Забытое

      В Конохе солнечный день, середина лета. Жители, уставшие после рабочей недели, спешат домой, дабы увидеть семью, провести вечер в уюте и тишине. Сегодня городской праздник, а значит миссий можно не ждать, а ночью спокойно отправиться на фестиваль, где серьезные шиноби не отказывают себе в напитках и наконец-то могут улыбаться, радуясь компании любимой семьи и веселых друзей. Этот день единственный в году, когда можно по-настоящему забыть о проблемах и насладиться жизнью.       Но есть одно место в Конохе, где работа найдется всегда. Это место никогда не затрагивали ни городские праздники, ни общие выходные, ни даже посвящение нового Хокаге. В госпиталь поступают десятки шиноби каждый день, а их состояние оставляет желать лучшего, ведь какой адекватный ниндзя деревни Листа попрется в больницу, если способен самостоятельно дойти до дома?       — Быстрее, нужна помощь! — один из санитаров в суматохе надевал кислородную маску на бессознательного парня на каталках.       — Двое! Один член АНБУ! — крики разносились по всей больнице, и все, кто мог себе это позволить, кинулись помочь обслужить новых пациентов.       — Тяжелое состояние, готовьте реанимационную! — санитар нащупывал пульс беловолосого мужчины, который спокойно лежал на каталках. На щеке красовался свежий порез, а из-под тела, скапывая на пол, сочилась алая кровь. По форме можно догадаться, что это боец АНБУ, только вот маски не хватает, а судя по грязи покрывающей лицо, потерял он её уже давно.       «Хатаке Какаши, 22 года, сын Белого Клыка Конохи, член АНБУ. Диагноз: серьезные ранения и ожоги второй степени, сотрясение третьей степени, перелом обоих ребер. Вывод: жить будет!» — Генма размашисто расписался и с лёгкой улыбкой покосился на еле дышащего друга.       Спасли, слава Ками, а ведь мог и помереть. Хотя, если задуматься, это далеко не первый случай, когда великого Копирующего буквально достают с того света. Привычка у него такая, полуживым доползать до ворот Конохи. А на этот раз так вообще бедного парня напряг себя домой тащить. Надо бы, кстати, и к нему заглянуть, говорят, малой еще совсем, только недавно чунинский жилет получил, а уже вон как досталось.       Генма обреченно вздохнул своим мыслям, кинул еще один беспокойный взгляд на Какаши и не спеша поднялся с кресла.       Парня положили в другом крыле, как-ни-как обычных смертных нельзя теснить с великими АНБУ, так что дорога представилась вполне себе не короткой, чему Генма, честно признаться, был рад. Всё-таки опрашивать едва пришедших в себя детей не было его любимой обязанностью, а тут еще и дело серьезное, раз Какаши вмешался. И воспоминания скорее всего блокировать придется. Не праздник, а сплошные проблемы…       Генма медленной походкой поплелся по пустому коридору, раз за разом то и дело нервно покусывая сенбон. И как это вообще недочунин мог оказаться в одной жопе с АНБУ такого уровня, вот же ж загадка. Придется отчеты Какаши потом читать, а то ведь сам вряд ли расскажет.       Уже совсем около нужной двери Генма замедлил шаг и поймал за рукав, только покинувшего палату, санитара.       — Докладывай, — вяло приказал медик.       — Умино Ирука, 18 лет, чунин. Сотрясение, перелом правой руки, многочисленные ожоги. Состояние стабильное, недавно пришел в сознание.       Генма задумчиво повел головой и отпустил рабочего.       «Любимчик Хокаге, значит. Интересно…»       — Добрый день, Умино Ирука, — Генма ласково улыбнулся, глядя на лежащего на койке парня. Темные волосы средней длины, карие глаза и специфический шрам на переносице. На удивление жесткий и уверенный взгляд. — Я Генма Шира… — не успел мужчина закончить фразу.       — Он жив? — собирая оставшиеся силы, прохрипел Ирука и зашелся тяжелым кашлем. Генма удивлённо поднял бровь, но решил, видимо, что потом разберется с наглостью малолетнего шиноби, ведь уже в следующую секунду медик, придерживая парня за затылок, прижал к его рту кислородную маску.       — Дыши ровно, — жестким голосом врача. — Я Генма Ширануи, и когда тебе станет легче, мы немного пообщаемся, — Ирука замахал головой, пытаясь высвободиться, в его глазах блестела уверенность, а здоровой рукой он пытался оттянуть от лица маску. Генма в очередной раз отчаянно вздохнул, поняв, что парень, не смотря на своё состояние, намерен получить ответ на заданный вопрос. — Он будет в порядке. А теперь будь добр и дыши ровно, — Генма зафиксировал маску на затылке Ируки и аккуратно опустил его голову на подушку.       Нервный, однако, малой, хотя это и неудивительно раз в одной компании с Какаши оказался. Ширануи еще раз внимательно оглядел больного: тяжелое дыхание, правая рука в гипсе, грудная клетка перевязана, а через белые бинты просачивается кровь. Генма скривил губы. Он видел много больных, но Ирука был миловидный и нежный, знаменитый своей вечной широкой улыбкой, кто мог подумать, что в нём столько силы и упрямства.       — Ладно, давай так, — Ширануи посмотрел в глаза Ируке и неуверенно улыбнулся; больше всего на свете медик хотел сейчас покончить с этим раз и навсегда, и наконец вернуться в палату к Какаши, — я задаю вопрос, а ты качаешь головой «да» или «нет». Ирука неуверенно кивнул.       — Ты был на одиночной миссии? — одобрительный кивок. — Хорошо… — Генма достал блокнот и сделал пометку.       — Когда встретился с АНБУ, ты уже завершил своё задание? — Генма покосился на парня, который снова кивнул.       — Там было несколько бойцов АНБУ? — Ирука отрицательно замахал головой. — Значит только он… — медик задумался и сделал очередную запись. Ладно, хватит резину тянуть, есть более важная вещь, которую он должен узнать.       — Ты видел его лицо? — чунин вздрогнул и неуверенно кивнул, его взгляд приобрел обреченный вид, значит уже догадался, чем закончится сегодняшний разговор.       Генма немного помедлил, проанализировав эмоции парня, нервно пожевал сенбон и сочувственно спросил, глядя в глаза: — Ты его знал? — Ирука отвел взгляд к окну, и, уже совсем поникши, кивнул.       Вот этого Генма и боялся, дружба с АНБУ еще никогда не заканчивалась чем-то хорошим. Дело в том, что если бы для Ируки Какаши был совершенно незнакомым человеком, то обошлись бы блокировкой воспоминаний про их встречу на миссии, а так придется скрывать всё. Генма устало вздохнул.       Судя по всему, они с Какаши были не просто знакомы, а и близки в какой-то мере, а теперь Хатаке всё равно что умрет для этого чунина.       — Я знаю, что ты будешь против, но таковы правила, — Генма положил руку на плечо парня, — мне придется заблокировать все воспоминания о нем… — Ирука нервно дернулся, хотя и ожидал такого исхода, он потянулся левой рукой к маске, но Генма остановил его действие.       — Тихо-тихо, — медик опустил руку парня и прикоснулся тремя пальцами к его лбу. Умино смотрел на него жалостным взглядом, буквально умоляя не делать этого, но правила есть правила, и Генма прикрыл глаза, постепенно пуская чакру через руку.       Ирука отключился практически сразу, плавно опустив веки, закрывая карие глаза, в которых тускнела боль потери. Похоже многого Генма не знал о Какаши, но с этим Умино у них явно всё было не просто так.       Вот дела, желание узнать, что произошло на миссии стало только сильнее, а учитывая состояние и характер Копирующего, до отчетов Генма доберется еще не скоро.       А малой молодец, только чунин, а уже АНБУ спасать бросается, черт бы его побрал, а если бы оба погибли! Генма нервно сжал кулаки и пытался внушить себе, что думать о возможных исходах он сейчас не должен, ведь хорошо же всё закончилось, зачем усугублять. А с Какаши он всё равно еще поговорит, заодно и про Ируку разузнает и предупредит, что тот больше его не помнит… Вряд ли, конечно, Копирующий его по головке за это погладит, но, а с другой стороны, что Генма может против законов Конохи?       Ширануи сидел на кровати, то и дело поглядывая на бессознательного чунина, а сам уже полностью ушел в свои мысли. Внезапно дверь в палату отворилась, и запыхавшийся санитар чуть и не влетел в помещение.       — Ширануи-сан, Хатаке пришел в сознание, — Генма поднял настойчивый взгляд и вскочил с кровати. Санитар схватил его за локоть, в спехе выталкивая из палаты и продолжил вещать на ходу: — Мы не можем его успокоить. Говорит, не собирается нас слушать пока мы не скажем, где Ирука. И состояние тяжелое, ему нужно успокоиться, а снотворное колоть слишком опасно, — задыхаясь кричал санитар.       Они бежали вдоль длинных коридоров, а Генма уже в который раз проклинал этот день и странную связь между чунином и Какаши.       Оказавшись на нужном этаже, Ширануи ускорил шаг и буквально ворвался в палату, расталкивая скопившихся санитаров и пробираясь к Копирующему. Тот нервно ёрзал на кровати, то и дело посылая медперсонал отменным матом.       — Он в полном порядке, — рявкнул Генма, всё еще задыхаясь от недавней пробежки. В палате наступила тишина. Какаши резко замер и облегченно выдохнул, опустившись на подушку.       — Все вон! — Ширануи указал санитарам на дверь, а сам принялся подключать нужную капельницу. — Да что у тебя с этим чунином?       Какаши будто обиженно отвернулся, не желая отвечать на вопрос.       — Молчи, если хочешь, это уже ничего не изменит, — Генма нервно дернул за трубку и жидкость потекла вниз. — Он ничего не помнит о тебе!       Какаши прикрыл глаза и неуверенно улыбнулся, его грудная клетка судорожно поднималась, и Генма пожалел о своих словах, надо было дождаться хоть примерного выздоровления Хатаке, а не так с дуру лупить на эмоциях.       — Прости… — Ширануи робко опустился на постель, — у меня не было выбора…       — Знаю, — одними губами проговорил Какаши и улыбнулся своей легкой повседневной улыбкой, за которой скрывал все эмоции до единой.       — Отдыхай, тебе неслабо досталось… — вздохнул Генма и медленным шагом направился к выходу. Он прекрасно понимал, что единственное желание Копирующего сейчас — это стереть его жалкую душонку с лица этого мира. И Генма не обижается.