошо себя знал – протянет время, и решимости как не бывало, а дать задний ход и продолжить жалеть себя в одиночестве было слишком позорно. В итоге, к первому заведению из своего списка Патрик подошел почти весь в черном. Кроссовки, джинсы и джинсовая же куртка. Только футболка и кепка были темно-серыми. Отдавая себе отчет в том, что не сунется туда на трезвую голову, Грэйс предварительно заглянул в обыкновенный бар и там опрокинул две порции виски. Теперь алкоголь мягко грел изнутри, позволив забыть о весенней прохладе, а мысли окутывал легкий туман. Время близилось к одиннадцати. Ветер шевелил кроны оперившихся молодой листвой деревьев, трепал полы одежды и покачивал жестяную банку из-под колы, брошенную кем-то мимо урны прямо рядом с темно-серыми дверями интересующего Патрика заведения. Неподалеку, в полутьме, куда не доставал свет вывески и фонарей, тусовались какие-то парни, но Грэйс предпочел не всматриваться. Он был пьян, зол на эту жизнь и ему исполнился двадцать один. Разогревая себя этими мыслями, словно боксер перед боем, он криво ухмыльнулся, быстро свернул к входу, дернул за ручку и ввалился внутрь, не давая себе ни единого шанса передумать. Вроде бы Патрик и понимал, куда шел, но воображение неизменно рисовало нечто вроде бара «Голубая устрица» из фильмов про полицейскую академию, потому он был приятно удивлен, не заметив танцующих в обнимку садо-мазохистов в коже или же транс-стриптиза на стойке. Бар выглядел совершенно обычным, в нем играла обычная музыка, пили обычное пиво, за столиками и у барной стойки обычно общались люди и, пожалуй, только полное отсутствие женщин в помещении выдавало его направленность. Кое-кто из посетителей обернулся, и Патрик решил завязывать с осмотром, прямой наводкой направившись к бару. Кураж, которого хватило, чтобы приехать и войти сюда, начал иссякать, а значит, требовалось немедленно дозаправиться. Он собирался сурово бросить: «Виски», но стоило только увидеть симпатичное улыбчивое лицо и легкие умелые движения рук бармена, как «Добрый вечер. Виски, пожалуйста» вырвалось само собой. Бармен пару мгновений смотрел на него, прежде чем одарить персональной улыбкой, и это создало уютное ощущение, будто он рад именно ему. – Привет! Ты тут впервые? У нас акция – первый напиток за счет заведения. – Оу! Надо же… Как удачно, – Патрик поправил кепку и украдкой глянул по сторонам, постепенно приходя в себя настолько, чтобы обратить внимание на детали. Например, на то, что пахнет тут сигаретным дымом и жареным мясом, что на стенах забавные фото обнимающихся качков, и что справа от него сидит невероятно хорошенький парнишка с тонкими музыкальными пальцами и большими выразительными глазами, а над ним нависает одетый в шикарный костюм мужчина и, скаля ровные зубы, шепчет что-то на прикрытое мягкими блондинистыми волосами ухо. Сознание Патрика явно притормаживало. Он уже сидел на высоком деревянном стуле, и бармен наливал ему виски, а оно только после взгляда на эту парочку в полной мере прониклось тем, что он в гей-баре и что тут полно мужчин, которые интересуются исключительно своим полом. Это было непривычно, тревожно, но при том до невероятного круто! Приосанившись, Грэйс поблагодарил бармена за подарочную порцию виски и обернулся, оглядывая неярко освещенный зал. С ума сойти! Одно дело тихо жить с пониманием того, что ты – неудачный эксперимент матери природы, и совсем другое оказаться там, где таких множество, почувствовать себя частью чего-то бОльшего, почувствовать себя нормальным. Кажется, это место имело все шансы стать его любимым. Добавлял очарования и тот факт, что никто на Патрика не кидался, никто не лез. Отчего-то он был уверен, что в таких заведениях водится изрядное количество неадекватов, но просидев около пятнадцати минут, ничьего внимания, кроме улыбчивого бармена, он не удостоился. Спустя еще пятнадцать минут и порцию виски, Грэйс окончательно пришел в себя и расслабился, но очарование неприкосновенности начало меркнуть. Наверное, нужно что-то делать. Подойти к кому-то, заговорить… Предполагать это было легко, представлять волнительно, а вот с исполнением вышла загвоздка. Украдкой оглядевшись по сторонам, Патрик