Мир твоими глазами

      В лесу, где тихо и спокойно, если конечно не нагрянут враги, Итачи собирался с мыслями. Он любил уединение и лишь немногих впускал в свой мирок, не позволяя заходить далеко. Учиха сидел под деревом и вдыхал аромат листвы.       Кажется, что ничего такого не сделал. Он лишь предложил раздеться Саске и сравнить их тела. Но проблема была в мыслях, а не в самих действиях. Так о братьях не думают, хотя кто сказал, как надо? Разве существуют какие-то правила? Больше всего волновал Саске, с тех пор он к нему не пристает, как обычно — Итачи боялся потерять его доверие, а ещё больше быть ему не нужным. Итачи хотел бы побольше проводить с ним времени, даже сейчас он находился далеко от дома, после выполненной миссии. Он решил, что обязательно поговорит с братом. — Эх, если бы этого было достаточно, — тихо проговорил брюнет, пряча глаза под челкой. Ему понравилось трогать Саске, как тот трогает его, а их сердца двигаются в унисон. Хотелось быть ещё ближе и это желание росло с каждым днём.       Прошло полгода, а Итачи так и не поговорил с Саске, времени хватало только на привычное: «Привет», «Приятного аппетита», «Спокойной ночи». Его готовили к поступлению в ряды Анбу. «Почему все за меня решают?» — хоть Итачи был гением, но радости это приносило мало. Он устал от всего этого и хотел хотя бы щелкнуть оттото* в лоб.       Наконец, выходной. Лишь бы мама всё не испортила: «Саске, не приставай к брату, у него выходной», «Не мешай ему» и т.д.       Говорят, что матери чувствуют, что что-то не так, может поэтому она стремилась разлучить их?       Итачи всегда казалось, что мама против того, чтобы они общались. Только отец ставил его в пример брату, мама так не делала, она говорила, что Итачи особенный, но не с такой же гордостью, как будто не о собственном сыне. Итачи чувствовал, что мама любит больше Саске. Он это окончательно осознал, когда они решили сделать семейное фото. На этом фото он был в самом углу. Иногда он сомневался в том, что и отец любит его — «Я для него лишь надежда для клана».       Получается, что Микото огораживала Саске, прикрываясь заботой об Итачи — так он это видел. Неприятный осадок.       Итачи наведался к брату в комнату. Саске сейчас ставил фотографию в рамку, не подозревая, что в ней может быть что-то не так. — Нии-сан! — глаза Саске загорелись, он соскучился.       Итачи стало легче на душе. Его брат прежний, а он уже такого надумал. Только в глазах Саске он видел любовь, только он скучает по нему. — Помнишь, я обещал тебе, что помогу с тренировками? — начал Итачи. — Прости, раньше мне… — Мы пойдем тренироваться? — перебил его Саске. — Ты сам предлагаешь мне… Я готов! Начнём прямо сейчас. — Подожди, мы выйдем на тренировочный полигон, — Итачи не ожидал, что Саске так сильно обрадуется: — «Не много ему нужно для счастья». — Тогда пошли, — в глазах Саске был азарт.       Они быстро добрались, и Итачи показал Саске один приём с кунаем: — Видишь. Теперь сможешь повторить? — Смогу! — Саске нетерпеливо бросил кунай прямо в цель. — Хорошо, только тебе нужно быть спокойнее. У шиноби должна быть холодная голова. — Понял!       «Да ничего ты не понял» — вздохнул Итачи. Ему нравился этот живой огонь внутри Саске, его энергия, но шиноби должен уметь не только кунаи кидать, но и терпеливо ждать нужного момента, иначе лишний шаг мог стать роковой ошибкой. Итачи боялся дня, когда Саске вырастет и будет вступать в серьезные миссии. — Теперь усложним задачу. Для этого нужно встать в стойку.       Уже начало темнеть, а значит времени для тренировок осталось мало. Итачи подошёл вплотную к брату и слегка повернул ему руку. — Так будет легче.       От Саске исходил пожар или это лишь его воображение? Итачи было тепло. Но его наслаждение было недолгим… — Я начну.       В этот раз кунай оказался не в центре мишени. Саске сощурился и сжал губы. Итачи собирался сказать, что не так, хотя дело было в низком освещении, но это не важно — шиноби и ночью должен хорошо целиться. — Я попробую ещё раз, — сухо сказал Саске и поторопился снять с мишени кунай. — Подожди, не торопись, — Итачи казалось, что его брат слишком неосторожен: «А вдруг были бы поблизости враги, а он так бездумно идёт». — Стой.       В результате он его дёрнул и кунай упал, задев колено Саске. В свете заката была видна маленькая рана. — Нужно её обработать, — немедля сказал Итачи. — Ерунда, я сейчас ещё раз попробую и тогда всё получится, — не обращал внимания Саске. — Ты. Должен. Меня. Слушаться. Поэтому сядь, — Итачи надавил на плечи, и Саске послушно сел.       Старший Учиха глядел на эту ранку, и вид ему показался чертовски соблазнительным. Он ничего не мог с этим поделать. Итачи нагнулся и лизнул эту ранку языком, ощутив металлический привкус. Вся эта ситуация начала его возбуждать, а закат прибавлял таинственной атмосферы — об этом никто не узнает. Итачи начал лизать колено Саске, причмокивая место ранки, внизу живота яйца сильно гудели, и он незаметно помял их сквозь штаны. Саске не шевелился, а лицо его было спрятано под челкой, почему-то Итачи решил, что он не обратит внимание на то, что он сделает потом. В нём говорили только инстинкты, его член, что он легонько поглаживал: «Будь я постарше…» — Итачи перевёл дух и остановился. — Пойдём домой.       Саске кивнул и молча поплёлся в сторону дома, несмотря в сторону Итачи.