Напророчили!

      В общем, я так и остался на острове. Но не белым профессором, нет. Пришлось убить тёмного лектора, который читал обзорный спецкурс и который тёмным-то не был.       Это было последнее убийство Многоликого.       Мне понравилось мирно жить. Мне понравилось обожание теперь уж истинно тёмных студентов и отчаянных светлых. Мне понравилось уважение от коллег за познания в своей области.       Да и охота на тёмных магов по заказу властей — огромное удовольствие. И в денежном плане, и как самоцель. Есть у зла преимущество — мне всё равно, кого убивать.       — Нида?       Теперь она перекрасилась в синий. Этот цвет ещё хуже, чем красный.       Хорошо, что ещё хоть цвет глаз алхимики не меняют! И что на меня смотрят все те же зелёные глазки. И белёсые брови.       — Я ухожу на охоту.       — Меня пугает, что вы уходите.       Вот так новость!       — Это ещё почему?       — Ваша кровь ещё учится где-то здесь… или бродит где-то ещё.       Какая заботливая у меня ученица! Только не знает она кое-чего.       — Я отравил её.       — Разве?..       С хитрой улыбкой Нида мне протянула листок.       Треугольник, следы от воска, капля в центре с полоской вверх… и это всё не моё.       Вот хитрюга — и где умудрилась эту каплю собрать? Когда о бумагу порезался? Или когда мне лодочник веслом в нос заехал?       — Учитель, её надо найти.       — Вот и займись этим…       Мысли спутались. Догадка проклюнулась. Всё сходилось ведь… или почти.       Я сел рядом с Нидой. Подождёт её книга, разрешится недоумение… и вообще, что я оправдываюсь? Сесть не могу что ли? Это моя кровать, хоть и жёсткая и скрипучая.       — А что ты помнишь о матери?       — Она после первого заклинания выставила под дождь со словами «вот вся в отца!», — Нида равнодушно пожала плечами.       В отца… Догадка крепла. Нужное заклинание таяло в памяти — вот не помню, и всё.       Не знаю, как это выглядело во стороны, но никакие «учитель!», «профессор!» и «больно!» не остановили меня до того, как я забежал в библиотеку. Там нашёл слова, не менее смешные, чем в заклинании про детей.       С одежды снял синий волос. Выдернул свой. Переплёл. Что, надо сжечь? Хорошо, щёлкнул пальцами.       — Нарида, аола, кума! Тервиртар, акимар, тонь! Туанид, марганит, нунь!       Вспышка красная. Значит, родственники. Значит…       — Здравствуй, дочка! — распахнул дверь своей комнаты, увидел, как кудри и брови поднялись, а челюсть — напротив.