The Consort

Микки ненавидел утро. Он презирал их еще в детстве. Но теперь, когда он стал рабом — рабом самого привилегированного короля; он ненавидел саму концепцию «дня» — того, что начиналось с первыми лучами солнца. И нет, он не драматичен. Утро означало, что он должен подготовиться к предстоящему дню. Подготовиться — означает приступить к выполнению своих обязанностей, одна из которых — принятие ванн. Это не обычное принятие ванн, как искупаться в ручье, а затем натереться маслами и солями. Нет, его жизнь не так проста. Микки подчинялся строгому приказу короля быть чистыми — везде. Каждая частичка его тела должна была быть розовой. Без исключений. Сегодня, по какой-то нечестивой и, скорее всего, бессмысленной причине, альфа-король решил помочь ему. — М-м-м, — рука Йена невесомо поглаживала прозрачно-белые доказательства сексуальных утех на коже Микки: — Это стыдно, что ты такой грязный сейчас. Но мне так нравится видеть тебя в моей сперме, Мик. Микки не мог подавить в себе фырканье. — Конечно тебе нравится. Это твое альфа-дерьмо, помечаешь территорию. Я не собираюсь ходить в этом дерьме. Черт, чешется адски, — специальной гвоздичной водой брюнет смазывал свои чувствительные соски. — Прекрасно, — альфа смирился с непреклонностью парня. — Давай, пойдем, надо тебя вымыть. Их ждала целая огромная ванна горячей воды. Как правило, Йен к этому времени уже уходил, ​​а вода становилась холодной, когда Микки собирался принять ванну. Раб использует воду своего хозяина только для купания. Он нервно переступал с ноги на ногу, стоя рядом с латунной ванной. Йен проскользнул в нее с непринужденной легкостью. Румянец расцвел на его бледной обнаженной плоти, заставляя веснушки темнеть. Во рту у Микки пересохло. Нельзя отрицать, что их король — его король — то ещё зрелище. Полотно бледной кожи было усеяно (и он всегда отрицает это) очаровательными веснушками, которые подобны созвездиям. Он хотел проследить все эти узоры своим языком. — Мик? Голос Йена вырвал его из задумчивости. Микки с отвращением оторвал взгляд от пены. — Глупо, глупо. Мы не влезем вдвоем. Твои гребаные конечности занимают все пространство! Йен загадочно улыбнулся. Вода расплескалась вокруг, когда альфа передвинулся; теперь его колени прижались к краю ванны. — Ты не такой уж большой, Мик, — он рассмеялся, когда Микки нахмурился. — Залезай, либо я затащу сам твою задницу, и тогда у нас будет меньше воды, чтобы целомудренно скрыть твое тело, — ублюдок ухмыльнулся. — Я всегда могу приказать Калебу принести побольше горячей воды. Нет, блять, нет. Микки не подпустит эту бестолковую бету к своему… к Йену. — Отлично, — рявкнул он, ступая ногой в ванну. Тесно, но они-таки поместились. Вода поднялась выше его плеч, опасно приближаясь к краям. Их тела прижимались друг к другу, и между ними не было ни дюйма свободного пространства. Длинные конечности Йена окружали Микки со всех сторон; полу-стоящий член альфы был зажат в аккурат между половинок задницы омеги. Микки не был тупым. Он знал, что разврат — это часть сделки — это то, что неразрывно связывало его с Йеном. Ничего нового. Новым, однако, было то, как большие руки Йена двигались по его телу. Это не было тем самым — искрящимся, чем-то сверхъестественным, чудом. Нет, это просто было мягко и нежно, и Микки так часто притворялся, что не замечает тех же вещей ночами, в которые он разделял кровать с королем. Было в этом что-то — нечто большее, чем просто секс. Мыльная вода попала в глаз Микки, прежде чем его мысли получили дальнейшее развитие. Он инстинктивно дернулся, расплескивая воду вокруг себя. — Что за херня?! — Дерьмо, Мик! — Йен высвободился от веса омеги, чтобы добраться до сухого полотенца. — Прости! Прости! Черт, я никогда не делал этого раньше. Это выглядело так легко, когда Калеб это делал. Микки зарычал, прежде чем вообще смог остановить себя. Глупый, ебливый бета-мудак. Он нихуя не имел