Забытое

— Здоров, вечный соперник! — торжественно поздоровался Гай. Какаши аж подпрыгнул от неожиданности и обреченно вздохнул, осознав, что слинять он уже не может. — Я сегодня не в форме: на миссии потрепало, так что победа официально твоя, — попытался выкрутиться Хатаке, невинно почесав затылок, и принялся медленно отдаляться от собеседника. «Только Гая сейчас не хватало» — пронеслось в голове. Но, пожалуй, эта фраза всплывала каждый раз, когда зеленый зверь появлялся рядом, не зависимо от настроения и обстоятельств. — Да нет, я не за этим. Ли уже мой противник на сегодня, — Гай эпично поднял вверх кулак, а в уголках глаз появились слёзы гордости. — Дети так быстро растут, — всхлипнул сенсей. Какаши в очередной раз вздохнул, поражаясь, откуда во взрослом джонине столько сентиментальности и тупизма. Хотя, пожалуй, такое поведение весьма обыденно для Гая, и поражаться придётся, если в разговоре он, не дай Бог, хоть раз не упомянет Силу Юности. — Ах, да, Хатаке. Я обо всём забываю, когда речь заходит о Ли, я так горд за него! — снова начал Гай, но тут же прервал свою шарманку, откашливаясь в кулак. — В штаб набрали новых чунинов, хочу посмотреть расписание, ты со мной? — Новых, говоришь… — задумчиво почесал подбородок Копирующий. Да, точно, в это время всегда проходит набор. Молодых и неопытных прям завались в штабе будет. Просто мечта для, и так замученного, Хатаке. Остается только надеяться, что для Какаши ничего не изменилось, ведь стабильность — лучшая награда для озабоченного джонина. Но надежды такого рода еще ни разу не оправдывали себя, и Копирующий поникши вздохнул, готовый к худшему исходу. — Ну что ж, пойдем, — мягко улыбнулся под маской Какаши и, запустив руки в карманы, поплёлся в сторону штаба. Чутьё подсказывало, что перемен не избежать. Придётся пережить эти полгода, пока новый штабной не привыкнет к неизменным методам Копирующего и не перестанет орать на весь штаб, каждый раз, как будет видеть отчёт. Да, первые полгода определённо самые сложные… Какаши обреченно вздохнул. В голове уже вырисовалась такая знакомая картина, когда молодой парень в порыве стучит кулаками по столу, кидается макулатурой и грозиться немедленно собрать свои вещи и перевестись в другое отделение. Все они так делают… А потом Хокаге вставляет им мозги, рассказывая байки о том, как много Какаши сделал для деревни. Убеждает, что они должны прыгать от счастья, раз имеют возможность работать с таким уважаемым человеком. И всё становится на круги своя: чунин молча принимает всю писанину Копирующего, и, если что-то не устраивает, сам переделывает. Какаши такой расклад устраивал как нельзя лучше. И поэтому он так и не понял, зачем каждые два года его куратора меняют. Ведь сколько проблем можно избежать, если просто оставить на посту уже закалённого и смирившегося чунина. Но у вершины на это свои взгляды, и всё что остается — это адаптироваться к нестабильности жизни. — Даже смотреть не хочу. И так ясно, что поменяли, — без эмоционально кинул Какаши, когда Гай вопросительно на него уставился, принимаясь водить пальцем по поверхности списка. — Так… — протянул Гай, — Хатаке Какаши… О, нашел! — сенсей потер ладони, перебирая в голове всех знакомых ему чунинов, чтобы понять, кто же конкретно новая жертва Копирующего. — Умино Ирука! Это тот парень, которого Сарутоби нянчит. Он вроде еще в Академии работает. Я говорил с ним один раз: милый вроде. Не огрызается, не перебивает и пообщаться с ним есть, о чем. Мне кажется, вы с ним быстро найдете общий язык. Учитывая, что он сенсей и знает, как обращаться с трудными детьми, — Гай хихикнул своей же шутке и дружелюбно похлопал Хатаке по плечу: — да, Какаши? «Умино Ирука… Ирука… Нет! Черт! Как так?» Готовясь к худшему, он никак не мог предвидеть ТАКОГО… В Конохе тьма тьмущая чунинов, большая часть из которых работает в штабе. Но расклад, при котором именно Ирука становится его наставником только один из тысячи вариантов. — Хатаке, ты в порядке? — недоверчиво спросил Гай, помахав перед пустым взглядом джонина рукой. Майто еще некоторое время внимательно вглядывался в лицо Копирующего, пытаясь разобрать, какие эмоции оно передает. — Да… — вдруг пришел в себя Какаши, улыбнулся и виновато почесал затылок, — Я же говорил: на миссии потрепало. Наверное, мне нужно отдохнуть, — уже отдаляясь бросил Копирующий и ускорил шаг. — Помощь не нужна? — неуверенно предложил Гай, находясь в полном замешательстве. Не каждый день его вечный соперник находился в столь странном состоянии. А если быть точным, то таким друга он видел вообще впервые. Но ответа джонин не получишь, ведь Какаши уже и след простыл, когда прозвучал вопрос. — Странно всё это… — сам себе констатировал Гай, переводя взгляд снова на листок с расписанием. Какаши чувствовал, как безумно колотится его сердце: это отдавалось пульсацией в висках. К горлу подступала тошнота, а руки тряслись так, что джонину пришлось сжать их в кулаки. Жизнь любит шутить над людьми, но эта шутка была явно неудачной. И почему Умино вообще подался в штабисты, ему мало работы в Академии? И как из десятка разношерстных чунинов именно Ирука удостоился чести работать с Копирующим? Может действительно из-за его умения обращаться с детьми? Ведь Какаши не раз сравнивали с большим капризным ребенком. А еще Ирука всегда милый и спокойный, умеет найти подход к каждому. Наверняка прочитал тонну психологических книг. Ну и самое главное, но и наиболее пугающие — то, что сенсей знал Копирующего, как облупленного. Пускай он ничего и не помнит, но на подсознательном уровне они всегда будут связаны. Даже сомневаться не надо, что Ирука прочувствует все слабые места и тайные желания с первого взгляда на своего подопечного джонина. Скорее всего он оправдает это тем, что все его расследования в сфере поведения и характера людей принесли свои плоды. И, возможно, Ирука так никогда и не догадается, что видит Какаши насквозь, лишь потому, что действительно знает о нём всё. Какаши завалился домой не разуваясь, как после хорошей пьянки. Он еле как доплёлся до своей комнаты и обессиленно упал на футон, зажимая уши руками. Мысли и страхи залазили в голову один за одним. Как избавится от этого проклятия, Какаши не имел ни малейшего понятия. Как он сможет работать с человеком, которого третий год пытается выкинуть из головы? Как вообще он сможет работать с Ирукой после всего того, что они пережили? Но больше всего Какаши боялся не собственных чувств, а поведения Ируки. Что делать, если тот действительно любил его? Любовь — единственное, что никакая техника не в силах стереть или заблокировать. Она всё равно проявляется вновь. И что же будет делать Какаши, если Ирука так прозаично и наивно опять в него влюбиться? Пожалуй, это самое страшное, что может случиться… И тут Хатаке понял, что ни в коем случае не должен этого допустить. Пускай лучше Умино всю жизнь его ненавидит, проклинает весь его клан, желает скорейшей смерти на миссии — лишь бы только он больше никогда не испытывал теплых чувств к Какаши, который, как бы сильно не хотел, но не сможет принести ему человеческого счастья.