Мир твоими глазами

      Теперь странности Саске были видны даже почти ослепшему. Даже слепой бы почувствовал неладное в этом парне, чья холодная чакра бурлила, как кипяток. Но Итачи пришлось убедиться, что есть люди, которые видят хуже слепых, а пока он признал, что попал в тупик. И ему нужно срочно это исправить, но в голову ничего не приходило. Его называли гением, чья мудрость сравнима с Хокаге, когда ему было только семь лет, но это не значит, что он знает всё. Конкретно сейчас, он не знал, что ему делать и Саске решил не давать ему этой возможности, а продолжать «ломать» его.       Кто знает, может он ему так мстит?       Он ведь помнит о мести?       Саске завязывает на брате верёвки, и Итачи ощущает себя марионеткой, вроде тех, что были у Сасори. Потом Саске прячет верёвки за красными лентами и говорит, что ему очень идёт красный. Причём красный он произносит как-то так, что сравнимо с кровавый. — Итачи думает, что ему не кажется, что подразумевает именно это. И в подтверждение Саске делает маленький надрез на его запястье. Капли крови он вылизывает и повторят: — Тебе идёт красный.       Итачи молчит. Он давно потерял своё преимущество. Все его слова не доходили до Саске, он их будто пропускал мимо ушей и слышал лишь то, что хотел, даже когда Итачи ничего такого не говорил.       А потом Саске и вовсе его удивил: — Скажи мяу. — Мяу? — совсем опешил Итачи. — Не мяу, а мяу.       Итачи хлопал своими пышными ресницами, переваривая «мяу» от Саске и то, что он должен выдать похожее… — З-зачем? — пытался хотя бы понять старший Учиха. — Ты похож на кота, — только и сказал Саске, смотря на брата горящими глазами: — «ну, давай же!». — Кхм… — сам Итачи любил себя сравнивать с вороном, а не котом, — «Почему я должен делать это?» — он вспомнил, как однажды надевал кошачьи ушки, но ничего такого в этом не видел, так что… — мМм-мяу-у…       Саске продолжал на него пристально смотреть, как бы говоря — «продолжай».       А может он так просто играет?       Он совсем, как ребёнок.       Жестокий ребёнок, но ребёнок.

Или так может видеть только Итачи?

— Мяу. — Эх, — Саске разочарованно выдохнул. — Итачи-нии, это было ужасно.       И это правда — у Итачи низкий бас, отчего придать смягчённое «мяу» напоминал кота, которому сжали яйца. — Тебе будет лучше молчать, когда мы отправимся в порт, — Саске положил руку на подбородок Итачи, рассматривая его черты лица. — А так… я смогу всё замаскировать, даже фальшивую кожу приклеить. — В порт? — Мы же не можем здесь долго оставаться. Хм… легче всего будет делать из тебя девушку. Скажу, что ты сильно пострадала от шиноби и с тех пор не можешь ходить и говорить. Да, так я объясню, что не хочу видеть шиноби, и нас точно не засекут.       Итачи не волновало то, что его оденут в платье, распустят волосы и нанесут немного макияжа на фальшивую кожу, которая немного обтягивала. Он выглядел мило, даже сам себя не узнал в хрупкой девушке на коляске. Саске повязал на кончики её волос красную ленточку. Сам он замаскировался под голубоглазого блондина, который не переставая улыбался — а вот это уже шокировало.       Они представились мужем и женой, а так как у обоих было не занимать актёрского мастерства — все поверили им.       Итачи вдыхал запах морского моря. Почти всё время Саске был нежен с ним, даже когда они были наедине, а это было чаще, но он разрешал ей посмотреть на море, пусть и ненадолго, пусть и туманным взглядом — вдруг это последнее, что он видит. Итачи знает, что тьма скоро окутает его глаза, а он лишь хотел, чтобы она лишь бы не залезла в сердце Саске. Но похоже тьма живёт там, как у себя дома.       В один момент младшему Учихи стало плохо от вида моря. Он внезапно увидел его кроваво-красным и вспомнил цукуёми Итачи, в тот первый раз, когда фонтаны крови казались ему морем.       Саске покатил Итачи в каюту и сорвал с него ленту, задев волосы. Он взял её и окружил шею Итачи. Лента не могла его задушить, и Саске впился в губы брата, ощущая, как погружается в океан. Он забросил брата на кровать и, задев подол платья, быстро стянул с него трусы и вставил в сжатое колечко мышц сразу два пальца. Он стал двигать ими быстро и ритмично, наблюдая, как щеки Итачи алеют. Он действительно напоминал ему девушку, несчастную девушку, пострадавшую от рук шиноби. Но это не так. Это один из самых сильнейших и опаснейших преступников мира. И он покрывает его. В мыслях Саске даже пронеслось… — «а не сдаться ли нам с поличным», но… нет. Он не даст никому Итачи. Он только его. Так что это было незначительной слабостью. Саске так бы никогда не сделал. Даже когда ему было тринадцать, он испугался, что Итачи схватят. Это значило бы конец всему. Он ещё раз поцеловал его, властно, он долго не давал им воздуха, надавливая своим членом в задний проход брата, ловля стоны через губы.       Саске хотел бы смыть тот день из памяти, но когда ему это удается, эти воспоминания нахлынут снова. И мысль, что так будет продолжаться снова и снова, снова и снова…       Пока они не утонут.