права прикасаться к Йену. И брюнет не заметил, что сказал все это вслух, пока его не обняли сильные руки. Йен хихикнул за его спиной. — Прозвучало так, будто ты ревнуешь меня… это приятно, — он промурлыкал последнее слово, высовывая язык, чтобы лизнуть Микки за ухом. — Это так приятно знать, — продолжал свои хвалебные речи альфа. — Моя потрясающая омега. Микки бессознательно прильнул к прикосновениям. Мило. За такое долгое время у него не было совсем ничего хорошего. Но, с Йеном, сидящим позади него, все плохое казалось таким далеким. Руки Йена творили настоящее волшебство. Раньше Микки должен был выполнять всю работу самостоятельно, но Йен взял все заботы на себя этим утром. Альфа зачерпнул полную руку соли, — больше, чем Микки когда-либо осмелился бы использовать на себе, — и осторожно втирал в кожу Микки, пока, потихоньку, вся его засохшая сперма не оказалась в воде. Это было отвратительно или, хотя бы, должно было быть. Соль мягко очищала нежную кожу Микки. Омега зашипел, когда соль попала на ранку на его плече — укус альфы. Это не было ново сейчас, но было ново всего несколько ночей назад. Не слушайте рассказы старых жен, когда они говорят, что альфа-слюна магическим образом исцеляет раны. Это дерьмо не реально. — Прости, — прошептал альфа, целуя плечо Микки. — Я еще раз попрошу целителей, чтобы тебя обмыли лечебным отваром. Микки лишь пожал плечами. — Без разницы. Просто заканчивай. Йен послушно подчинился (и кто из них для кого король?). Он взял в руки чашу, зачерпнул в нее воду и обмыл плечи Микки; чтобы смыть всю соль потребовалось еще несколько горстей воды. Рыжий аккуратно провел рукой по сырой коже, целуя все местечки, куда только мог дотянуться. И Микки с головой окунулся в эти ласки. Дальше в ход пошли масла — Йен вылил на руки почти всю баночку. Он нежно массировал верхнюю часть тела Микки, пока оно не стало невероятно мягким на ощупь. К тому времени омега находился уже в открытом космосе от потрясающих, расслабляющих ощущений. Микки задрожал, когда руки Йена опустились под воду, чтобы воздействовать на более интимные части его тела. Он знал, что эта часть будет следующей. Но это совсем не значит, что ему нравилось. В течение доли секунды он сжал колени, потому что эта часть процедуры всегда была тем, что он делал исключительно сам. — Микки, — в голосе альфы одновременно звучали мольба и предупреждение. — Ебать, — простонал Микки, когда его ноги вновь разъехались в стороны. — Пока нет, — поддразнил его Йен. Микки услышал улыбку в тоне альфы. — Поторопись, блять. Тебя там ждут старые задницы. Йен тихо зарычал. — Нахуй. Я их король. Если эти дерьмоголовые не согласны с моим распорядком дня, я не виноват. Микки засмеялся: ответ альфы прозвучал так, что живот брюнета уже разрывался от смеха. Руки Йена игриво сжали его член, заставляя его смех вылиться в страстный стон. К настоящему времени его тело было запрограмированно реагировать даже на самые легкие прикосновения альфы. — Хм-м, — притворно задумчиво произнес Йен. — Думаю, пришло время вымыть тебя внутри, м? Из Микки буквально вырывалось «нет». Он проглотил его, не желая проявлять больше слабости, чем он уже себе позволил. Это не первый его раз, но это не делает процесс менее сложным. Йен еще не видел эту сторону своего омеги. — Давай, рыжий лобок, — он заикался, пребывая в злости на самого себя, от того, как сильно дрожит его голос. — Давай сделаем это. Йен усмехнулся от уха до уха. — Вот мой Микки. Никогда ничего не боится, — он подтолкнул омегу вперед достаточно, чтобы встать, изящно выходя из ванной. Это несправедливо, что всякие рыжие с длиннющими конечностями могли быть такими грациозными. Или, может быть, это просто Йен. — Поднимись, — приказал альфа, раскрывая в руках губчатую коричневую меховую ткань, которая предназначена только для короля. Если бы раньше Микки поиздевался над столь широким жестом, то теперь лишь