Горе побежденным
2 июля 2018 г., 15:23
— Еще одна грязнокровка. Просыпайся, паршивка.
Грубый крик, пощечина. Довольно болезненная. Высокий незнакомец в черном балахоне схватил девушку за шиворот, грубо поставил на ноги, толкнул, заставляя идти вперед. Пленница беззвучно выругалась. Она слишком устала, зачем куда-то идти? Почему ее не добили авадой? Разве после победы Волан-де-Морта есть смысл жить? К тому же вот ноги заплетаются, тело болит. Хочется пить.
— Ну, пошла. Быстро.
Мужчина в маске был раздражен, его явно злила показная медлительность девчонки. Наверняка хотел веселиться, подлюга. Сторонники Темного Лорда прямо в замке гуляют. По крайней мере, громкие пьяные крики отчетливо слышались здесь. В маленьком внутреннем дворике замка. Надрались в хлам, песни поют. Пленников тоже, наверное, на банкет пригласили? Одному только Мордреду известно, что придет в лысую башку Темного Лорда. Мерлин, сколько убитых. Не поймешь, кто свой, кто чужой. Трупы свалены в кучи. В этих кучах могут лежать друзья, знакомые, преподаватели. Неужели никому не удалось спастись? Ровена Милостивая, пусть это будет не так.
— Какой смысл торопиться? — ехидно поинтересовалась Гермиона. — Неужели вашему Повелителю так не терпится увидеться с какой-то там грязнокровкой? Если нет, зачем тогда спешить? А если да, то ваш многоуважаемый Волан-де-Морт мог бы лично отыскать меня в Хогвартсе.
«Полуразрушенном Хогвартсе».
Хотела добавить она, но не стала, боясь допустить предательскую дрожь в голосе. Вот еще, глупость какая, показаться слабой перед этими подонками. Лучше умереть достойно, гордо посмотреть в лицо смерти, не склонив головы. Умереть по-гриффиндорски.
— Дерзкая дрянь… Да как ты посмела назвать нашего Господина по имени? Грязная потаскушка…
Если до этого Пожиратель был раздражен, то теперь он, несомненно, пришел в ярость. Удар коленом пришелся в живот. Боль пришла сразу. В глазах потемнело. Гермиона упала на каменные ступеньки, распахнула пошире рот, жадно втягивая воздух, словно маленькая морская рыбешка, безжалостно выброшенная волной на сушу.
— Мразь, сука, магловское отродье.
Снова удар кулаком в скулу, теперь в нос, смачный плевок в лицо. Лучше бы добил. Пусть бы добил. Все равно теперь прежней жизни не будет. Забавно. На небе по-прежнему светят звезды. Красивые, холодные. Им нет дела до жизни простых людей. Интересно, дадут ли ей дожить до утра, увидеть в последний раз солнце, полюбоваться последним в жизни рассветом пусть даже через решетчатое окно камеры.
— Поднимайся, грязнокровка. У Повелителя и его верных слуг сегодня праздник. Может, тебе тоже достанется часть внимания.
Ей помогли подняться. Бесцеремонно перекинули через плечо, умышленно небрежно, чтобы нижняя часть мантии задралась, демонстрируя всем желающим возможность рассмотреть стройные девичьи ноги. От Пожирателя ощутимо несло тяжелой смесью запахов, состоящей в основном, из пота, крови, алкоголя.
— Отпустите меня. Вы не можете. Я вам не мешок с картошкой, — отчаянно запротестовала девушка, бессильно колотя кулаками по спине врага.
Все тщетно.
— Не чирикай, пташка, — темный маг сильно ущипнул ее за щиколотку. — Сиди смирно, если не хочешь, чтобы я свернул тебе твою нежную шейку.
Угроза подействовала. Гермиона перестала трепыхаться, искренне надеясь, что ей предоставится лучший момент для бегства. О нет, она не сдастся, продолжит борьбу. Просто сейчас пока нужно подчиниться. Для пользы дела.
— Смазливая куколка. Ты я вижу с уловом, Уилкинс, — окликнул в вестибюле дружка бледный темноволосый Пожиратель с искривленным лицом.
Знакомый однако тип. Крайне неприятный.
— Ты, я вижу, тоже не страдаешь от скуки, Долохов, — спокойно ответил тот, кивнув в сторону напуганной полураздетой китаянки, жмущейся к мраморной колонне.
Антонин довольно рассмеялся, прижимая к себе скованную ужасом добычу. Свободной рукой он вертел в руках нож, с помощью которого лишал плачущую жертву последних остатков одежды.
— О да, — довольно кивнул Долохов. — Посмотри, как оживилась твоя подружка. Тоже, наверное, хочет поучаствовать.
Беспомощная Гермиона и вправду с новой силой задергалась в руках победителя, стремясь вырваться, помочь подруге любой ценой. Бедная Чжоу. Подумать только, как покраснела, с какой силой завизжала несчастная ровенкловка, когда пользуясь абсолютной безнаказанностью Долохов с садистским удовольствием сжал зубами ее сосок. Воистину правы древние галлы. Горе побежденным.
