Напророчили!

      Злодеям часто приписывают титулы. Меня вот зовут повелителем предсмертных криков, всемирным злом, владыкой ночи и тени!       А почему не «великим артистом»? Мне даже как-то обидно. Знаете ли, хорошо посмеяться, пафосно произнести речь над руинами и всюду смотреться эффектно — работа тоже нелёгкая!       Но это всё были классические сцены. Теперь…       Вот он, я, такой хороший светлый профессор! Я в своём кабинете, опираюсь на стол, повернув к двери только голову.       — Это было глупо — прийти в кабинет мага, — снисходительно усмехаюсь.       А вот ученица Многоликого и преступница, убийца или похитительница профессоров. Интересно, зачем ей всё это?       Нида закрыла дверь и выставила руку. Угроза. Вот прям боюсь! Не видно по мне? Надеюсь, что видно.       — Стра…       Пришлось уворачиваться. У убивающих заклинаний есть забавный недостаток — медленные.       — Стража тебя пой…       Да что ж такое! Снова прервали! Не вовремя ты, Нида, колдуешь!       Зато какой грозный вид! Какой взгляд, злой, аж как мой! И рука — твёрдая, прям как кровать, что мне выделили.       Выглядишь ты эффектно, но топорно работаешь. Вот, видишь над головой подарок от светлых профессоров? А я вижу. Получи!       Белая пакость упала на красные кудри и растеклась прочной сеткой.       Так, я что, победил? Ах нет, хвала всему тёмному! Сетка хорошо горит, оказалось. Усмешка — и это всё, что донеслось от Ниды за весь бой.       После вспышки тёмного льда, светлого пламени, роя ос и упавшего на меня шкафа ничегошеньки не изменилось. Ну теперь-то, когда я, несчастный, разбил всю магическую заначку о твои защиты и лежу, оглушённый и придавленный толстыми книгами, ты убьёшь меня? Ну?       Да! Вот он, смертоносный толчок!       Конечно в щит толчок, а не в тело!       Ты лезешь проверить пульс, прям как я учил. Но его скрыло тонкое заклинание — ты даже его не увидишь.       Ты отгибаешь мой воротник, чтобы прощупать как следует. Пульса нет, но взгляд падает на… падает же? Ты не двигаешься. Долго не двигаешься.       Начал считать удары сердца. Сотня, наверное, есть.       Почему ты встаёшь? Куда ты уходишь? Неужели твой любимый учитель не достоин слезинки?       Предательница! Ты же видела знак, который проступает в любом моём облике! Слепой бы и то увидел его или почувствовал…       Давно ещё госпожа постаралась, чтобы мальчика все шарахались. Потому выпятила тёмную суть через метку. Обычно я ношу поглотитель, но я его снял только что. Заклинания ведь в метре от мага рушатся, как он умер…       Нида! Нида, вернись!       Вот что она делает? Какую бумагу там рв… А! Судя по мыслеимпульсу, она позвала меня по руне связи.       Теперь она подходит ко мне. Медленно. Почти неслышно. Лезет в карман, который, наверное, сейчас светится зеленоватым. Достаёт эту руну, и… бежит? Куда бежит? Нида! Паршивая же из тебя артистка!       Что за звуки теперь?       …хвала всему тёмному! Всхлипы. Просто у двери.       Теперь надо бы поднять шкаф, а то больно.       — Ну? Научил я тебя говорить мне о планах?       Вот он я! Всё ещё где-то под полками, но уже не придавленный.       Болят руки, и ноги, и тело, но душа-то ликует! Довести бы нормально!       …чего пока не выходит — уж больно поза смешная для серьёзных речей.       — Учитель?       Люблю шок — он лучше прочего сушит слёзы.       — Учитель, я всё объясню!       Как только я встал, моя красавица кинулась обнимать мои ноги. Эх, и всё-таки сколько мужчин ты могла соблазнить!       — Говори!       Руки на пояс, голову чуть-чуть набок, и всё — теперь я не только одуванчик, но и сама величественность!       — Профессор?! — в дверь задолбили.       Прям вот как дома.       — Всё в порядке, я просто упал!       Шагов не было слышно. Не ушли, гады светлые…       — Я всё это ради вас, — Нида отчего-то крепче прижалась к ноге. Боится?       Мне магией пришлось ставить шкаф снова к стенке. У меня же всё вроде в порядке. Да, коллега за дверью?       — Помните ту старуху? Она говорила про кровь… то есть про дочку. Я, прежде чем убить эту провидицу, выяснила, как помешать. Сказала, что без светлого боевого лектора у неё ничего не получится. Вот я и…       — Бесполезно убила?       — Нет, — моя девочка улыбнулась и подняла взгляд. — Взяла их силы, стёрла память и продала в рабство.       Рационально.       — А что мешало рассказать мне?       — Я правда хотела учиться. А ещё и не хотела вас отвлекать лишний раз.       И смотрит на меня с таким обожанием, что аж верится. Не могу долго играть с ней в суровость. Моя бело… краснокудрая девочка.       Ну не глупая ли?       И только бардак мы зря тут устроили.