Грязнокровка? Это вряд ли!

Стройная колонна слизеринцев подошла к портрету, скрывавшему за собой вход в святая святых — гостиную факультета. Стоит отметить, что несмотря на то, что гостиная располагалась в подземельях, никакого пронизывающего холода не было, по стенам не росла плесень, и не было того запаха, который был присущ всем подземным строениям. Ни-че-го. Вот так вот и начинаешь верить в волшебство. Казалось бы, что еще надо: волшебный замок — есть, призраки — присутствуют, волшебство, творимое преподавателями — сколько угодно! Но именно из-за таких мелочей понимаешь — все это правда, не сон… Староста остановила студентов и сказала, обращаясь к новичкам: — Постарайтесь запомнить пароль, потому что мы, слизеринцы, не можем позволить себе ходить с бумажкой, как какие-нибудь хаффлпафцы, — после чего обратилась к портрету: — Divide et impera*. Изображенный на портрете старый маг молча степенно поклонился, после чего портрет плавно и без скрипа отодвинулся в сторону, и взглядам студентов открылась гостиная Слизерина. Среди новичков послышались удивленные возгласы, что было неудивительно. Гостиная была восхитительно-великолепна! Стены, задрапированные в темно-зеленую ткань, чередовались нишами, в которых лежали стопки книг, освещаемые свечами в канделябрах, висящих тут же. Сама гостиная будто была поделена на две зоны. В левой зоне горел камин, рядом стояли два дивана, возле которых были расположены кресла, удобные даже на вид. Все стены возле камина были заняты книжными стеллажами. Несколько книг лежало на столике, стоящем между диванами. Также на столике стояли шахматы, терпеливо ожидая первых игроков. Правую зону можно было бы охарактеризовать двумя словами: «клуб по интересам», то есть там располагалось несколько столиков, которые были окружены креслами. Стены были увешаны портретами, обитатели которых в данный момент отсутствовали, поэтому они не представляли интереса для первого курса. Увлеченные рассматриванием гостиной, первокурсники даже не сразу заметили, что в комнате стало на одного человека больше. — Добрый вечер, Слизерин, — ледяной голос заставил всех без исключения тут же обратить свое внимание на говорившего, — меня зовут Северус Снейп, и я ваш декан. Вы попали на Слизерин, а это значит, что вы, все вы, можете достичь много в жизни. Другие факультеты недолюбливают наш, поэтому будьте готовы к попыткам вас задеть. Надо признать, что недолюбливают это не совсем то слово, они скорее завидуют нам. Мы ничуть не глупее чем рейвенкловцы, просто мы не делаем из учебы культа. Мы ничуть не трусливей гриффиндорцев, просто мы предпочитаем все обдумать, прежде чем действовать. Мы не менее сплочены, чем хаффлпафф, просто мы не кичимся этим. Именно со Слизерина выпускались самые известные и влиятельные люди всех времен. Будьте достойны гордого звания «Слизеринец». На этом все. Вопросы? Дождавшись отрицательных возгласов, декан развернулся и вылетел из гостиной. Слово взяла староста. — Еще раз добрый вечер. Меня зовут Алана Лестрейндж. Я хочу дополнить нашего декана. Со всеми вопросами подходите ко мне, если я не могу помочь — к профессору Снейпу. Дальше, все мы уже в курсе неожиданного прибавления, — большинство тут же посмотрело на Блэквуд, — не могу сказать, что я рада, потому что я разочарована выбором шляпы. ЭТО и на наш факультет? Мда… Вынуждена предупредить: никакого насилия. Это будет пятном на репутации Слизерина, а этого допустить мы не можем. В общем, на этом все. Мальчики — направо, девочки — налево. Блэквуд, у тебя отдельная комната. Все, разошлись. Студенты расходились с тихим гулом, специально стараясь пройти так, чтобы задеть девушку, которая снова застыла посреди гостиной, опустив