— Где наш Господин? — поинтересовался Уилкинс.
— Празднует в Большом Зале победу над Поттером, — оскалился довольный собеседник. — Этому мальчишке Барти улыбнулась удача. Прямо под ноги нашему хозяину бросил бессознательного ублюдка Поттеров. Да ты сам все увидишь. Свали только. Дай мне насладиться китаяночкой.
***
В Большом Зале было шумно. Не было больше плавающих в воздухе горящих свечей, факультетских столов. Не осталось той прежней беззаботной атмосферы. Не было доброго директора Дамблдора вместе с преподавателями. Зато появились новые стулья, кресла, диваны. Откуда они взялись, не хотелось даже думать. Мужчины в черных балахонах пили вино, коньяк, огневиски. Тискали бледных девиц старшекурсниц. Но, главное, с почтительным страхом смотрели на кресло директора, где восседал торжествующий Волан-де-Морт. Но Гермиону привлекло даже не возвышение, на котором вместо прежних профессоров сидели сейчас самые отбитые на голову Пожиратели. Но место у возвышения, где сейчас лежало несколько изуродованных обнаженных трупов.
Вот кастрированный, оставшийся без пальцев на руках и ногах бывший профессор по Защите от Темных Искусств бедняга Люпин, рядом с ним его молодая супруга, лишенная волос, ушей, глаз, с разорванными губами, на которых виднелась сперма. А вот профессор Макгонагал с выбитыми зубами, вырванным языком, лежит на полу рядом с собственными конечностями. Шевелится. Живая еще. Профессор Флитвик тоже живой, но теперь одноглазый безрукий калека, склонившейся над телом маленького Колина Криви.
— Негодяи, подонки, скоты, — не в силах совладать с собой Гермиона зарыдала, забилась в нервном припадке.
Слабая, беспомощная, не способная вступиться за товарищей. Ее собственную волшебную палочку проклятый Уилкинс сломал, лишил возможности защищаться. Теперь она на коленях, бьется в истерике перед Волан-де-Мортом, которому абсолютно безразличны слова какой-то девчонки. Победу свою он получил.
— Ублюдки, трусы, подонки, — кричала пленница, не надеясь на ответ.
Впрочем, последние слова, видимо, задели Беллатрикс, сидевшую по левую сторону от драгоценного повелителя.
— Мой лорд, позвольте мне лично закрыть рот маленькой шлюшке, — прошипела злобная фурия.
Волан-де-Морт покачал головой. На змеином лице отразилась гримаса жестокого удовольствия. Худощавый подросток в очках под его ногой забился сильнее, желая помочь подруге. Бедный Гарри что-то мычал, не в силах ничего сказать. Видимо, рот ему для надежности запечатали заклинанием Силенцио.
— О нет, моя храбрая Белла, на сегодня довольно жестокости, — холодно улыбнулся он. — Эта девица весьма недурна собой. Вполне вероятно кто-то из моих верных слуг захочет развлечься с ней. Быть может ты, Уилкинс?
Высокий Пожиратель помотал головой, скептически осматривая фигурку девушки. Брезгливо скривился. Видимо, остался недоволен.
— Э, нет. Простите, Мой Лорд, но я предпочитаю шлюшек погрудастее.
Отказ Волан-де-Морта не смутил.
— Хорошо, тогда может быть ты, Малфой?
Люциус, сидевший в высоком кресле и державший в руках бокал с эльфийским вином, невольно закашлялся, побледнел. Длинные пальцы чопорного аристократа задрожали.
— П-простите, Мой Лорд, — голос старшего Малфоя невольно дрогнул, впрочем Люциус быстро овладел собой. — Но как я могу оскорбить мою любимую жену, притащив в свой дом это чудовище?
Наследник Салазара Слизерина поскучнел, демонстративно зевнул. Кажется, блестящее развлечение, задуманное им, срывалось.
— Неужели никто не хочет научить грязнокровку правилам хорошего поведения?
— Позвольте мне, милорд.
В Большом Зале повисла напряженная тишина. Сторонники Темного Лорда с интересом наблюдали, чем обернется представление. Конечно, не все сторонники. А те еще, кто участвовал в пире, вместо того, чтобы, как Долохов или неутомимый Рабастан зажимать прелестных обитательниц замка где-то в углу. Барти, сидевший по правую сторону от своего обожаемого хозяина, плотоядным взглядом осматривал пленную девчонку. Даже ноздрями воздух втянул, стараясь вдохнуть аромат молодой девушки. Правда безуспешно. Молчание затянулось. Затем Темный Лорд объявил.
— Она твоя, Крауч. Можешь овладеть ей прямо здесь. В Хогвартсе найдется много мест для любовных парочек.
— Благодарю Вас, мой Лорд, — Барти упал на колени, целуя руку хозяина.
Быстрым движением языка темный волшебник облизал верхнюю губу, посылая своей жертве жестокий многообещающий взгляд. Очень многообещающий. Такой, что бедная Гермиона даже потеряла сознание, не выдержав новых, открывающихся перед ней перспектив.
