Мир твоими глазами

      Кап-кап… пот Итачи капал прямо в отравленную воду. Его тело слабело с каждой минутой, секундой. Он то хлопал пышными ресницами, то жмурил глаза, а движения губ стали напоминать рыбу, брошенную на берег. Его пальцы начали неметь от холода, что целые, что сломанные, — но только на них он мог полагаться, хотя он использовал всё своё тело, чтобы не упасть вниз…       Младший Учиха стоял рядом и решил усложнить задачу, вытаскивая ещё одну дощечку, которая поддерживала Итачи — теперь его колени тянули вниз, только щиколотки плотно друг к другу привязаны веревками, но это мало помогало — они начинали спускаться вниз вместе с телом. Всё ниже и ниже… До воды осталось всего три сантиметра, а Итачи плохо различал расстояния, он понял, что кончик его хвоста чуть не перешёл невидимую черту. Он карабкался пальцами вверх, терпя боль, но веревка ослабевала, не выдерживая нагрузки. Итачи вобрал, как можно больше воздуха и сжал зубы, карабкаясь пальчиками вверх и сгибая колени. Ему казалось, что он смог преодолеть небольшое расстояние, как в одно мгновение веревку оборвали кунаем и он плюхнулся прямо в воду!       Итачи извивался всем телом, бултыхаясь в воде, в которую добавили… обычную хлорку? Но не время было думать об этом, он захлебывался, а руки и ноги были связаны. Легкие заполняла вода, и Итачи понял, что ещё хочет жить. Он смог поднять голову, как Саске надавил на неё… а потом перестал, а потом снова надавил… Итачи собрал все свои крупицы силы и подскочил вверх так, что уже стоял на всё ещё связанных ногах. Он готовился к тому, что его могут опрокинуть, поэтому жадно хватал воздух, не переставая кашлять. И успокоился, когда его не трогали уже минуту? Итачи плохо соображал, едва ли он мог следить за временем, но кашлять перестал, хотя воды нахлебался много. Саске потянул за веревку на его шее и так вытащил из ванны, чтобы Итачи продолжал мучиться, ударяясь бедрами об кафельный пол и терпя удушение. Саске притянул его ближе к стене, а для последнего рывка потащил его за волосы.       Старший Учиха, наконец, смог сесть. Он повернул свои помутневшие глаза в сторону мёртвой девушки, которая начинала плохо пахнуть. Саске сдернул с неё кожу, как оказалось повреждения были фальшивыми, теперь можно было бы подумать, что с девушкой не случилось несчастий, и она просто спала. Но нет, она была мертва, хотя Итачи не удивился бы, если это тоже был какой-то трюк. — Ловко я тебя провёл? Ты же не думаешь, что я такой жестокий, чтобы так поступить? — Саске всё больше входил в азарт, а вот его пленник…       В мыслях Итачи пронеслось только одно: «Мой брат — идиот». Он был положил руку на лицо, если бы мог. — А теперь продолжим! — Саске чуть ли не сел на Итачи, но не стал давить своим телом, просто протянул сжатые в кулаки руки. — Выбирай, в какой руке? — Что там? — ничего не понимал старший Учиха, ему надоело это детское возбуждение — «как маленький ребенок, который хочет поиграть». Он так устал… — Узнаешь, когда выберешь… Это очень важно, Итачи. Итачи-нии… мне нравится тебя так называть! Ну же… — Саске притянул руки ещё ближе, на уровень носа Итачи. — Пр… левая. — Хм… хороший выбор, — Саске встал и стало понятно, что ничего в его руках не было.       Так в чём же выбор?       Младший Учиха достал за дверью молот: — Тебе очень повезло, могла быть пила.       При условии, если она вообще была, и Саске так и планировал использовать молот, встав возле ног старшего брата. До Итачи начало доходить то, что с ним собирались сделать: — Постой, не надо… — его голос предательски выдал в нём страх, хотя… нет, не только голос, всё в Итачи говорило о страхе. Когда он последний раз его чувствовал?       Саске не стал его слушать, даже не став наслаждаться мольбами бывшего мучителя — они будто его не волновали. Он сдерживал ослабшего Итачи ногой и замахнулся молотом, ударив того по ногам. Итачи вскрикнул. А Саске сделал ещё один удар, после которого Итачи чувствовал только боль, а никак не ноги. Ноги! Мало бы пальцев, руки, теперь ему сломали ноги! — Не надо было тебе от меня убегать.       Итачи дергался от боли, но больше мог только кричать. Его выдержка дала трещину и кололась на куски. — Для Саске это была очень необычная картина, но она пробуждала в нём что-то… эстетически-звериное. И это толкнуло его на следующий шаг — он нагнулся к Итачи и провёл языком от ключиц по шее к уху, которому прошептал: — Итачи-нии, твои крики меня так возбуждают. Ха-ха… а твоё лицо сейчас даже больше! Ты бы только видел себя, такой беззащитный, хрупкий… сломленный, — Саске облизнулся и спустил мокрые трусы с нии-сана — последний элемент одежды Итачи, полностью мешали верёвки, которые он потом порезал кунаем. И вот он широко раздвинул ноги в стороны, причиняя Итачи ещё большую боль. — Сейчас ты снова запоешь, — садист стянул с себя кофту и спустил штаны, доставая разгорячённый орган, — я хочу слышать твои стоны… — с этими словами он приставил головку члена и сразу вошёл на всю длину, получая желаемую симфонию…       Это был не первый раз Итачи, но боль была ужасной. С его бедер капала кровь, а член Саске казался до нельзя большим. Итачи тяжело задышал и постарался поймать нотки удовольствия, которые придаст его стонам новое звучание: «…кто знает, может Саске понравится?» — пронеслось в голове старшего Учихи, который двинул бедрами, прося сменить угол направления. Итачи расслабился, когда ощутил, что Саске прислушался к его желанию, — боль смешивалась с наслаждением, даря чувство потери и обретения с каждым толчком. — Смотри… — Саске остановился и протянул руку к трупу, взяв Сакуру за подбородок. — Как ей не стыдно находиться с двумя трахующимися парнями? Извращенка.       Итачи ещё больше покраснел, как будто она на самом деле за ними наблюдала, — это так смущает, — он бы хотел, чтобы его брат использовал больше грязных слов. «Черт, о чём я думаю, когда у меня сломаны ноги, а повреждённые руки связаны?» — но тут он подумал, что как раз это ощущение беспомощности ему нравится. Ему нравится то, что его брат забирал его всего, подчиняя его «Я», вырывая скрытые чувства — это значит, что он живёт. И всё, что его сейчас волнует, так это то, чтобы Саске долбился в него ещё сильнее, ещё жёстче, быстрее… Он хотел ощутить оргазм и ни о чём больше не думать. Особенно, когда Саске просовывает язык ему в рот и он отвечает ему тем же, да так, чтобы он не сомневался в его желании… чтобы двигался с удвоенным пылом — их пылом, до потери сознания… — Ещё… — Итачи требовательно просит, запрокинув шею, когда в него стали входить ещё чаще до самого основания. С члена Итачи обильно капала смазка — он знал, что сейчас кончит без прикосновения, только… только… Саске впустит внутрь своё семя — он отключится от переполняющих ощущений… — ещё… ещё… — это все слова, которые он был в состоянии произнести, — ахх… ммм!       Младший Учиха сделал последний рывок и прислонил голову к холодной стене, не став наваливаться на Итачи, который забрызгал его живот спермой и сейчас был, как после лихорадки.       В ушах Саске звенело…