Sunrise

Кенсу припарковал белую Cerato Чанёля на парковке всего в нескольких минутах ходьбы от пляжа. Вскоре должно было взойти солнце. Небо вдалеке уже стало пурпурным, и Чондэ был первым, кто вышел наружу; он выглядел намного свежее, чем раньше, и, увидев впереди спокойные морские волны, почувствовал себя окрыленно. Ну конечно же Кенсу был прав. И он с победным гордым видом обернулся назад к парням - на его лице читалось выразительное «я же вам говорил». Чанель в ответ только вытянул средний палец, когда Бэкхен вышел следом наружу. Он тотчас же пожалел о своем решении. Потому что было чертовски холодно. - Интересно, чья же это была идея завалиться на пляж в 5:45 утра в осенний сезон?! – сказал он специально в тот момент, когда Кенсу закрыл за собой дверь машины. - Хватит ныть как девчонка, пойди лучше возьми одеяло из багажника, - усмехнулся тот, и Бэкхен что-то пробурчал и, обхватив себя руками, принялся растирать кожу, когда она покрылась мурашками от холодного ветра. - Ты, блять, захватил ебучее одеяло и накидки, у тебя что, настолько стальные яйца, чтобы называть меня «девчонкой»? - Это называется «практичность», Бён, загляни хоть раз в словарь и цени мою невъебическую заботу о тебе, кусок ты долбанного дерьма, - ответил Кенсу и направился прямиком к Чондэ, оставив Бэкхена с застывшим оскорбленным румянцем на лице. В любом случае, это было ненадолго. Потому что вскоре после этого ему на голову заботливо натянули красную шапочку, а на плечи упало шерстяное черное одеяло. Холодные губы дотронулись до кожи на шее, и рядом с ухом он услышал глубокий мягкий тембр знакомого голоса, заставив каждый волосок на его теле вздыбиться. - Не волнуйся, я все принес, - сказал Чанель прежде, чем последовать к двум остальным друзьям. Перекинутый через плечо пояс черной акустической гитары соблазнительно обтягивал кофту на его широкой спине; в руках он нес два других джемпера, предназначенных для этих двух ублюдков. Бэкхен побежал за ним следом, чувствуя, как подол его одеяла поднимается ветром, словно он какой-нибудь супергерой.

[It was you who made this happen] [(You) who I ran into] [(You) who changed my seconds] [(You) who came out of the blue]

Он знал эту песню. Пальцы Чанеля медленно и осторожно водили по жестким натянутым струнам гитары, его поза казалась расслабленной, когда он играл мелодию, сидя на песке с убранными под себя ногами. Бэкхен сидел подле: он замотался в одеяло как в кокон, а Кенсу с Чондэ были чуть дальше, у линии моря.

[Love is coming to my heart] [Love is coming to my heart, oh yeah]

