Пустой театр

Серый город не спит ночами. Город-крепость, в котором ни входа, ни выхода нет. Спасёт бесцветный город, разве что, цунами — только вот воды рядом нет. Может, её разнесут враги — но врага рядом нет. Лишь «друзья». Им плевать. В сером городе, городе пыли и смрада, где когда-то были красивые, белые стены, где когда-то цветными мелками дети на асфальте рисовали цветы — где когда-то свобода была так дорога, так ценились мгновения жизни — их всех заточили. Закрыли в бетонные стены. Город впитал весь тот страх, всю печаль, что таилась в душах, все те серые души без радости… и город стал серым, бездушным, пустым — но там слишком много людей, что висят между жизнью и смертью, что не знают, что за город, что за. В сером городе — нет эмоций. Разве что — отчаяние и все, пустота. Серый город — был скрыт от солнца, и всегда будет — тут нет никого, кто желал бы его изменить.

***

Сколько было солдат, мой король, двадцать тысяч, или, может быть, сорок, не прошу сосчитать, их лица сквозь время пропахли лишь мыслью, что можно когда-то им что-то начать, что можно смотреть, шить и плакать, курить неуютный табак и думать о вечном, о том, как пишет Шекспир, как лето сменяется в осень и ночи идут бесконечно-холодно, а звезды — смеют летать. В одних лишь мундирах, лишь на плакатах — на той, не цветной стороне — напишут о том, что все это — неправда, что ложь, и лишь в этом сомнений нет. Никто не найдёт той памятной осенью, что малина подсохла, а шиповник завял, перчатку любителя смокинга, дешёвых духов и сухого костра, что смеялся и выкидывал из песни слова. Посмотри, мой король, как все было — и спроси у себя, почему камин не горит, чертёж твой испорчен, а карты — сгорели в невечном огне, спроси, где ольха со сломанной веткой в саду, где твой взор и любовь, посмотри, что осталось, и найди — кто остался с тобой, кто не предал, не бросил, найди. А остался один, неуклюжий и старый, он остался с тобой — друг и враг и герой — все смешалось, остались лишь ложь и усталость — ты один в пустом замке, где огонь не горит.