Мир твоими глазами

      Они целовались, меняя градус тепла, от жадных и страстных до робких и холодных поцелуев. Саске целовал его чуть ли не кусая до крови, а потом нежно, как бы извиняясь и посасывая губы, его руки блуждали по телу некогда отстранённого и сейчас такого податливого Итачи. Руки повсюду, они не дают Итачи инициативу, болезненно трут и мягко гладят. Разум старшего Учихи будто плыл в мире бури красок, не в состоянии различить цвета, они смешивались между собой в водопаде удовольствия и… боли. Саске не забывал причинять ему боль. Он терзал его, любя, и ласкал, ненавидя. А может наоборот, но Итачи совсем запутался в его, своих чувствах. Он получал наслаждение оттого, как отключался от реальности и становился объектом ощущений. Он даже был счастлив оттого, что почти ослеп, так он мог полностью подастся ощущениям. И сколько приятного в ощущениях поддаваться. Не чувствовать власть ни за себя, ни за свои действия — это вверх соблазна, сладкий нектар. Языком Саске проводит дорожку от шеи до ключиц и подминает под себя его крепкие ноги, что казались легче пёрышка, словно тело Итачи стало ватным. Саске медлит и растягивает эту истому; не разобрать о чём думает, чего хочет, но он выжидает и действует, не давая отвлечься от сгораемого желания. И это желание усиливается, когда Итачи чувствует то же от Саске, стоило тому подставить свой разгорячённый орган к его пульсирующему отверстию как комната заполняется стонами. Старший Учиха стонет во весь голос, срываясь от душащей его боли к пику наслаждений, даря своему любимому мучителю симфонию звуков, побуждающих его к большому. Саске едва ли не сносит крышу, но чувство власти оставляет якорь в сознании, — Итачи здесь, его и только его, он может делать с ним всё, что захочет, а значит никто и ничто не должно больше создавать их темп, — только он. Младший Учиха скрещивает их пальцы, не щадя и те, что совсем недавно сломал; он вжимается в Итачи всем телом и отпускает только для того, чтобы схватить опять и приручить к себе окончательно.       Братья утонули в запрете, предаваясь по-настоящему болезненным чувствам, без которых они уже не могут жить.       В этот раз Саске лёг на Итачи, давя своим весом, но не ушёл. Это продлило их единение гораздо сильнее, Итачи не удержался и поцеловал младшего брата в шею, вдыхая их смешанные ароматы. Саске лишь прикрыл глаза и не позволял себе уснуть раньше Итачи.