Любовь проникает в мое сердце, любовь проникает в мою душу… Через некоторое время Бэкхен поднялся, вылезая из-под одеяла, и пошел за джемпером для Чанеля, пока тот подносил кончик сигареты «мальборо» к огню зажигалки. Его руки мелко дрожали от холода, когда он встал. Но было лучше, если он двигался, так как от сиденья на одном месте можно было растерять все тепло. Чанель отложил гитару в сторону и последовал за его шагами, оставленными на песке. Приняв из рук Бэкхена джемпер, он застегнул змейку молнии до конца подбородка. Натянутый капюшон скрывал его волосы и верхнюю часть лица; они стояли друг напротив друга так близко, и в тоже время так далеко. - Через 15 минут должен начаться восход, - повторил Бэкхен то, что ранее сказал ему Кенсу. Лиловое небо начало покрываться багряным персиковым пурпуром, когда Чондэ во все горло прокричал какое-то странное словцо, которое, вероятно, должно было послужить началом его новой «холостяцкой» жизни, а Кенсу этим временем состроил неодобрительную кислую мину, глядя на него. - Я буду учиться у Криса быть таким же подлым мудаком, как и он с сегодняшнего дня! – прокричал тот, покрываясь румянцем на щеках. Чондэ на самом деле выглядел взбодрившимся. Расставания были жесткими, и прежде у него не было такого опыта, так что теперь он знал, что они могут делать с людьми. - Откуда такая уверенность, что он тебя этому научит? – прокричал ему в ответ Бэкхен, и Чондэ обернулся, встретившись блестящим взглядом с ним. - Кого хуя ты спрашиваешь? Он сказал, что научит меня, у меня есть сообщения! Я тебе их, блять, сейчас покажу! После этого Чондэ достает из кармана телефон и небрежно бросает его в сторону Бэкхена, однако смартфон, не достигая цели, падает на песок. Чондэ в буквальном смысле замирает на месте, а Бэкхен начинает весело гоготать над ним. - Короче, я тебе позже бля покажу, - говорит тот, и Бэкхен только уверенно кивает ему в ответ. - Ты уверен, что ты не бухой в какашку? – спрашивает Бён, но Чондэ игнорирует его насмешливый вопросик и подходит к Кенсу, который в это время рылся в интернете на своем смартфоне. Он наверняка проверял погоду, ну или там новости какие-нибудь, и прочее дерьмо. Бэкхен опустил голову вниз, когда почувствовал, как из его зажатых пальцев вытягивают тонкую сигарету. Чанель выглядел крайне разбито, когда подносил её фильтр к своим холодным губам и глубоко затянулся никотином. - Спроси меня, - приказным тоном говорит он, и Бэкхен недоуменно моргает. Ветер был холодным, почти ледяным, а море, наоборот, казалось спокойным. Чанель, наконец, выдыхает дым изо рта, после чего опускает руку с сигаретой вниз. - О чем спросить? – приподнимает одну бровь вверх Бён. – У меня много вопросов, которые я могу тебе задать. Например, ты что, серьезно переложил куда-то из нашего шкафчика пачку с презервативами? Или это ты сожрал все до одной мои любимые конфетки из Икеии? У тебя вчера вечером и правда была встреча с баскетбольной командой, или ты решил пропустить день стирки, чтобы вогрузить на мои плечи всю кучу твоего грязного белья, м? Бэкхен проговорил все это с невозмутимым видом, после чего язвительно-хитро улыбнулся, услышав фырканье Чанеля. Чондэ сидел на песке у края воды рядом с Кенсу, свою обувь они оставили позади там, до куда не попадет влага, и края их штанов были уже пропитаны морской солью, омываемые приходящими волнами. Но Кенсу был готов к этому: он знал, что еще пара дополнительной одежды находилась в багажнике машины. На лице Чанеля появилась широкая ухмылка, однако он больше не смеялся, а его губы подрагивали. Бэкхену хотелось верить, что это от холода. - Спроси, когда мы всем расскажем о нас, - сказал он, посмотрев вверх на темно-синее небо. Скоро взойдет солнце. Черное небо теперь было окрашено в оттенок синего, переливаясь от темного к светлому, градиент оранжевого, пурпурного и синего… Это было очень красиво. - Когда мы все расскажем о нас? – еле слышно переспросил Бэкхен, когда сердце почти выпрыгивало из его груди, пытаясь найти выход из этой тупиковой ситуации, но шансов не было. Он с трудом проглотил застрявший ком в горле, а по телу разливалось тягучее чувство надежды… Чанель крепко взял его за руку, и Бэкхен в тот же миг опустил голову вниз, чувствуя, как начинает гореть лицо. Белое на красном, толстое на стройном. - Чанель? – он вновь поднял на него свои глаза, направляя свой взгляд в ту сторону, куда тот сейчас смотрел. На Чондэ и Кенсу. - Я боюсь, Бэкхен-ни… Что если