убедился, что все мало-мальски привлекательные субъекты были в компании, а те немногие, кто пребывал в одиночестве, не вызывали с нем ровном счетом никаких чувств. Через без малого час пребывания в баре кураж окончательно спал. Мерзкое ощущение ненужности, которое смыло с него, словно грязь, едва он переступил порог, накинулось с новой силой. Если сравнивать вариант «пить одному дома» и «пить одному в гей-баре», первый явно был предпочтительнее, потому что дома само по себе не было ни единого шанса на встречу, а тут слишком отчетливо становилось ясно, что он даже среди «своих» никому не интересен. Патрик уже готов был плюнуть на всё и уйти. Заставить себя подкатить к кому-нибудь он так и не смог, желания познакомиться не вызвал, и даже улыбчивый бармен отвлекся на других посетителей, но вдруг… – Привет, детка. Скучаешь? Грэйс вздрогнул от неожиданности и резко обернулся, чувствуя, как на плечо легла чья-то тяжелая ладонь. – Я-а-а… Я… – он щурился, стараясь разглядеть зависшее рядом лицо, но неважное зрение и расшалившиеся нервы не способствовали. Надо заказать очки и заняться йогой, что ли… – Не возражаешь, если я тебя угощу? – приятный баритон с хрипотцой ласкал слух, а когда мужчина уселся на пустующий слева стул, Патрик наконец смог его рассмотреть и обомлел. Прилично выше шести футов (1), здоровенный, плечистый, смуглый, заросший черной щетиной байкер в коже. Его чуть вьющиеся волосы были собраны в хвост, серые глаза смотрели открыто и заинтересованно, на постукивающих по столешнице пальцах красовались серебряные перстни с черепами. – Роб, – представился байкер и протянул крепкую широкую ладонь. – Патрик, – с трудом вымолвил Грэйс и пожал руку новому знакомому. – Так что, Патрик, что будешь пить? Роб махнул бармену и вновь обернулся. – Да я уже, в общем-то… – под его веселым взглядом Грэйс стушевался и не смог отказаться, хотя это было странно и непривычно – принимать от кого-то угощение. – Виски… Кхм! Я тут пил виски. – Хороший выбор, – оценил байкер. – Джонни, пару виски мне и этому симпатяге. Патрик покраснел и, стащив с головы кепку, принялся мять ее в руках. Бармен Джонни поставил перед ними стаканы, подмигнул Патрику и деликатно отошел в сторону, принявшись перетирать бокалы полотенцем. – Первый раз тут? – Роб задавал вежливые вопросы, но взгляды кидал совсем не вежливые. Он буквально пожирал Грэйса глазами, беззастенчиво рассматривая с головы до ног. – Эммм… Да. А ты? Ты завсегдатай? – стараясь скрыть волнение, Патрик выпил пятую за вечер порцию виски и постарался не отводить глаз от собеседника. – Я? – Роб прищурился, от чего в уголках его глаз залучились морщинки. – Да нет. Но бываю под настроение. «Сколько ему лет? – пытался угадать Патрик. – Тридцать? Тридцать пять?» Как бы то ни было, разница в возрасте получалась внушительная, но с другой стороны, и опыта у его нового знакомого должно быть значительно больше. Может, что-то из этого да получится… – Не стану ходить вокруг да около, – Роб залпом выпил свой виски и с удовольствием крякнул, – мне нравится твоя задница. Уверен, на ощупь она еще круче, чем на вид. Как насчет прокатиться до ближайшего отеля и проверить мои предположения? От такой внезапной откровенности Патрик буквально остолбенел. Он еще не успел толком присмотреться к Робу, составить о нем какое-то мнение, а тот уже беззастенчиво звал его заниматься сексом. Первым порывом было вежливо отказаться, но на плечи давила череда случаев, когда долгие разговоры и узнавания поближе не привели ровным счетом ни к чему, а воображение услужливо нарисовало картину того, как он уныло возвращается домой один, падает на кровать, пялится в телек, а потом засыпает, чувствуя себя самым ненужным и бесполезным человеком на земле. «Действуй!» – в один голос провозгласили алкоголь и печальный опыт, и Патрик решился. Надвинув на голову кепку, он взглянул на Роба, и тот, наверное, прочел ответ в его глазах, потому что широко улыбнулся, сгреб за шею, ткнулся губами в губы и, кинув на стойку пару купюр, потащил его к выходу. – Катался на байке? Среди машин на обнаружившейся неподалеку стоянке красовались чоппер и яркая спортивная Ямаха. Патрик мысленно