Будь здоров!

Ну вот не любит Дин просыпаться и никогда не любил. Особенно резко. Особенно из-за чего-то мокрого и холодного. Первой мыслью было: «Чёрт, я же запретил Сэму приводить собак!», но потом, когда сознание, затуманенное сном, начало просветляться, и он отчётливо вспомнил, что, собственно, происходило в последние несколько дней, сонливость как рукой сняло. И в то самое жалкое мгновение, пока он ещё не успел дёрнуться и подскочить на месте, в его руку впилась тонкая и весьма болезненно ощутимая игла. Нет, конечно, Дин Винчестер — брутальный мужчина, который постоянно сражается со всякой нечистью и не боится решительно ничего, уж точно не опасается всяких прививок и всего в таком духе, но в качестве будильника такая вещь явно не для него. Поэтому, угадайте-ка, кто свалился с кровати, чуть не сломав стоящий рядом табурет и почти доведя практически ни в чём не повинного ангела до инфаркта? Правильно, кто же ещё.  — Какого чёрта, Кас?!  — Прости, Дин, — испуганно пролепетал ангел, сжимая в ладони шприц. — просто у тебя снова поднялась температура, а я читал, что, если таблетки не помогают…  — Жаропонижающее нужно вколоть. — Закончил за него Дин. — Я, знаешь ли, тоже не вчера родился. Винчестер с трудом поднялся обратно на кровать. Голова больше не болела, но мышцы ныли, причём не хило. Кое-как устроившись под одеялом, он уже был готов вновь провалиться в желанный сон, но Кастиэль нерешительно протянул ему небольшой комочек ваты. Ишь ты, какой заботливый. Нехотя улыбнувшись, Дин принял этот маленький пушистый шарик и приложил его к ранке, хотя ему бы больше хотелось разорвать его на маленькие кусочки и кинуть ангелу в лицо. Настроение, которого и так не было, оказалось испорченным с самого утра. Или… стоп. Бросив беглый взгляд на окно, Дин понял, что сейчас явно не утро. Скорее, часов шесть вечера. Сумерки. Но ведь, когда он засыпал, было одиннадцать утра! Он ведь не мог проспать весь день. Хотя… он же болеет. Ему можно простить. А что самое интересное, это то, что он всё ещё не выспался.  — Дин… К охотнику приблизилась чашка с горячим чёрным чаем с лимоном. Ладно, всё равно заснуть ему сейчас не удастся. Дин берёт чашку в руку и начинает пить медленными глотками, мрачно пялясь в одну точку, а Кас… он просто сел на свой стул и стал смотреть на Дина. Первые пять минут всё было прекрасно. А потом тишина начала нагнетать. А затем она стала неловкой. А Дин ненавидит неловкую тишину. Хм, смотрите-ка, голова больше не болит, и настроение хуже некуда, почему бы не покричать немного?  — Чего ты на меня так смотришь, а?  — Дин, я…  — Что, ты? Не смотришь? А вот очень даже и смотришь, представь себе!  — А на что мне ещё смотреть?  — Да на что угодно, мало предметов в комнате? Надо же, а иногда вести себя как баба, очень даже прикольно. Продолжаем спектакль. Что-то в глазах двоится.  — Ну и чего ты молчишь? Сказать нечего? Хех, весело.  — Дин, ты хорошо себя чувствуешь?  — Да я давно себя так хорошо не чувствовпл! Чувстл. Чустовал… чувствовал!  — Ты уверен?  — Да на все сто! Возможно ему кажется, но, вроде, он ведёт себя… Как под кайфом. Странно.  — Дин, я всё-таки не думаю, что ты…  — Думаешь, не думаешь… Достал, определись уже! — Пока Кастиэль соображал, что происходит и как ему на это отвечать, Винчестер решил элегантно продолжить. — Так, вали отсюда, слышишь? Проваливай, ты меня раздражаешь! Хватит так на меня смотреть, пакуй штанишки и пошёл вон отсюда, с глаз моих подальше! У-хо-ди! Кастиэль застыл на месте. Открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же его закрыл. А потом опустил глаза, медленно развернулся и вышел за дверь. А Дин начал хихикать, ощущая, что он пьян или вроде того. А потом взял в руку чашку с остатками чая и подумал, что было бы здорово вылить его на пол. И вылил, продолжая хихикать. Действительно, почему бы и нет. Прошло десять минут или, может быть, двадцать, а Дин всё ещё хихикал. Заметьте, не смеялся, не посмеивался, а именно хихикал. Странно видеть хихикающего Дина Винчестера. Да никто и не видел. Кажется. И Дин начал дремать, бормоча какой-то бред и решительно не замечая, что часть чая, который он вылил на пол, растеклась по его плечу. А потом, спустя десять минут или, может, пятнадцать, вернулся Кас. Быстро проверил температуру, вытер чай, даже сменил Винчестеру футболку, шепча успокаивающие слова, пока Дин оправдывался заплетающимся языком и говорил о том, что не хотел его обидеть и вообще его сейчас не стоит слушать, потому что он не понимает, что происходит и это ему совсем не нравится. Кастиэль тихо говорил, что сам виноват, мысленно проклиная себя за всё это. За то, что давал Дину так много лекарств, что у него началась передозировка, за то, что бросил его в таком состоянии, думая, что Дин говорит серьёзно и не стразу понял, что всё так плохо. За то, что Дин чёртовых двадцать минут пролежал в полном одиночестве, когда у него в любой момент могла пойти пена изо рта или, что там происходит при передозировке медикаментами, в то время, как его «защитник и наблюдатель» стоял неподалёку на улице и, как сопливая школьница, размышлял над тем, что же случилось. Он такой глупый. Слишком глупый. И безответственный. И Дин мог умереть. Из-за него. Дин размеренно задышал, проваливаясь в глубокий сон без сновидений, а его горе-хранитель просто остался стоять над ним, продолжая мысленно проклинать себя и обещая мирно спящему перед ним подопечному, что больше не допустит, чтобы с ним случилось что-то подобное. Что он больше не сотворит с ним такое. На город медленно опускалась ночь, окрашивая номер в холодные тона, а ангел продолжал стоять над охотником, охраняя его сон, и его не отпускало совершенно не нравящееся ему предчувствие того, что дальше будет хуже. Ужасный вечер подходил к концу, уступая место началу нового дня, который обещал быть отнюдь не радостным.