они… - Чанель слабо улыбнулся. Его улыбка не выражала пустоты или грусти, она передавала потерянность, словно её владелец не понимал, каким образом на всё это реагировать. Бэкхену хотелось бы что-то на это ответить, чтобы успокоить его, но его собственный страх был чем-то неопределенным, чего он сам в себе не мог понять. Он просто не мог это выразить. Его бабушка давно заметила, что он отличался от всех её внуков еще с детства. Когда его старший брат упорно трудился в школе, боясь о том, что скажут о нем люди, если его результаты будут плохими, Бэкхен старательно учился потому, что хотел в будущем купить на собственные деньги дом и, возможно, поднакопить деньжат для того, чтобы ходить по песочному пляжу на Мальдивах, в конце концов, купить собственный пляж, где бы была отличная погода круглый год, а не такая, как здесь – холодная, пробирающая до самых костей. - Ты серьезно? Боишься этого обдолбыша Чондэ и До-кусок-говна-Кенсу, да? – Бэкхен понимал, что ему не стоило фыркать вот так, легко перенимая страх своего парня, но он на самом деле не знал, что ответить на это. Чанель бы ему не поверил, если бы он натужно забеспокоился, потому что слишком хорошо его знает, чтобы уметь читать его эмоции как открытую книгу. Любовь – это то, чего не скроешь. Любовь – это то, что не подвластно страху. Любовь – это то, от чего не нужно убегать. Чем же Чанель был так напуган? Бэкхен крепче сжал его руку в своей, привлекая на себя внимание, и Чанель поднял на него широко раскрытые глаза. Он был прекрасен, правда прекрасен. Ветер тормошил его волосы, тень от которых ложилась на бледную кожу его лица. Его пухлые щеки порозовели, а приоткрытые губы раскраснелись. Из его носа потекли вниз сопли, но Чанель быстро втянул их обратно. Он иногда мог быть довольно мерзким, как сейчас например, однако бесподобно до чертиков милым, и, блять, это даже до сладости больно, вот так вот смотреть на него и осознавать, что этот парень – Чанель, он – его, т.е. Бэкхена. - Если тебя это утешит – мы приехали сюда на твоей тачке. Так что если че будет не так – съебемся назад, оставив их тут вдвоем, и расстроенные займемся грязным животным сексом в том мотельчике, который мы видели по пути сюда, м? – пожал плечами Бэкхен, и Чанель вновь живо рассмеялся, свободной рукой с силой хлопая его в бок снова и снова. Но Бэкхен не заметил боли, он не мог скрыть своей усмешки, потому что смех Чанеля всегда был заразным, превращая его в уродливое подобие человека, так что… Что ж, такой и была его суровая реальность. Чанель прекратил смеяться в тот момент, когда Бэкхен протянул руку у него за спину и обхватил его вокруг талии, ведя за собой. Его ноги немного шатало, когда он пытался найти равновесие; он, в конце концов, неудобно разместил свою ладонь на груди Бэкхена, больно прижав его за ребра, а в другой руке он продолжал держать его ладонь еще крепче, чем прежде. Губы Чанеля были холодными. Но это пустяк, потому что точно такими же были и губы Бэкхена. Он хотел, чтобы поцелуй получился невинным и легким, чтобы он задержался лишь на секунду, прежде чем отпустить его, потому что Бэкхен всегда был с ним осторожен, для него было естественным то, что он никогда старался не переходить зону комфорта Чанеля. В конце концов, они были не одни, Кенсу и Чондэ были всего в нескольких шагах от них. Чанель, в итоге, нашел удобную для него позу, и все стало проще. Он опустил плечи прежде, чем его веки закрылись. Ладонь, которой он неудобно держал Бэкхена за грудь, сместилась к его лицу, нежно проведя вдоль подбородка. Бэкхену вдруг захотелось отшатнуться, словно он чего-то испугался, но Чанель улыбнулся ему в губы, когда тот повернул обратно голову, встретившись с его лицом. Он ослабил свою хватку, и прикоснулся пальцами к его шее, прощупывая пульс под кожей, из-за чего у Бэкхена чуть ли не свело дыхание. Его язык мягко проник внутрь рта, он сминал губы Бэкхена так, чтобы тому не удалось вырваться, и от неожиданности тот простонал в поцелуй. Язык Чанеля был скользким и мокрым, он блуждал внутри его рта, обводя кругами язык Бэкхена; и в конце концов, Бэкхен не сразу заметил, как начал держаться за него сам, он вцепился пальцами в его худи, боясь потерять почву под ногами… Но… Разве это только что не случилось? Не случается прямо сейчас? Па-де-ни-е. Падение в бездну чувств. Он все падает, падает… Поглощенный гравитацией, застрявший и потерявшийся в Чанеле прямо как тогда, когда ему было семнадцать, а ведь ему еще не