кивнул. Некоторое время назад он узнал, что Йен не заботится так ни о каком другом мальчике из гарема. Йен — Йен — хулиган, с самым большим сердцем под шероховато-атласным альфа-экстерьером. Микки солжет, если скажет, что король не пробрался ему под кожу. — Спасибо. Не было необходимости поворачиваться и проверять, что Йен улыбнулся. Мик стоял к нему спиной, скрывая румяный красный цвет, выжигавший щеки. — Где ты обычно это делаешь? — спросил альфа. Мурашки пробежали по коже Микки, покрасневшему от чего-то большего, чем просто горячей ванны. — Там, — грубо ответил он, указывая на плюшевую скамеечку с ковром под ней. Эта ловушка уже предупредила омегу о том, что должно произойти. — На спину, — приказал король. — Что за б-блять?! — Микки резко обернулся, чтобы широко распахнутыми глазами взглянуть на Йена. — Ты из ума выжил? Нет! Я делаю это стоя на коленях. Не собираюсь ложиться на спину. Йен явно не впечатлился. — На спину, омега, — повторил он — голос сочился всей его силой, всем могуществом, звуча всего на октаву ниже. — Сделай это сам, или я сделаю за тебя. В любом случае, ты будешь лежать на спине, пока я наблюдаю, как твоя симпатичная попка жаждет моего внимания. Тебе выбирать, Михайло. Микки вздрогнул от этого тона. Его тело автоматически реагировало на альфу. Смазка уже потекла по ногам, независимо от того, как сильно он напряг задницу. Все это действо превратится в реку, стоит ему только расслабиться. Безмолвно, он опустился на коврик. Открытые балки на потолке внезапно стали для парня самой увлекательной вещью в мире. — Хорошо, — пробормотал Йен, рухнув коленями на мех. — Давай снимем это с тебя. Ты же не хочешь замарать полотенце? — альфа отодвинул ткань от тела Микки. Микки обвинял порыв холодного утреннего воздуха в своем шокированном состоянии, а не то, что между его разведенными в стороны ногами стоит сильный альфа. — Двигайся, — потребовал рыжий, — черт возьми, ты грёбаное совершенство. Йен взял три бурдюка*, лежащие рядом с ним. Всего три. В первом находилось масло и соль, во втором просто соль, а последний был наполнен водой. Ёмкости выглядели крошечными в руке Йена, но Микки знает, что чувствоваться они будут совсем не крошечными. — Расслабься, — тихо сказал король. — Это не тебя тут судорогами сводит! — отрезал Микки. — Просто, блять, сделай это. Со вздохом Йен открыл баночку с маслом и покрыл им пальцы и насадку бурдюка. Он разогрел масло, — потому что, ну, он ведь джентльмен, — прежде чем осторожно надавить масляными пальцами на отверстие Микки. — Бля-я-я-я-ять, — Микки выпустил теплое дыхание изо рта. Из него вытек поток смазки и смущения одновременно. — Йе-ен, — простонал омега, потому что, боже, прикосновения Йена такие потрясающие. — Так хорошо. Давай, еще. — Такой хороший для меня, Мик. Абсолютно великолепен. Микки дернулся, когда альфа ввел наконечник внутрь. Сразу же в него влился поток тепла. Судороги начались неожиданно, и он всхлипнул от боли. Постоянное давление в его кишечнике угрожает подавить всю его сущность чрезвычайно быстро. — Успокойся, — снова повторил Йен, прижимая ладонь к плоскому животу Микки. — Мне нужно, чтобы ты расслабился и позволил мне сделать это. Нам нужно, чтобы ты был чистым, и ты делаешь все хорошо, Микки, такой хороший для меня. Микки закусил нижнюю губу, чтобы не кричать. Его желудок надувается, когда начинает наполняться водой, растягиваясь настолько сильно, насколько это возможно без ребенка. Когда он будет беременен, он будет вдвое больше. Просто мысль о том, чтобы носить в себе детей короля-Йена, заставила его внутреннюю омегу мурлыкать. Щенки, он хочет их. Он хочет, чтобы их дети расхаживали по залам дворца. — Пятнадцать, — усмехнулся Йен. — Не меньше пятнадцати детей, Мик. Я заполню тебя, как только ты будешь готов к рождению деток. Мы будем заполнять пустые комнаты в замке нашими детьми. Микки мог только кивать, так как уже второй бурдюк