***

      Пальцы Итачи по-прежнему болели. Он пробовал сложить печати, пока Саске ушёл за припасами, но это оказалось сложнее, чем он думал. У второй руки была сломана кисть. Итачи редко доставались серьезные ранения, а до серьезных переломов ещё не доходило прежде, чем он оказался здесь. Но он успел понять, что заживает на нём всё долго. Не намного дольше, чем у других, но гораздо дольше, чем у Саске. Его младший брат всегда быстро поправлялся, отчего чаще бездумно поступал, как считал Итачи.       Старший задумался на тем, что Саске рассказал ему на днях. Он предложил ему переехать, как раз из-за того, что старший брат плохо переносит холод. Итачи всё ещё старался казаться сильнее, чем есть, но заметно, что климат плохо сказывался только на нём. Саске даже был не так тепло одет. Итачи настаивал на том, чтобы остаться, тогда младший сказал, что ещё купит теплый и красивый халат — явный намек на то, что он хочет, чтобы Итачи было легко раздеть. Что же, Итачи этот намек оценил. Но его по-прежнему удивляло, что его даже не связали, он может уйти хоть сейчас. «Неужели Саске думает, что я не могу уйти?» — ему всё сложнее удавалось понять его.       Утром Итачи ещё раз убедился в непредсказуемости брата, который вернулся, но не один. Саске вытащил из мешка человека, в котором Итачи сразу узнал джинчуурики Конохи. Он был без сознания. — Он будет с нами завтракать, — объяснил Саске. — У нас давно не было гостей.       Слова прозвучали странно, но и на деле всё было не менее странно. Итачи нахмурился, думая, что нужно с этим делать. Пока Наруто не очнулся, ещё что-то можно сделать. — Помоги мне усадить его за стол, — бросил Саске. — Зачем он здесь? — всё-таки спросил Итачи. — Я же сказал, что у нас давно не было гостей, — обиженно повторил Саске. — Вот и привёл лучшего друга.       «Лучшего друга?» — до старшего Учихи стало доходить. «Лучшего друга, значит…» — Итачи пропустил дрожь, ведь совсем недавно Саске спрашивал его о лучшем друге, а это может значить только… — Не стой столбом, он тяжёлый, я его всю дорогу тащил.       Итачи подчинился, решив, что нужно посмотреть, что делать дальше, а сейчас лучше не торопиться. Он лично связал Наруто, оставив свободными кисти рук, а Саске наложил печати, которые поставил и на него. — Присаживайся, — Саске уже имел в виду, что должен сесть за стол Итачи.       Через какое-то время Наруто проснулся и почти сразу выпучил глаза на Итачи, которого считал своим врагом: — Ты… ублюдок, где я? — Наруто пытался использовать чакру, но безрезультатно, он боялся, что Акацуки его уже поймали и для него всё будет кончено. Он не сразу заметил Саске и поэтому остолбенел, когда он положил тарелку с салатом напротив.       Не только Наруто тормозил от происходящего, к стыду Итачи признавал, что с ним происходит то же самое, только холодная выдержка не позволяла ему поднять истерику, но джинчуурики таковой не обладал и тут же поднял шум: Наруто кричал и требовал объяснений, пытаясь вырваться, но никто не обратил на это внимания. Итачи сохранял маску равнодушия, а Саске вёл себя так, словно ничего не происходит и Наруто действительно пришёл в гости. От этого Наруто становилось ещё больше не по себе: — Это иллюзия, д-да? — с Узумаки капал пот. — Ты, ублюдок, поймал меня в гендзюцу и решил меня так изводить, да? Хе-е-хе-хэ… подумаешь, — Наруто сглотнул, — Какаши-сенсей говорил мне, что ты можешь держать целых три дня, но я выдержу! Слышишь?! Я тебя сотру в порошок!!! — Тише, кретин, мы здесь все завтракаем за одним столом. Соблюдай приличия, — подал голос Саске. — Приличия?! Что здесь, мать вашу, происходит?!       Итачи смотрел на Саске, не отрываясь. Это всё могло плохо кончиться. А было всё так хорошо, они могли бы жить здесь вдвоем, а теперь… за Наруто, наверняка, отправились поисковики. Стоит вопрос о его жизни, и Итачи цокнул, он не хотел лишних жертв — «Что на Саске нашло?». — Успокойся, Наруто-кун, тебе лучше сейчас смириться и не делать лишних движений. — Итачи надеялся, что до блондина дойдёт.       Наруто то скрипел зубами, то тяжело дышал и всё время вертелся. Он никогда не был в плену и почему-то был уверен, что никогда не попадёт, даже при том, что за ним охотились опаснейшие преступники. Он и сейчас поверить не мог, что его схватил друг. Он был уверен, что всё дело в Итачи… «Может это все сон, а? — пытался убедить себя Наруто, — Хоть бы это был всего-лишь сон!»       От мыслей его оторвали, раскрыв рот и став запихивать в него содержимое тарелки. Наруто не прожёвывал еду и грозился задохнуться. Саске начал двигать ему челюсть, но это слабо помогало — с глаз Наруто лились слёзы, ему не хватало воздуха и он старался проглотить всё. Сделав усилие, Наруто справился с этим и, поняв, что его оставили в покое, старался восстановить дыхание, с его губ обильно капала слюна. — Как тебе, нии-сан? Вкусно? — невинно спросил младший Учиха. — Да, очень, — почти ровно ответил Итачи. — А тебе, Наруто, понравилось? — в этот раз Саске сказал с нажимом.       Блондин весь сжался под жестокими глазами, он никогда бы не поверил, что Саске может быть таким. — Ик…! — Наруто хотел ответить, но икнул, поэтому лишь быстро закивал, продолжая икать. — На вот, выпей воды.       Наруто практически сразу осушил стакан, боясь, что и сейчас его могут заставить выпить. Он старался не смотреть на Саске и вспоминать, что ему говорил Джирая о том, как освободиться от гендзюцу…       Но всё было таким реальным…       Особенно холод, врезающийся в кожу, и внутренняя тошнота.