успело стукнуть и девятнадцати. Такой близкий. Сокровенный. Интимный. Чанель был таким только за дверьми их общей спальни. Ах, вот и восходит солнце… - Ребя-ят! Смотрите, ребят! Сюда идите, не туда! Мое разбитое сердце только что вылечилось! Поцелуй резко оборвался, и было все еще трудно дышать. Губы Чанеля были опухшими, лицо розовым; он тяжело дышал, словно задыхался, когда отстранился. Конечно он выглядел потрясенным, казалось, он был в панике от осознания того, что только что произошло. Бэкхен, наверное, должен был как-то его поддержать, но он этого не сделал. - Ч-что он… Бэк, что это значит? – выражение лица Чанеля было жалким, но Бэкхен не знал почему он хихикал так, словно выиграл джекпот. Он попятился назад, отрывая свои руки от Чанеля, и тот стал выглядеть еще более смущенно, чем прежде. Выражение лица Чондэ выражало отвращение, и он лишь подобрал свой телефон с песка; Кенсу выглядел ошеломленно, его и без того широкие глаза округлились, а рот приоткрылся в немом удивлении. Бэкхен ощутил, как его сердце пропустило один удар. Однако, честно признать, будущее его мало волновало. Он хорошо понимал людей. Он мог бы сказать Чондэ, что звать свою бывшую – это плохая идея, но никто ведь не слушал. Он прекрасно понимал, что Кенсу с Чондэ их не осудят, как того ожидал Чанель. Ведь они такими не были. Иногда ожидания переворачивают все на 180 градусов, потому что люди – это всего лишь люди. Они совершают ошибки, но в то же время продолжают расти дальше… Каждую весну расцветая и открываясь вновь и вновь, из сезона к сезону, как почки на деревьях. И когда Кенсу достал из кошелька какую-то купюру и бросил в их сторону, страстно проговаривая: «Я знал это! Я точно знал, что звуки той ночью были вашим сексом! Я знал это! Никто мне не поверил, но я все это время был прав!», Бэкхен улыбнулся в широкой ухмылке так, что даже заболели щеки. У Чанеля были холодные пальцы, когда они переплелись с ладонью Бэкхена. Он словно застыл в ужасе, не смея поверить в то, что происходит. - Это значит, что мы не съебемся отсюда, оставив их здесь одних, чтобы потрахаться диким сексом в том мотеле, о котором ты чуть ранее говорил? – спросил Чанель дрожащим голосом. Взгляд его все еще выражал неверие, однако плечи как-то легко опустились вниз, словно смахнулся большой груз, все это время висевший у него на шее, а улыбка, вырисовывавшаяся на его лице, казалась более искренней, как и проявившийся блеск в его глазах. - Я все слышал, так что даже не думай об этом! – сурово сказал Кенсу. - Мы сейчас же возвращаемся обратно! Развалиться на песке с Кенсу и Чондэ сверху не должно было быть чем-то слишком уж хорошим. Чондэ даже не выглядел обеспокоенным, а даже довольным, когда смеялся. Он наверняка был слишком непринужден для того, чтобы его вообще что-то парило, счастливее от того, что принес неудобства и дискомфорт Чанелю с Бэкхеном. Чуть позже Чанель начал громко смеяться. Он выглядел дохуя счастливым. Прямо как звезда, настолько яркая, что Бэкхен никогда не ощущал себя настолько влюбленным, как сейчас. Ты всего лишь человечишка, Чанель. Делаешь ошибки. Растешь. - Я люблю тебя. Ему бы хотелось сейчас сказать это, но проверять судьбу он пока не решался. Однако следом Чанель обернулся и посмотрела на него с такой невъебической теплотой, какая только была возможна в этом мире. Как будто знал, что творилось сейчас в голове Бэкхена. В голове, животе, в груди – во всем теле. Он улыбнулся. Его волосы разлетались на ветру, а капюшон от внезапного порыва воздуха задрался наверх и упал ему на глаза; подхватываемый ветром, переливающийся золотым светом песок гонял вокруг Чанеля, словно собравшиеся в ночном небе созвездия… Он сказал: - Я тебя тоже люблю. И Бэкхену было интересно: что, если эта мысль о том, что Чанель не принимает его чувства, было всего лишь его собственным страхом и заблуждением? Потому что стрела, пронзившая его сердце, уже попала в свою мишень, но Бэкхен был слишком глуп, потому что не замечал того, что все было и так слишком очевидно. Кенсу бы сказал: - Вашу мать, вы серьезно? Чондэ бы ответил: - Этот восход был изначально предназначен для меня! Чтобы излечить меня, не вас, чуваки! Но Бэкхен знал, что Чанель был определенно лучше любого восхода солнца, пляжа, теплого песка под ногами, совершенного дома с личным имуществом, любого тропического климата, солнца, тепла, черт, даже любимых Мальдивов.

[It was you]

Чанель был особенным восходом солнца.

[It was you]

Конец~~