голову. Только когда основная масса людей схлынула, Виттория направилась в свою комнату, которая была в самом конце. Только зайдя внутрь и заперев дверь, девушка подняла голову. Тяжело вздохнув, она направилась к дальней стене, туда, где висело завешенное зеркало. Если бы в комнате был посторонний, он бы удивился, увидев, насколько изменилась походка первокурсницы. Спина выпрямлена, голова высоко поднята, походка от бедра… Подойдя к зеркалу девушка внимательно оглядела себя. Ну, что сказать… Да нечего, в принципе, сказать. Тусклые волосы до лопаток, челка, закрывающая брови. Блеклые серые глаза, старые очки в роговой оправе, веснушки на лице, бледная кожа и слишком тонкие губы. Маленький рост, маленький размер груди… Замарашка, одним словом. Блэквуд покрутилась перед зеркалом и решительно выдохнув, сняла сережки. Стоящая фигура скрылась на мгновение в дымке, когда она рассеялась, Тори улыбнулась и снова повернулась к зеркалу. — Мамма мия, — раздалось из зеркальных глубин потрясенное, — сеньорита, вы выглядите как истинная Флора! — Ты так думаешь? — задумчиво спросила Виттория, внимательно разглядывая что-то на своем лице. — Естественно! Флора у нас кто? — Кто? — машинально переспросила девушка. — Богиня цветов, веселой юности и радостей жизни, конечно! — зеркало похоже было искренне возмущенно недогадливостью собеседницы. Виттория хмыкнула, но промолчала, потому что, как ни крути, а все девушки любят комплименты, даже если они исходят от зеркал. Если присмотреться, то девушка и правда была похожа на олицетворение юной богини. Длинные волосы ярко-синего цвета, плавно переходящего в зеленый, были собраны в высокий небрежный хвост. Изящные брови красиво изгибались. В ярко-голубых глазах прыгали смешинки. Пухлые губки, чуть тронутые блеском, на мгновение округлились, но тут же вернулись в прежнее положение. Тори посмотрела ниже и удовлетворенно кивнула. Да, рост остался по-прежнему небольшим, но сейчас у нее хотя бы была аккуратная грудь и пресс на животе. — Откуда вы родом? — отходя от зеркала, спросила девушка. — Вы ко мне обращаетесь? — встрепенулось зеркало, если про него можно было так сказать. — Ну да, нам же, как ни крути, еще семь курсов жить вместе. Вот я и предлагаю познакомиться поближе. И мне не будет одиноко, да и вам явно веселее. Зеркало чуть помолчало. — Ох, юная сеньорита, вы даже не представляете, как давно я мечтал услышать эти слова. Но все те, кто был тут до вас, считали меня бездушной игрушкой, которая только и может, что говорить комплименты. Но не будем о печальном сегодня! Моя история проста и незамысловата. Сделали меня в Венеции, остров Мурано. Насколько я знаю, до сих пор венецианские зеркала считаются самыми лучшими, но мы сейчас не об этом. Сеньорита может спросить, почему же я не похож на моих английских собратьев. Пфф, — зеркало фыркнуло, выказывая свое пренебрежение, — да что они могут? Говорить глупые комплименты и часами вздыхать? Итальянцы испокон веков делали не просто зеркала, у них был Дар, а это много значит. Я же получилось таким… живым, потому что я — последнее творение моего мастера. Он, можно сказать, буквально вдохнул в меня свою душу. Виттория завороженно слушал рассказ зеркала, поражаясь таланту ныне почившего мастера. — Как же вас зовут? Меня, например, зовут Виттория Блэквуд. Можете сокращать мое имя, как вам угодно. — Ох, мне очень приятно познакомиться, но, — зеркало тяжело вздохнуло, — я знаю только фамилию моего мастера — Мазетто. И что же это сеньорита обращается ко мне на «Вы»? Мне, право, неловко, но я настаиваю. — Нет проблем! А насчет имени… — девушка ненадолго задумалась. — Как в… ты относишься к тому, что мы сами придумаем имя? — Мамма мия! Юная