определил во владение Роба черный харлей и не ошибся. – Крутой, – похвалил он, останавливаясь рядом с байкером, и тот довольно ухмыльнулся. – Еще бы! Нечета этим банкам, – Роб кивнул на Ямаху. Патрику нравились разные классы мотоциклов, но, не желая обижать нового знакомого, он деликатно промолчал. Ветер стал еще холоднее и приятно студил пылающие щеки, хоть и был не в силах выгнать алкогольный туман из головы. По темному небу быстро летели белые пушистые облака. – Решил звездочками полюбоваться? – Роб ухватил его за талию и рывком притянул к себе. Кепка съехала набок и едва не упала, в шею ткнулся клепаный ворот толстой кожаной куртки. Патрик даже сориентироваться не успел, а широкие ладони байкера уже прошлись по его бокам, облапали задницу и даже сжали через ткань джинсов моментально отозвавшийся член. – Не люблю тощие костлявые жопы, – доверительно поделился Роб на ухо и сунул в руки Грэйса шлем. – Надевай. Домчу с ветерком. На той скорости, что держал байкер, дорога превратилась в стремительную череду вспышек желтого света фонарей во мраке, так что даже на виды отвлечься не удавалось, и Грэйс остался один на один с нелёгкими размышлениями. Вспоминая мимолетный поцелуй с привкусом виски и крепкую руку на своей шее, он думал о том, что всё это слишком быстро, что не правильно соглашаться на секс, едва перебросившись парой фраз, и что Роб, конечно, офигенно выглядит, но между ними нет ничего общего. Этому байкеру просто нужен парень на ночь, и неужели он, Патрик, настолько отчаялся, что готов им стать? Но в то же время другой голос с насмешкой интересовался, чего же он хотел, отправляясь в гей-бар? Неужели долгих упоенных разговоров за бокальчиком вина или даже стихов? А может, он ищет не секса, а супруга, которого не стыдно будет представить отцу? И да, конечно, Роб совсем уж первый встречный, но выбирать могут классные томные пареньки, вроде того белокурого мальчика, что сидел справа, а он должен быть рад, что кто-то вообще польстился на него и его задницу. «Ты себя в зеркало видел? – кричал Дин, яростно собирая вещи в день их окончательного расставания. – Выгоняешь меня, а сам-то с чем останешься? Ни один парень на тебя не взглянет! Надо отдавать себе отчет в том, как ты выглядишь и на что можешь рассчитывать! У меня была всего пара интрижек, хотя мог бы легко гулять направо и налево! Ты еще не раз пожалеешь, что порвал со мной! И ты всегда, всегда будешь один!» «Ещё посмотрим!» – с внезапной злостью подумал Патрик и крепче прижался к широкой байкерской спине, решив задвинуть все сомнения куда подальше. Остановились у простого, но аккуратного отельчика ближе к окраине города. Роб припарковал байк, и оба они прошли в фойе, где тихо играла музыка, а администратор в приглушенном свете бра сонно пялился в беззвучный телевизор. – На три часа, – без предисловий озвучил байкер и положил деньги на истертую стойку. Патрик хотел поздороваться, как того требовала вежливость, но язык будто к нёбу прирос. Специальный отель для секса. Его привезли в специальный отель для секса с почасовой оплатой! Грэйс читал о таких в интернете, но никогда не думал, что сам окажется в подобном месте. Заливаясь краской и стараясь не смотреть на флегматично оформляющего их администратора, он кинул взгляд на стену, но там оказались фривольные картины, на которых мужчины и женщины предавались страсти парами, а то и по трое-четверо, так что пришлось срочно опустить взгляд в пол. Спёртый воздух фойе был напоён навязчивым вишневым ароматизатором, и Патрик поймал себя на мысли, что именно так пахла смазка, которую любил покупать Дин. Ощущения стыда и дискомфорта начали понемногу перевешивать предвкушение, но Роб уже получил ключ и, сжав его плечо, уверенно направил к застеленной выцветшим ковром лестнице на второй этаж. Шли они молча, и от этого Патрика не покидало парадоксальное чувство одиночества. Он старался убедить себя, что в современном обществе двоим взрослым свободным мужчинам не обязательно знать что-то друг о друге для того, чтобы заняться сексом, но получалось плохо. Настолько плохо, что когда они остановились перед дверью, Грэйса окончательно накрыло. – А что ты по жизни