Напророчили!

      Есть у светлой молодёжи три серьёзных врага.       Первый враг — тёмные сверстники. А их тут немало.       Всякий у нас выживает, как может. Я обошёлся без Академии, но для других она — способ спрятаться. Ну как спрятаться… тихо тёмные всё равно не сидят. Над ними ведь издевались всё детство. И теперь они мстят в разной степени гад… ой, то есть искусно.       Второй враг молодёжи у светлых — очевидная безопасность.       Их не убивают за их же магию! Вот и приходится светлым самим как-то придумывать развлечения. Студенты ходят по потолкам, ныряют в озеро с хищными рыбами, выкидывают одногруппников из окна и прыгают следом.       А третий враг — это алхимики! Они придумали краску, которую продают теперь, чтобы всякий мог сменить цвет волос.       Хотя, если честно, это уж скорее не молодёжи враг, а стариков.       Почему среди светлых их много? Я вот вполне себе молод, а от яркой расцветки студентов хвататься готов то ли за сердце, то ли за голову. Давят. Страшно. Так жить не могу!       Как я и говорил, есть у светлых три врага. Один из их представителей — Нида.       Конечно не тихо она тут сидит! Соседка спит на лекциях и мучается от кошмаров, а днём, кажется, сбегает к подруге. А соседи по парте подозрительно часто меняются. Прям словно мороком им страсти рисуют! Молодец, ученица!       Но волосы… куда делись её белые кудри? Почему они красные? Нида… моя ж ты хорошая.       Убил бы! Но не для этого из грязи вытащил и воспитал.       А вторая опасность — я. Да-да, именно я рано или поздно стану весёлым приключением для надоедливой светлой.       — А почему вы говорите, это молния неэффективна, когда в учебниках пишут иначе?       — Почему вы учите нас, что не стыдно бежать?       — Почему сделали ошибку вот в той маленькой закорючке? Нет? Не ошибка? Почему… да вы только что всё исправили!       — И почему вы нам не показываете светлые заклинания, а делаете их нейтральными?       И только на последнее я могу гордо сказать:       — Это указание к преподаванию магических дисциплин! Мы обязаны напоминать, какие из заклинаний могут быть только светлыми, а какие — нейтральными.       И палец многозначительно ещё поднять вверх.       От остального выть хочется. Или смеяться. Но нельзя. Я должен быть терпеливым и всепрощающим светлым. А то девушка уж больно вредная и внимательная. С такими милыми голубыми глазками!       Выколоть бы. До того надоела… а так, может, у лекарей побудет немного.       В общем, моя очередь нападать!       — А вы почему так часто и основательно занимаете моё свободное время, м, Орима?       Ох и нравится мне замешательство! А то что, тебе можно меня доставать, а мне тебя — нет? Додавить чуть-чуть надо…       — Ещё чуть-чуть, и решу, что ты убила всех прошлых лекторов.       Додавился. Откуда слёзы?       — Я не убивала-а-а….       И всхлипы. Я что, угадал?       Та-а-а-к, злорадствовать буду позже. А пока же я вроде как светлый!       — Ну, тихо… тихо…       Погладил её по плечам, взял за голову… ничего же не перепутал?       — Мне он снится. Каждую ночь. Я не могу спать!       Орима совсем разревелась.       Многоликий ушёл бы, злорадно смеясь и заверив, что кошмары — его рук дело. Для пущей важности и внушительности.       Но что делать профессору Равилю?       — Пойдём ко мне тут в каморку, выпьем чаю… может, с кошмарами справимся.       Мысли о яде правильные, но сейчас лишние.       Помог Ориме встать. Снова посмотрел в эти глазки, теперь не только голубенькие, но и красные.       Каморкой я назвал свою комнату, потому что по сравнению в моими покоями она — шкаф. Но на самом деле пока что я живу там. И туда вполне влезают кровать, стол, сундук, полки, заставленные наследством прошлых профессоров. И…       — Стой!       Ориме сказал и замер сам.       Во-первых, я закрывал окно. Оно и сейчас было закрыто, но в комнате было слишком свежо.       Во-вторых, в комнате пахло чем-то смутно знакомым…       Взгляд скользнул от окна к смятой кровати, и от неё на обшарпанный пол.       Так вот оно что! Телепорт. Но куда?       Чёрным порошком, который и пах так явственно, на полу была выложена эта руна. Как и всякая порядочная руна, она срабатывала, если нарушить хоть одну линию.       Одна беда с телепортами — расшифровать почти невозможно! Вот и сейчас я впустую, скорее всего, всматриваюсь в чёрные линии и ищу бумагу с пером и чернилами, чтобы всё это зарисовать.       Понятная схема. Я захожу в комнату, в полутьме и на тёмном полу не вижу чёрного порошка, задеваю его и… вот я уже у преступника. Одно странно: зачем телепорт делать тёмным? Прям подписываться «это враг!»? Можно же его было сделать нейтральным. Или даже светлым, при огромном желании…       Или его нарочно делают тёмным, чтобы сбить с толку? Интересная версия.       Мысли резко скакнули. Кончик пера выскользнул изо рта.       Эту угрозу неплохо бы вычислить, но пришёл-то я за другим! Я дочку ищу. А тут мне студентка попалась случайно.       Судьба?       Я присмотрелся внимательней. Да, голубые глаза. У меня тоже. И волосы у неё вьются, хоть и темнее моих.       И это что, серьёзно моя дочка? Эта вредная зараза? О тёмные силы…       Из уст вырывается стон. Руки сами трут глаза.       — Профессор Равиль?       Такое дитя сведёт меня в могилу даже не в будущем, а сейчас. Спросит ещё что-нибудь, и либо замолкнет навеки, и я не сбегу от толпы светлых магов, либо мне и впрямь плохо станет. Вот всё как просто.       …стоп!       Вслух я это сказать не успел. Орима наступила на порошок, рисунок сломался…       Какое счастье, что у телепортов есть забавная особенность — они не переносят двоих. Так, я успел схватить её за руку.       Заманчиво было бы оправить её к маньяку тому, но я не знаю, чего он хочет. И потому предпочту убить дочку сам.       — Всё-таки чаю? — я тепло улыбнулся.       И наивная светлая начала щебетать вопросы о том, что тут только что было, о своих снах, где постоянно мелькал один из пропавших бедняг, в которого она была по уши влюблена…