Укротитель мальков

      Юный самец обреченно вошел в комнату. Какая досада! Он буквально чуть-чуть не успел… Нега поймала его на границе территории и развернула обратно со словами:       — Тренироваться не желаешь, так хоть что-то полезное сделай!       — Старшая, это ведь не для самца занятие… — попытался возразить подросток.       — Ну, что теперь? — фыркнула Матриарх. — Копьем махать ты тоже не хочешь.       — Да я не то, что не хочу… Матушка…       — Матушка в курсе, где ты сейчас должен быть, — сердито оборвала его самка. — Живо дуй в детскую!       И вот теперь Сумрак стоял в дверях и со страдальческим выражением созерцал полтора десятка копошащихся мальков. Сумраку было шестнадцать, и по иронии судьбы он являлся самой востребованной в гареме нянькой…       Сначала это было даже забавно. Мальки — вообще-то потрясающе уморительные создания. Неуклюжие, неугомонные, пузатые, смешно пищащие, до жути самодеятельные и невероятно изобретательные. Впервые он познакомился с ними в семь лет, когда Сейша по ошибке забрала его в женскую учебную группу, сослепу не отличив от сестер, с которыми Сумрак в тот момент играл. Тот день запомнился ему навсегда. Сумрак, по наивности своей и из уважения к Старшей, решивший, что так и надо, покорно научился шить наволочки, готовить традиционные жертвоприношения, отличать слабительную траву от снотворной, а также правильно держать мальков. Пока сын Грозы постигал все эти премудрости, Загадка сбилась с ног в его поисках. В учебную беседку она заглянула по чистой случайности и тут же умилилась зрелищем: юный самец самозабвенно развлекал двух новорожденных детенышей, пока его сестрички страдали от укусов и неконтролируемого детского визга, безуспешно пытаясь справиться с вверенным Сейшей молодняком.       Узнав о своей ошибке, Сейша долго негодовала, что до Главы гарема, то она лишь посмеялась и забрала сына к его величайшему неудовольствию. А через некоторое время заскучавший Сумрак прибился к компании старших сестер, оставленных присматривать за мальками и добровольно попросился им в помощники. С изумлением глядя, насколько охотно этот странный самец возится с молодняком, девчонки быстро смекнули свою выгоду и далее уже бессовестно эксплуатировали брата всякий раз, когда исполнение воспитательных обязанностей, возложенное на них Старшими, начинало надоедать. С годами это стало случаться все чаще и чаще…       Как ни странно, Загадка не только ничего не имела против, но и сама поддерживала данные неоднозначные начинания. Когда же подросший сын впервые начал задаваться вопросом, а что это его единокровные братья никогда не появляются в детской и не дежурят в инкубаторе, она ловко парировала: «Зато, ты растешь ответственным, а они — нет». Впрочем, Сумрака это успокоило ненадолго, ибо другие сыновья Грозы быстро просветили его в том, кем именно он растет.       Но отпираться было поздно, сестры теперь постоянно рассчитывали на его помощь, и послушный молодой самец просто не мог им отказать. Тем более, что присматривать за детенышами у него действительно получалось просто отменно. Никто из них ни разу не потерялся при нем на прогулке, не сожрал ничего несъедобного и даже не расшибся в кровь, хотя уследить за деятельными мальками подчас было практически нереально. В присутствии Сумрака молодняк не капризничал, не кусался и не орал, а спокойно играл, либо грыз что-то дозволенное. Такой вот наблюдался феномен…       — И где тебя носило? — недовольно прострекотала Дар, одна из дочек Сияния. Обалдеть, они уже относятся к его помощи, как к должному…       — Тренировался, — Сумрак решил на этот раз не возмущаться. Во-первых, с Дар препираться все равно было бесполезно, а во-вторых, у сестры и впрямь имелась веская причина потребовать подменить ее: уже через несколько часов в Храме должно было состояться ежегодное чествования Белой Матушки. Зимой, когда заканчивался выход мальков, все жены и девы устремлялись в прибежище культа, дабы воздать хвалу богине-матери, возблагодарить ее за новое потомство и попросить о благословлении на грядущее. Для самок этот праздник представлял собой важное событие, и никто из них не хотел его пропускать, даже самые юные особы. Мальков на время отсутствия женского населения гарема, как правило, просто запирали в детских помещениях или, в случае хорошей погоды, на прогулочных площадках, представляющих собой некое подобие закрытых вольеров в тенистых уголках сада, и детеныши несколько часов вполне успешно развлекали друг друга самостоятельно. Однако, для чего было рисковать, оставляя молодняк без присмотра, когда имелся Сумрак?       — Уж, если врешь, то хоть ври что-нибудь правдоподобное, — фыркнула Дар, поднимаясь и вручая брату одного из мальков, как бы передавая таким образом свои полномочия. Сумрак лишь вздохнул.       — Удачно отпраздновать, — буркнул он, перехватывая вверенного карапуза поудобнее. Малыш тут же обхватил его ручками за шею и будто бы специально рыгнул прямо в ухо. Очевидно, молодняк совсем недавно изволил откушать, а значит, совсем скоро мальков должно было потянуть в сон. Какое все-таки счастье, что Сумрака хотя бы кормить эту мелочь не заставляли… Ну, это уже был бы, конечно, просто край…       Напоследок дав юнцу несколько наставлений, Дар спешно удалилась прихорашиваться перед походом в Храм, а сын Грозы, делать нечего, взял на себя нелегкую роль воспитателя. Надо сказать, здесь был собран отнюдь не весь приплод. В год гарем отца приносил от пятидесяти до ста детенышей, и уследить за всеми в одиночку не представлялось возможным, впрочем, этого и не требовалось. Под ответственность Сумрака оставили лишь самых слабеньких и последышей, вылупившиеся позже остальных, остальные же преспокойно резвились на улице за надежным ограждением. Так на его руках сейчас оказался сын Сейши, торжественно «закрывший» период инкубации кладок. Сумрак, кстати, наблюдал сам процесс его рождения — ох и долго же малек выкарабкивался…       Проводив сестру, вновь назначенный дежурный проследовал в центр комнаты и расположился на мягкой горке подушек, что прежде занимала Дар. Детеныши, заинтересованно воркуя, сразу стали сползаться к нему — кто-то из них хотел, чтобы его приласкали, а кто-то преследовал цель попробовать новую няньку на зуб, иные же явно намеревались уточнить, а не будут ли сейчас еще кормить?       Большинство этих мальков пока что оставались безымянными. Имена давались как правило лишь тогда, когда молодняк начинал показывать характер, и иногда это происходило достаточно поздно, ближе к годовалому возрасту. Впрочем, некоторые самки называли детенышей сразу после рождения, считая, что правильное имя наоборот может сформировать желаемые качества будущего воина или производительницы. Ну, то спорный был вопрос… Та же, например, Дар была по нраву своему отнюдь не подарок.       Две микроскопические сестренки вскарабкались на колени Сумрака и уютненько свернулись на них клубочком, ожидая, что им почешут спинку; отпрыск Сейши так и висел на шее, принявшись теперь слюнявить самцу гриву. Придерживая младшенького одной рукой, Сумрак по очереди стал гладить разнежившихся дочек Сияния, а его ноги уже осаждало еще шестеро мальков, и трое подкрадывались со спины. Через некоторое время «осада» закономерно кончилась тем, что Сумарка повалили навзничь и попытались разобрать на запчасти. Но сыну Грозы было не привыкать.       — Что ж вы не угомонитесь-то никак? — вяло сопротивляясь мальковым нападкам и лишь подогревая тем самым интерес детенышей, подумал вслух юный самец. Похоже, Дар пожадничала или поторопилась, не позволив подопечным наесться как следует, иначе они бы все уже начали дружно клевать носами. Что ж, значит ради крепкого сна предстояло их как следует измотать.       Выбравшись из общей кучи-малы, Сумрак отыскал подходящую веревочку среди оставленного рукодельничавшими здесь самками хлама, после чего извлек давным-давно завалявшийся у него пучок перьев, все еще отчетливо хранящих запах дичи, и умело связал его, закрепив на одном конце шнура. После этого подросток взялся за свободный конец и потряс игрушкой в воздухе, привлекая внимание мальков. Пятнадцать пар блестящих гляделок в миг обратились на него и разом сфокусировались на «добыче».       — А, ну, кто первый поймает? –воскликнул Сумрак и кинулся в противоположный конец детской, волоча за собой по полу перьевой помпон. Вся орава, вереща и толкаясь, незамедлительно кинулась за ним. Ну, как, кинулась… Ходить полноценно могли лишь шестеро из детенышей, остальные пока перемещались ползком, либо забавными перебежками то на двух конечностях, то на четырех. И тем смешнее выглядели их попытки догнать нехитрую игрушку. Подождав, когда мальки максимально приблизятся, молодой самец ловко обогнул их, пронеся «добычу» на веревке прямо над хищно задранными вверх жвалками и безуспешно царапающими воздух когтистыми ручками, после чего побежал в другой конец помещения, продолжая дразнить молодняк игрушкой. Детеныши с восторженным визгом повернули вслед за ним и, спотыкаясь, понеслись ловить «дичь». Самая маленькая самочка отстала и приготовилась зареветь от обиды, но вновь пробегающий мимо Сумрак успел схватить ее на руки, заставляя таким образом забыть о погоне и переключиться на увлекательную «поездку». Наблюдая свысока за маневрами, совершаемыми стаей других карапузов, малышка радостно застрекотала, и сын Грозы продолжил бегать по детской уже с ней подмышкой, безумно веселя тем самым младшую сестренку. Остальные детеныши стали дальше с энтузиазмом ловить игрушку, стремясь как можно скорее взять первенство в этом странном соревновании. Боги, им никогда не надоедало это глупое развлечение! Глядя на дурачащийся молодняк, Сумрак от души хохотал, уже забыв о том, с какой неохотой шел сюда недавно. А, когда под конец игрушка была отдана малькам на растерзание, и перья полетели во все стороны, ему и вовсе пришлось усесться в сторонке, где он начал покатываться со смеху — будущие охотники настолько комично расправлялись с помпоном, что любо-дорого было взглянуть. Они отбирали игрушку друг у друга, чихая и отплевываясь от попавшего в пасть пуха, но не отступая и пытаясь урвать клочок побольше. Наблюдая за этой возней, Сумрак достал из поясной сумки остаток перьев и высыпал на мальков сверху. Что тут началось! Ажиотаж по дележке «добычи» достиг своего пика. Неловко пытаясь набрать побольше перьев своими маленькими ручками, детеныши роняли их, подбирали снова, набивали от жадности рты, кашляли и вновь шли отвоевывать свою долю.       Наконец, утомившись, братишки и сестренки замедлились и начали зевать, пошатываясь на ходу. Этого Сумрак и добивался. Призывно заурчав, молодой самец, к слову, тоже немало набегавшийся, разместился поудобнее среди подушек, и мальки послушно направились к нему. Через несколько минут со стороны можно было наблюдать идеалистическую картину: подросток, тихо мурлыча, раскинулся на спине, а пятнадцать детенышей устроились вокруг него, прижавшись по бокам и образовав единую теплую, живую, сопящую массу. Самая мелкая самочка угнездилась на его животе, а ласковые сестренки зарылись в гриву по обеим сторонам головы Сумрака и в полусне перебирали вплетенные в нее цветные бусины.       Когда все были в сборе, Сумрак напоследок поднял голову, окинув детскую внимательным взглядом и затем окончательно улегся, закрывая глаза и приобнимая своих подопечных обеими руками. После игры «в добычу» кругом настал полный разгром, но это сына Грозы не волновало — вот придут старшие сестры со своего дурацкого праздника, пусть и прибирают. А он на сегодня свою задачу выполнил.       В угомонившейся детской воцарилась безмятежная тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием детенышей и их сонным воркованием. Через оконные витражи струился мягкий приглушенный свет, приятно подкрашенный в теплые оттенки. Лежать было мягко и уютно, даже гулять сейчас уже не хотелось — настолько стало спокойно и хорошо.       Дневной отдых, так презираемый бестолковыми сверстниками Сумрака, всегда являлся неотъемлемой частью распорядка дня последнего. Обычно сын Грозы дремал в это время где-нибудь на дереве, но, в принципе, и здесь, с мальками, тоже было не так плохо. От них исходило такое концентрированное обожание и доверие, что прямо физически ощущалось — Сумраку это необъяснимо нравилось. Он, что ли, важность какую-то свою чувствовал… И нужность. И что-то еще непонятное… И, хоть не мужским считалось делом за детенышами присматривать, в такие минуты как-то забывалось об этом…