делаешь? – в попытке установить хоть какой-то контакт, поинтересовался он, но Роб молча отпер замок и легко втолкнул его в крохотный коридор, обклеенный обоями в полоску. – Я бы хотел, чтоб твой рот занялся более полезным делом. – Байкер хлопнул по выключателю и надавил на плечо Патрика, вынуждая встать на колени. Это был обидный щелчок по носу, еще одно доказательство того, что мысли Роба занимает исключительно секс, но если уж Грэйс и умел что-то в интимном плане – так это делать хороший минет. Натренировался на Дине, который очень любил, когда его ублажали ртом. А тут еще Роб сам расстегнул пуговицу и молнию, оттянул резинку боксеров, обнажая дорожку густых черных волос, и выправил большой, под стать росту, ровный и гладкий член с крупной головкой. «Хоть фотографируй и на обложку!» – мелькнуло в опьяненном Патриковом сознании. Сомнения разом отошли на второй план, и он восхищенно коснулся этой головки пальцами, двинулся ниже, наслаждаясь бархатистой нежностью кожи. – Давай, парень, не ломайся, – байкер неверно истолковал его эстетический порыв. Снял с Патрика кепку и властно положил ладонь на затылок, подталкивая в нужном направлении. – Хочу видеть его у тебя во рту. Уговаривать дальше не пришлось. Чувствуя, как отзывается собственный теснящийся в джинсах член, Грэйс подался вперед и лизнул на пробу, поддевая под уздечку языком, а потом обхватил головку губами и заскользил по стволу. Предвкушение секса, в котором у него будет однозначно определенная и очень непривычная роль, мешалось с тревогой за то, как у них все пройдет, и смущением, создавая ядрёный коктейль, но стоило Патрику услышать первый хриплый стон, как на него волной нахлынуло вдохновение. Он любил доставлять удовольствие, привык это делать и впервые с момента появления в гей-баре ощутил себя на коне. – Ммм… Да… Да, парень… – байкер привалился спиной к стене и начал понемногу подмахивать. Все происходящее казалось удивительным сном. Отель для секса. Классно выглядящий здоровяк. Его напряженные крепкие бедра под ладонями и его большой возбужденный член во рту. Патрик уже почти расслабился и стал по-настоящему наслаждаться процессом, как вдруг Роб одной рукой сжал его волосы, а другой крепко обхватил за подбородок, заставляя сильнее открыть рот, и двинулся глубже. Головка коснулась нёбного язычка, и Грэйс с силой уперся руками в колени байкера, стараясь отодвинуться и одновременно побороть рвотный позыв. На глаза навернулись слезы, дыхание перехватило. Несколько мучительно долгих мгновений Роб продолжал удерживать его, давящегося и испуганного, надеясь всё-таки добиться своего, но затем отпустил, и Патрик отшатнулся, кашляя и хватая ртом воздух. – Роб! Я так не смогу! – он утёр губы тыльной стороной ладони, сурово сдвинул брови и посмотрел снизу вверх, но, наверное, диктовать условия с колен было не самой лучшей идеей. Байкер сжал зубы, мрачно глянул куда-то в стену, и такой от него пахнуло агрессивной злостью, что Патрик словно разом прозрел. Каким же дураком надо быть, чтобы согласиться поехать в отель с первым встречным! И к черту вопросы морали, к черту отсутствие общих интересов! Этот первый встречный ведь может оказаться каким-нибудь маньяком или садистом! – Ладно. Прости. Это я увлёкся. Давай как раньше, – Роб взял себя в руки и, кажется, умерил аппетиты, однако единожды пришедшая в голову мысль об опасности не желала уходить. Идеальным вариантом было бы сейчас встать, извиниться и уйти, но Патрик замер на полу, мучительно пытаясь преодолеть невидимый барьер и не находя в себе сил на это. Чертово воспитание, с детства привитые нормы поведения не давали решиться на такую выходку без каких-либо серьезных доказательств опасности. Роб угостил его выпивкой, отвез, заплатил за отель, рассчитывая на приятное времяпрепровождение, которое он по умолчанию обещал ему своим согласием, и как бы ни было тревожно, Грэйс не мог просто объявить, что передумал. Пока он мучился вопросом допустимости того или иного варианта действий, байкер устал ждать отклика, вновь ухватил его за волосы и притянул к паху. Крупная головка билась за щекой, больно растягивая губы, крепкая рука продолжала властно сжимать отросшие