Генеральский кот. Поступь Хаоса

      Это было похоже на фантомный сон: Он плавал в мутном мареве, состоящем из голых инстинктов, эмоций (преимущественно положительных), и это могло бы продолжаться бесконечно. Но мелькнуло любопытство, через мгновение всё кругом заполонила паника, а следом смутно знакомый образ, не то голос, не то запах, а может ещё что-то, словно крючок зацепился за его сознание и потянул прочь из мутного мирка.       Первый осознанный образ — чёрный сопящий шлем напротив. Голова, сокрытая под этим шлемом слегка наклонилась набок, словно оценивая или пытаясь что-то вспомнить. Следующее, что Он осознал, этот человек напротив много крупнее Его самого, более того, собственное тело ощущалось маленьким, мохнатым и словно парализованным. Необъяснимая тревога (или инстинкт?) заставляла покорно висеть в чужих руках и не рыпаться. Между тем игра в гляделки с затянутым в чёрное человеком продолжалась, пока издалека не донёсся знакомый набор звуков. Он отозвался в сознании слабыми визуальными и тактильными образами. Приятными.       К ним приблизился второй человек. Первый развернулся к пришедшему лицом, и Он успел мазнуть по нему взглядом. Высокая тонкая фигура, затянутая в совершенно другой, но такой же чёрный костюм, с бело-рыжей головой казалась до боли знакомой и… родной? Но перед взором вновь был лишь скучный коридор и шлем, от которого было нереально отвести взгляд. То, что скрывалось под маской, инстинктивно ощущалось чем-то важным.       «Нужно заглянуть под маску», — это была первая осознанная мысль, мелькнувшая в маленькой кошачьей голове.       Но бросив пару ядовитых фраз, человек в маске передал Его на руки второму. Маленькое всё ещё парализованное страхом тельце тут же было прижато к груди, от чего по нему начало расползаться тепло и умиротворение. Люди обменялись ещё парой слов, но вскоре рыжий человек понёс его куда-то, приговаривая:       — Всё хорошо, Миллисент, всё позади, не бойся, — мягкий приглушенный голос успокаивал.       В кошачьей голове мелькнула мысль: «Миллисент? Так звучит моё имя? Такое неуместное? Какой недоумок его мне дал? Но почему оно кажется и родным и чужим? Словно есть ещё одно, с которым я жил много дольше?»       Между тем шаги продолжались. Мерное покачивание умиротворяло. Их словно общее учащённое сердцебиение постепенно замедлялось, приходя в норму. Мужчина остановился, что-то запикало под его пальцами, и они вошли в небольшое помещение, заполненное родными запахами. «Дом. Я здесь рос?» Но тут ему бесцеремонно отодвинули в сторону заднюю лапу, заглядывая под хвост. В голове мелькнуло «Какого…?» но слово, продолжающее фразу не обнаружилось.       — И впрямь кот, — в голосе мужчины мелькнула досада. — Полгода растить котёнка, и не разглядеть внушительных яиц. Если я также упущу из виду какие-нибудь «яйца» Сопротивления, хана и моей карьере, и жизням многих подчинённых. Нужно быть внимательнее.       «Кот? Что-то знакомое, нужно лишь вспомнить. Ах да, точно. Самец одного из популярных видов домашних питомцев. А прежде этот рыжий считал меня самкой? И он растил меня полгода? Он странный. Но, во всяком случае, ясно, почему его голос и запах кажутся такими родными».       Его поставили на стол, погладили, от чего тело отозвалось узнаванием и совершенно рефлекторным неконтролируемым мурчанием, и поцеловали в лоб. Одна его половина скривилась и завозмущалась, но вторая наслаждалась этой лаской и жаждала продолжения. Бледное лицо с едва заметными веснушками, обрамлённое рыжими прядями, едва мелькнувшее перед глазами, вызвало в памяти новые образы.       Вот Он засыпает и просыпается в тёплых объятиях рыжего мужчины, ест из его рук, играет с ним, сидит на его спине, пока тот часами изучает и разрабатывает документацию, и ощущает себя невероятно счастливым, словно внутрь посадили огонёк, который светит ярче лишь вблизи этого высокого мужчины. Хакс. Точно, его зовут генерал Армитаж Хакс. Но стоит в мыслях мелькнуть воинскому званию, как пробуждается вторая грань сознания. Она уверена, что нежность и привязанность несут лишь боль, а потому недопустимы.       Словно сквозь вату донеслись крики Хакса из-за двери. Тот звал кушать. Миллисент постарался встать, но страх ещё не до конца отпустил, и лапы не слушались. С бурчанием мужчины про унизительность женской клички животное было всецело согласно. «Может, теперь он придумает имя уместнее?»       Его вновь подняли, приласкали и поставили у самой миски. Запах показался знакомым. В голове мелькнуло «вкусно», и он принялся кушать. Еда это хорошо, но нужно спрятаться в безопасное место, успокоиться, всё обдумать. Из глубин памяти всплыли знания о помещении. Под огромным мягким лежбищем человека спрятан его домик, безопасный и неприкосновенный. Стоило еде кончиться, всё ещё трясущиеся от нервов лапы сами вывели его к контейнеру. Лежанка была удобной, но чего-то не хватало.       — Сегодня спишь у себя? Ко мне не пойдёшь? — голос человека буквально фонил разочарованием, беспокойством и слабо скрытой обидой. Видимо, тот слишком привык спать со своим домашним питомцем.       Но сознанию, названному Миллисент требовалось уединение, чтобы разобраться в себе, в мешанине образов и воспоминаний, вырвавшихся отчего-то именно сегодня наружу. Покопавшись в памяти, он не смог найти ни одного случая, когда он оказывался вне этих пропахших им и Хаксом помещений. Значит, катализатором «это ещё что за слово? Откуда оно?» мог стать выход из их конуры. Но самым первым он осознал шлем на голове того странного мужчины. Сейчас, не парализованный ужасом разум пытался оценить своего первого визави. От мужчины исходило ощущение силы, слишком внушительной, чтобы встречаться у многих, но словно когда-то принадлежавшей и Ему самому, она пронизывала пространство вокруг, почти ощутимая. Он явно переволновался. Нужно отдохнуть, а утром на свежую голову разобраться.       Наверху всё возился человек, да и сам кот не мог уснуть. Наконец всё осознанное было плавно вытеснено сначала усталостью, а потом и инстинктами. Пушистое тело привычно прыгнуло на привычное тёплое место, свернулось в клубок и замурчало, быстро уходя в объятия Морфея.