наполнял его. Внутри себя он понимал, что позволил себе в этот раз больше, чем когда-либо, но он чувствовал себя так… по-другому. Пылкий взгляд Йена стремительно проник в его душу. Член омеги напрягся от всех этих мыслей. Альфа — этот ублюдок — наклонился и начал посасывать головку члена Микки. Спазм прошел по телу Микки с такой силой, что он пнул альфу в плечо. — Стой! Остановись! — умолял он, напрягая свой полный живот, когда изо всех сил пытался удержаться. Острая боль пронзила его внутренности. — Ах-х, блять! Но Йен уже был внутри, потирая стенки своей свободной рукой. — У тебя должны сейчас появиться омега-инстинкты для нападения на меня, — предупредил он, но в его словах не было тепла. — Наверное, тогда твое наказание будет зависеть от меня. Он вытащил наконечник бурдюка и пробрался уже одними пальцами внутрь. — Сожми меня, Мик. Не трать воду. Микки попытался. Он так сильно старался, что пот потек по лбу, а колени затряслись от напряжения. — Не отпускай, — сказал Йен, проталкивая палец глубже. — Я буду двигать внутри тебя пальцами. Не позволяй воде вылиться. И, пока я это делаю, я собираюсь повеселиться с твоим членом. Не кончай, просто держи мои пальцы. Не отпускай, пока я не скажу. Понял, Мик? Или же я потащу тебя на собрание, и продержу там до тех пор, пока ты не начнешь умолять меня. Тогда я заставлю кончать тебя перед всеми членами Совета, которые не могут меня там дождаться. Что скажешь? — Йен, пожалуйста, — тихо выдохнул Мик. Альфа вернулся к работе, потирая пальцем внутренности Микки, взбалтывая воду. Он посмотрел на Микки с самым невинным выражением лица, прежде чем до упора заглотить член омеги. Микки закричал; слезы полились из его глаз. Палец Йена продолжал настойчиво двигаться внутри него. Омега чувствовал, что жара рта короля может растопить его до состояния воды. Слишком много эмоций, но пока недостаточно. Пальцы ног впились мертвой хваткой в ковры, лежащие под ним. Пальцы и руки бесцельно цеплялись за что попало, пока не приземлились в светло-рыжие волосы альфы. Йен простонал свое одобрение, посылая импульсы через член Микки. Медленно, но верно, Йен удерживал Микки на краю, что казалось ебаной вечностью. Микки хотелось взорваться прямо здесь и сейчас. Он был уже не в состоянии контролировать мышцы своей задницы, из-за чего вода просачивалась наружу. Его яйца настолько напряглись, что вот-вот просто лопнут. Хочу, хочу — это пока все, о чем он может думать; все тело будто пронзают заряды тока. Йен присасывается к головке, и в рот его выливается немного молока. Омега разрывается между тем, чтобы сжать свою задницу и, блять, кончить. — Йен, — наполовину предупреждал наполовину умолял он: — Йен, черт побери, дай мне кончить. Король отрывается от члена. — Ты запачкаешь ковер. — Мне похер, ебаное твое лицо! Йен, в отместку, крепко сжал его яйца. — Это королевское лицо. — Альфа, — захныкал Микки, — позволь мне кончить. Йен ничего не ответил, но его лицо говорило само за себя — как ребенок, который первый раз видит снег. Его глаза сияли ярче Полярной звезды. Он наклонился над Микки, соприкасаясь с ним членами. — Отпусти меня, Мик, — прошептал он, вытаскивая палец, прежде чем проглотить крики Микки с поцелуем. Он очень глубоко поцеловал своего омегу. Все тело Микки застыло на полсекунды перед этим — слезы, молоко и смазка растеклись по всему полу. Оргазм делал его легкомысленным. Поцелуи Йена перехватывали дыхание. Однако, они все не переставали целоваться. Йен любил своим ртом ощущать каждую частичку Микки, и омега тайно любил рот короля. Теплая грязная вода просочилась-таки на ковер. Их животы покрыты были белым молоком Микки. Пот блестел на их телах в лучах раннего утреннего солнца. Это было время, когда люди только начинают просыпаться. Они оба выглядели более беспорядочно, чем когда только начали. Черт, а впереди был еще один длинный день. Микки действительно ненавидел утро.