пряди, не позволяя ни отодвинуться, ни отвернуться, а Патрик ужасно жалел о своей проклятой нерешительности. А еще о том, что между ним и Робом нет искры, притяжения, которое сгладило бы острые углы, дало возможность видеть только хорошее и приятное. – Чего приуныл? – раздалось сверху, и Патрик вздрогнул. Неужели он выпал в размышления прямо с членом во рту, да так плотно, что байкер заметил? Это был жесткий конфуз, но краснея и безумно переживая, Грэйс уже готов был попытаться использовать его как предлог, чтобы убраться куда подальше. И ну его, несостоявшийся секс и жажду приключений! Домой, в душ и забыть всё, как страшный сон. Однако его планам не суждено было осуществиться. – Расслабься, – Роб подтянул его за предплечье, помогая встать на ноги, и подтолкнул в комнатушку, где из мебели оказалась только кровать с парой тумбочек, а из декора все те же пошлые картины на стенах. – Теперь моя очередь делать тебе приятно. – Роб… Слушай, я… – начал Патрик. «Скажи ему: я пойду. Скажи: я, пожалуй, пойду», – уговаривал он себя, но язык опять словно к нёбу прилип. – Тише-тише. Хочешь, я тебе пососу? Пососать тебе? – байкер ловко поймал его в объятия, сжал, а затем запустил руки под футболку и широко провел ладонями вверх до лопаток. В затуманенном алкоголем сознании Патрика творилась невообразимая каша. Вот только что он готов был бежать сломя голову, а теперь уже корил себя за поспешность решений и беспричинный страх. Нервы и стеснение мешались со страстным желанием поверить, что все будет классно, остаться в этих сильных руках, насладиться их прикосновениями, и Грэйс завис, не зная, как быть дальше. Роб, не теряя времени, содрал с него джинсовую куртку и отбросил куда-то на пол, а затем задрал футболку уже спереди, огладил бока, грудь, сильно щипнул за соски и прижался губами к шее над ключицей. Его подбородок и щеки покрывала брутальная трехдневная щетина, и поцелуй оказался колючим, щекотным, но неожиданно возбуждающим. Патрик уже давно смирился с тем, что легко заводится от любой ерунды, и, не сумев себя сдержать, выдохнул с легким стоном. – Здесь тебе нравится, да? – хрипло прошептал байкер и, стянув с него футболку, тут же принялся покрывать шею Грэйса неторопливыми поцелуями. Обнаженной кожей Патрик ощущал, как тянет из невидимого ему окна сквозняком, но жаркие, жадные руки байкера не давали замерзнуть. Они двигались по плечам, груди, спине, животу, с силой сжимали все еще упакованную в черные джинсы задницу. И Патрик отвечал. Не так напористо, осторожно, но с не меньшим желанием он прошелся пальцами по явно ощутимым кубикам пресса, коснулся мощной, поросшей чуть вьющимися волосами груди, опустил одну руку ниже и сжал продолжающий стоять член. – Да, детка. Нам будет хорошо, нам будет весело, – приговаривал Роб, сбрасывая с плеч тяжелую позвякивающую пряжкой косуху и единым движением стягивая футболку. Тело его в приглушенном свете люстры казалось совершенным. Крепкие литые мускулы, ясно различимый рельеф – красота и мощь в каждой линии. Патрик замер, залюбовавшись, но Робу было не до эстетических удовольствий. – Сними с меня джинсы. Давай, сними их, – отрывисто скомандовал он, привычно уже сжимая плечо Грэйса. Патрик легко подчинился. Чуть подрагивающими от возбуждения и волнения руками, он ухватил джинсы за пояс и потянул вниз, обнажая бедра и икры. Роб мысками стащил ботинки и расшвырял их в стороны. Снял носки, стряхнул джинсы и боксеры со щиколоток и нетерпеливо переступил через них, вновь притягивая Патрика к себе. Избавив и его от джинсов и нижнего белья, он сжал наполовину вставший член и пару раз уверенно прошелся жесткой ладонью от основания до головки, в конце чуть потянув вверх, отчего Грэйс был вынужден качнуться на цыпочках. – Ну что, давай посмотрим на твою дырку, – ухмыльнулся байкер и, подтащив Патрика к кровати, уверенным и каким-то едва ли не борцовским приемом швырнул на середину. Предложение прозвучало грубовато, да и ласки Роба не отличались нежностью, но Патрик за полтора года так изголодался по сексу, по прикосновениям, по упоенному чувству единения, что решил не обращать внимания на мелочи и во что бы то ни стало получить максимум