Флора так добра к старому зеркалу! — Ну что вы, — смутилась слизеринка, — как насчет «Паоло»? Спустя минут пять, они все же сошлись на имени Ренато, когда в дверь громко постучали. Быстрым движением одев сережки, девушка подождала, пока внешность поменяется и бросилась к двери. — Почему ты так долго не открывала? — подозрительно спросила Алана, бесцеремонно отодвигая Витторию и заходя в комнату. — Я… Я прилегла отдохнуть после пира и нечаянно заснула, — тихо пролепетала Виттория, закрывая дверь за неожиданной посетительницей и мигом войдя в роль. Алана скривилась. — В общем так, Блэквуд, тебе тут не рады. — А то я не заметила, — пробормотала Тори себе под нос. К несчастью, у Аланы был довольно острый слух. — Что ты сказала? — Я спрашиваю: «почему»? — А ты не догадываешься? — презрительно. — Нет, — ну надо же играть свою роль! — Ты здесь никто. Всего лишь очередная грязнокровка в Хогвартсе. Одним своим присутствием вы мешаете жить нам, чистокровным. По чистой случайности тебе удалось получить магию, но это не значит, что ты нам ровня. — Но почему вы так суровы именно ко мне? — тихим срывающимся голосом спросила Виттория. — Ведь маглорожденных в Хогвартсе много, а ненавидите вы меня. — Ненавижу тебя? — спросила Алана и рассмеялась. — О, я не ненавижу тебя. Ты всего лишь очередная магла с палочкой, которая не заслуживает моего внимания. Но, по известным причинам я вынуждена уделять тебе его. Не думай, что это будет часто. А почему именно к тебе… Что ж, видишь ли, Блэквуд, другим грязнокровкам хватило удачи попасть на другие факультеты. Тебе — нет. Теперь мы вынуждены смириться с твоим присутствием, а слизеринцы очень не любят, когда их вынуждают. С этих пор в твоих же интересах стать нам максимально полезной, потому что если из-за тебя будет страдать факультет… Девушка сделала многозначительную паузу. — Я поняла, — сказала Тори и опустила голову. — На этом все. Алана встала с единственного кресла, которое она заняла, даже не предложив сесть хозяйке комнаты, отряхнула невидимые пылинки с рукава и направилась к выходу, попутно осматривая комнату. Видимо удовлетворившись увиденным, Лестрейндж вышла из спальни не попрощавшись. Виттория выглянула в коридор, посмотрела на слизеринцев, которые, несмотря на поздний час, все еще сидели в гостиной, после чего вернулась обратно в комнату. — Вот так вот, Ренато, — вздохнула она, — никому-то не нужны магглорожденные волшебники в магическом мире. Самое обидное, что Алана права. Уровень силы чистокровки и грязнокровки не сравнить… Но все равно обидно! — Юная сеньорита, — сказал Ренато после паузы, — я не хочу вас обидеть, но сейчас вы больше похожи не на Флору, а на Либитину. — И что же олицетворяет Либитина? — полюбопытствовала слизеринка, готовясь ко сну. — Либитина — богиня мертвых, смерти, погребения, — голос Ренато становился с каждым словом все тише под яростным взглядом Блэквуд. — Уважаемый Ренато, — буквально прошипела девушка, — я очень ценю твою честность и искренность. Но есть такие вещи, которые девушкам ни в коем случае нельзя говорить. И не важно, как она выглядит. Даже если она действительно похожа на оживший труп, все равно ни в коем случае! Ренато промолчал, но по чуть изменившемуся оттенку зеркала с прозрачного на розоватый, Тори сделала вывод, что ему стыдно. — Ладно, не бери в голову, — устало вздохнула она и помассировала виски, — я просто устала, вот и грублю. Я не хотела тебя обидеть, если что, мир? — Юная сеньорита очень добра, — повеселевшим голосом, сказал Ренато. — Спасибо. Девушка закончила свои приготовления и погасила свет, ложась в кровать. — Спокойной ночи, Ренато, — зевнув сказала она. — Спокойной ночи, Юная Флора, — раздалось в ответ.