удовольствия. Роб завис над ним, развернул лицом вниз, одной рукой перехватил за плечи, другой прошелся по спине и с силой ущипнул за бедро. – Шикарная жопа! – оценил он и впился губами между лопаток, а Грэйс тут же получил обжигающий шлепок, от которого дернулся и зашипел. Кожа у него всегда была нежная и охотно сохраняла любое излишне сильное прикосновение, так что сейчас он заочно понимал, что станет не только обладателем засоса на спине, но и нескольких отметин от стальных пальцев на ягодицах, однако что-то в этом было. Власть, которой хотелось подчиниться, страсть, на которую хотелось отвечать, и даже то, что они совсем незнакомы, вдруг показалось плюсом – ведь потом они разойдутся, и не нужно будет краснеть за все, что произошло. – Ну-ка, ну-ка, покажи. Покажи ее, – Роб нажал на его плечи, сильнее вдавливая в пахнущую дешевым порошком кровать, и двумя руками раздвинул ягодицы. – Свет! – таки не справившись со стеснением, воскликнул Грэйс. – Пожалуйста, давай без света. – Скромняга? – удивился байкер. – А я думал, ты бывалая сучка. Скажи еще, что целочка. На миг Патрику показалось, что Роб из вредности проигнорирует его просьбу, но тот все же поднялся на ноги, кинув на него коварный, горящий взгляд, и босыми ногами прошлепал в коридор. – Я… нет, у меня были парни! – чуть повысив голос, чтобы его можно было услышать, поспешил переубедить Грэйс. Свет погас, оставив маленькую комнату в полумраке, разбавляемом лишь мягким желтым светом фонарей, проникающим через окно. Так стало гораздо легче и спокойнее. Патрик облегченно выдохнул и торопливо перевернулся на спину, наблюдая за тем, как Роб возвращается, приближаясь к нему, словно ожившая древнегреческая статуя. – Что, член подставляешь? – усмехнулся он, становясь коленями на край кровати, от чего матрац ощутимо прогнулся. Патрик ничего такого не имел в виду, но ни ответить, ни порефлексировть по поводу недопонимания не успел – байкер ухватил его за щиколотку и рывком стянул ниже. Прижав обе его ноги к кровати, он облизнул тонкие губы, высунул язык и постучал о него чувствительной головкой. Грэйс приподнялся на локтях и как завороженный смотрел на заросшего щетиной здоровяка, во рту которого исчезал его член. Это было острое и невероятное удовольствие сразу по двум фронтам: с одной стороны, он едва сдерживал стоны от того, что вытворял с ним горячий язык, а с другой в его сознании словно наступило четвертое июля, и оно взрывалось цветными фейерверками, ведь он преодолел себя, сделал шаг и сейчас с ним происходило то, о чем несколько часов назад можно было только мечтать. – Нравится, целочка? – Роб приподнял голову и уставился на него, лениво гоняя напряженный член в кулаке, а затем сел. – Хочу, чтобы ты подо мной кончил. Переворачивайся. Патрик был готов, готов как никогда, так что сразу же исполнил приказ, стараясь не задеть байкера ногой. Он хотел встать на четвереньки, чтобы было удобнее, но Роб вновь с оттяжкой огрел его по заднице. – Нет, одеяло подоткни или подуху. Я трахаю так, что ты вряд ли на ногах удержишься. Байкер определенно был очень в себе уверен, и это заражало, заставляло безоговорочно верить ему и с еще большей силой предвкушать тот горячий секс, что у них сейчас будет. Запоздало пришла мысль, что после такого большого перерыва с таким здоровяком ему может быть нелегко, но Патрик постеснялся сказать об этом. Прозвище «целочка» и так уже начало прирастать к нему в их тандеме, и усугублять плохое впечатление он не хотел. Уже не в силах сдерживать сбившееся дыхание, Грэйс рывком откинул покрывало и, вытащив одну из подушек, переложил себе под живот. Получилось скромновато, так что он тут же пристроил на нее и вторую. Роб за его спиной соскочил с кровати, поднял с пола джинсы и, выхватив что-то из кармана, вернулся. Патрик опять почувствовал, как матрац прогибается под его весом, и на сей раз отчетливо ощутил восторг. Контраст с изящным, легким, томным Дином был впечатляющий, и Грэйс с каждой минутой получал от этого различия все больше удовольствия. Будто он только сейчас, спустя полтора года после расставания сбросил с себя остатки Динова влияния, стряхнул его образ и оказался готовым к тому, чтобы забыть его раз и навсегда. – Смазка есть? – поинтересовался Роб, одной рукой хватая его за бедро и подтаскивая поближе, так, что член коснулся ягодиц. – Эммм… – Патрик распахнул глаза и раздосадовано зажмурился. – Нет. А у тебя? Надо же быть таким дураком! Ведь не просто так шел в гей-бар и при том не позаботился о самых элементарных вещах. Хорошо еще, что у Роба оказались презервативы. – Бля, – отозвался байкер, на миг замерев. – Ну чёж, тогда прям так. Зад подними. «Прям так» Патрику не очень понравилось, но его уже потряхивать начало от возбуждения, и потому он послушно поднялся на четвереньки. Раздался звук плевка, и оккурат меж ягодиц оказалась влага, которую Роб принялся размазывать головкой члена. Он чуть толкнулся внутрь, и Грэйс инстинктивно сжался. – Может, я быстро сбегаю в ближайшую аптеку? – в сомнении предложил он. – А я все это время с торчащим хуем сидеть буду? – байкер снова плюнул, поводил головкой и надавил на вход. – Нет уж. Чувствуя наваливающийся сверху немалый вес, Патрик вынужден был лечь. Валик из подушек оказался как раз под низом живота, а сам Грэйс – с беззащитно вздернутой задницей. – Роб, погоди. Послушай. Тут такое дело… – начал было Патрик, уже готовый признаться, что в пассивной роли практически девственен, а в последнее время даже сам себя развлекать подобным образом перестал, чтобы душу не травить, но байкер подался бедрами вперед, и головка проскочила внутрь. Неподготовленные мышцы отреагировали резким сокращением и болью, от которой Патрик задохнулся и смог лишь впиться пальцами в простынь. – Тише-тише, парень. Не надо так зажиматься, – прошептал Роб ему на ухо и, пару раз шлепнув по ягодице, сжал ее пальцами, отводя в сторону. – Нет! Нет, подожди! – выдохнул Патрик, но член безжалостно двинулся глубже. Зажмурившись, Грэйс уткнулся в простынь и еще сильнее сжал кулаки. Это было нешуточно больно, и возбуждение стало предательски покидать тело, заставляя чувствовать все еще острее. Он надеялся, что сейчас байкер остановится, даст ему привыкнуть и расслабиться, но оказалось, что это было не всё. Роб снова качнул бедрами, и член вошел еще глубже, раздвигая стенки и обжигая огненной болью. Сознание уступило место животным инстинктам. Патрик вскрикнул и забился под Робом, всеми силами стараясь вывернуться. – Эй, эй! А ну хорош! – байкер сильнее навалился на него, сжал руками плечи, но Грэйс не сдавался. – Нет! Не надо! Прости, я не могу! Я передумал! Я не смогу! – затараторил он. Наконец-то плевать стало на плохой тон, на обещания, на чувства Роба. Все, чего Патрик хотел, это избавиться от распирающего его огромного члена и сбежать, вот только байкер не собирался его отпускать. – А ну замер! – рыкнул он, и тяжелый кулак впечатался в ребра Патрика справа, выбивая воздух из легких. Это подействовало как удар током. Грэйс замер даже не столько от боли, сколько от шока. Как бы оно ни складывалось, в глубине души он до последнего надеялся, что Роб, пусть и грубый хам, но при этом адекватный парень и ничего ему не сделает. Второй удар, уже совершенно не нужный, если учесть, что он прекратил сопротивление, окончательно развеял иллюзии. – Я не собираюсь просрать деньги за номер впустую, подрочить и ехать искать нового парня, – отчетливо произнес Роб ему на ухо, а потом с силой прижал за шкирку к кровати и вогнал член до конца. В те пару раз, когда Патрик нашел в себе силы и смог уговорить Дина взять его, остались в памяти как не самые приятные моменты, но лишь потому, что он чувствовал себя неуютно, сам же член Дина, как и те овощи, что Патрик использовал для самопознания в совсем юном возрасте были вполне комфортного размера и не причиняли неудобств. У Роба был огромный член, и он вбивался до самого основания с шлепком о ягодицы, словно на кол насаживал. Кровать ритмично и яростно грохала изголовьем о стену, Патрик жмурился и сжимал кулаки. Все, что он мог, это уговаривать себя потерпеть, ведь это не может продлиться долго. Минуты три, может пять. Но в трех минутах было сто восемьдесят секунд, а в пяти и того триста, и на каждую приходилась одна мощная фрикция, а он едва сдерживался, чтобы не скулить от каждой из них. Еще чуть-чуть… Еще немного… Хуже быть не может… Но Роб зарычал, как настоящий зверь, перехватил его за шею, и оказалось, что может. Теперь Патрик задыхался, а байкер трахал его и шептал, словно заведенный: – Да, парень! Да. Да. Да. Да… Когда все закончилось, и Роб слез с него, Патрик остался лежать без движения. От напряжения все тело ломило, а в голову словно ваты напихали. «Вставай, – убеждал он себя. – Поднимайся, надо убираться. Черт! Хоть прикройся…» Но тело перестало отзываться на команды, будто паралич разбил. Он слышал, как Роб ходит по комнате, как собирает вещи и одевается, и ему ничего не хотелось так сильно как оказаться подальше от этого ублюдка, но Патрик не мог преодолеть невидимый барьер, пока кровать не прогнулась от веса байкера и вкрадчивый голос не произнес: – Эй, парень, ты как? Рука коснулась плеча, и Грэйс вздрогнул всем телом, завозился, переворачиваясь на бок и стараясь подтянуть плохо слушающиеся ноги. – Все хорошо? Все ведь нормально? Мы с тобой немножко увлеклись, но никто не пострадал, так? Да, парень? – Роб еще раз потормошил его за плечо и отодвинулся, давая возможность сесть и спустить ноги на пол. – Да. Да, конечно, – торопливо согласился Грэйс, даже не особо вслушиваясь, и заозирался в поисках одежды. – Может, останешься? Примешь душ, в кровати поваляешься. У нас еще пара часов оплачена. Вот тут Патрик очень точно понял, о чем ему говорят. – Нет! – выпалил он и замер под внимательным, каким-то оценивающим взглядом Роба. Казалось, тот размышляет над тем, не опасно ли ему отпускать Патрика, после того, что сделал с ним, не пойдет ли он в полицию. Ощущение, что все худшее позади, как рукой сняло. Грэйса опять бросило в жар и пришлось очень постараться, чтобы изобразить спокойствие. – Я ужасно устал, но спать люблю дома. Никаких обид, Роб. У нас с тобой просто… просто темперамент разный. Я пойду. Патрик попытался подняться на ноги, и когда байкер сжал его плечо, удерживая в сидячем положении, ощутил страх, гораздо сильнее того, что почувствовал, когда понял, что драть его будут жестко и безжалостно. «Господи, пожалуйста, пусть он просто даст мне уйти! Ведь он может вырубить меня одним ударом, а потом задушить и выбросить где-нибудь в лесу!» – Окей. Тогда давай подброшу, – Роб что-то решил для себя и убрал руку, чем Патрик немедленно воспользовался, вскочив на ноги и принимаясь судорожно одеваться. Он очень старался не делать резких движений, чтобы не спровоцировать, но бороться с паникой было невероятно трудно. – Нет-нет, спасибо. Я пройдусь. Он уже натягивал джинсовую куртку, когда байкер, порывшись в карманах куртки, добыл несколько мятых купюр и протянул ему. – Вот, держи. В качестве компенсации. Патрик не помнил, как вылетел из отеля на улицу. Кажется, Роб пытался сказать еще что-то, но он не слушал. Догнать его не составило бы труда, но байкер не стал, и это было единственным, за что Патрик был ему благодарен. За один вечер им успели жестоко попользоваться, напугать до полусмерти и предложить деньги за секс, словно он проститутка. Ну что ж, ему ведь двадцать один. Чем не разгульный образ жизни полностью и бесповоротно совершеннолетнего? Патрик механически шел по улицам, едва понимая, куда держит путь. Каждый шаг отдавался саднящей болью сзади, правый бок ныл, левый уголок губ немилосердно щипало, но он все продолжал прикасаться к нему кончиком языка. Сам виноват. Только сам. Роб ведь не тащил его силой. Нужно было думать головой, хоть немного разбираться в людях, прежде чем доверять им. В конце концов, неплохой урок, он еще легко отделался. И только омерзительное осознание, что сегодня он был жертвой, испуганной, загнанной, боящейся оказать сопротивление, не давало поверить, что этот опыт когда-нибудь забудется. – Эй, парень, сигаретки не найдется? – раздалось из темного проема между домами. Грэйс вздрогнул всем телом и даже всматриваться не стал. А еще он не стал думать о том, как будет выглядеть со стороны. Просто побежал вверх по улице, а там поймал такси, кинулся внутрь и, забившись к противоположной двери, назвал домашний адрес. ___________________________________ 1 фут = 0,28 метра, соответственно Роб прилично выше 183 см.