The Best Guy(Dick) Ever

      Юна нервно теребила в руках телефон. Стоит ли звонить? Вдруг её откровенным текстом пошлют далеко и надолго? Но что, если случилось что-то плохое? Не выдержав, девушка нажала на вызов.       Ей ответил сухой, холодный голос Чанеля. С момента разрыва он становился черствее день ото дня.       — Да.       — Доброе утро, господин Пак, — неуверенно поздоровалась Юна. — Тут такое дело... — она всё ещё была не уверена в том, что делает. — Простите, что звоню именно Вам, просто Бэк сегодня не вышел на работу, и я не могу до него дозвониться... — пролепетала она. — Вы случаем не знаете, где он?       — Нет, — ответил Чанель. Сердце, почему-то, забилось в бешеном темпе — Бэку нужна помощь. — Если хочешь, я съезжу к нему.       — А Вам не сложно? — неуверенно спросила Юна. — Было бы очень здорово. Я, честно говоря, немного волнуюсь, — она нервно хихикнула. — Бэк в последнее время был сам не свой и выглядел не очень.       — Я схожу к нему и наберу тебя. Не волнуйся, — выдохнул Пак.       — Я буду ждать, — кивнула девушка. — У него просто куча записей еще, а его нет. И я думаю, отменять или нет…       — Думаю, даже если он и выйдет, будет не в том состоянии. Но не отменяй пока.       — Ладно, — согласилась Юна, — тогда жду звонка.       — Давай.       Пак, почему-то, пожалел о своём обещании. Бэкхен теперь не его проблема. Но ноги сами несли его в квартиру бывшего, чтобы убедиться, что все в порядке.       Но ничего страшного с Бэкхеном не случилось. Он просто напился. В очередной раз. Из-за боли, которая никак не утихала. Образ высокого стройного красавца словно въелся в мозг со всеми его «малыш», «моя детка» и прочее. И Бэк явно не ожидал, что образ станет явью, когда раздался звонок в дверь.       На шатающихся от алкоголя ногах, он прошел в прихожую, держа в руке банку пива.       — Сука, как же ты меня бесишь, — прошипел он, вместо приветствия, открыв дверь.       — Спасибо, я тоже рад тебя видеть, — фыркнул Пак.       Бэк выглядел ужасно. Может, и сам Чанель выглядел так же? Боже, до чего они себя довели...       — А я не рад! — заорал Бэкхен. — Тварь! Тебя можно вообще забыть?! Я трахался ночами напролет, подставляя свою задницу другим, но никто не смог доставить мне такого же удовольствия, как ты! Я набил сотню татуировок и заработал кучу бабла, но это не помогло мне хоть на секунду забыть твою рожу в кресле! Я искал нового гитариста, но они все говно второсортное, по сравнению с тобой! Я бухал почти каждый день, но ты блять словно залез ко мне в голову! Я уже даже подумывал с крыши прыгнуть, но снова увидел тебя! Ты можешь съебаться из моей жизни раз и навсегда, а?! Что мне еще надо сделать, чтобы больше не видеть тебя и не думать о тебе???       — А вернуться ты не хотел? — спросил Чан, глубоко вздохнув. Он и сам все это перепробовал. Но ничего не вышло. — Засунуть в зад свой эгоизм и попробовать все вернуть.       — С чего вдруг я должен что-то пробовать? — Бэк возмущенно взмахнул банкой, едва не выплеснув пиво. — Ты же пошел к той бабе. Да боже, ты даже ни разу не сказал, что любишь меня! Тебе наверняка нравилась лишь моя задница!       Чанель почувствовал, как сердце пронзил удар. Не любил? Так вот какого Бэкхен о нем мнения. Что ж, это всё объясняет.       — Я растирал твои ноги, чтобы ты не мерз. Я закутывал тебя в одеяло, когда ты брыкался и разворачивался ночью. Я вставал за час до тебя, чтобы каждое утро ты встречал с горячим завтраком. Я целовал кончики твоих пальцев, чтобы они не болели после долгой игры. Я держал твою голову над унитазом, пока ты блевал после вечера в клубе, где меня не было. Я даже простил тебе разбитую гитару, а ведь я не ел почти месяц, чтобы ее купить. Тебе нужны были громкие слова? Хорошо. Учту на будущее.       Громко хлопнула дверь. Чанель исчез, чтобы больше не появиться.       Бэкхен еще несколько секунд смотрел в пустоту. А потом осел, привалившись к этой самой двери, и разразился дикой истерикой. Слезы катились по щекам, размывая макияж, сердце разрывалось на части. Он ведь всё ещё любил того, кого только что сам выгнал из своей жизни, теперь уже, наверное, навсегда закрыв дверь в прошлое.       — Ну почему?! Почему именно ты?! — закричал он, ударив кулаком по двери. — Я же люблю...       Чанель, стоявший в это время за дверью, тоже смахнул слезу. Она потекла непроизвольно — от шока он не совсем понимал, как ему больно на самом деле.       — Я тоже... И уже не смогу забыть.       Бэкхен прорыдал, сидя у двери, до самого вечера. Было больно. От слов, от воспоминаний, от осознания ошибок — от всего. Но характер, словно противный змей, шептал, что он всё сделал правильно, что не он должен просить прощения, что он вообще не должен никуда идти. Поняв, что ни на что больше сил не осталось, он уполз в кровать.       Но спустя пару дней, Бэк не выдержал. Всё это время его мучила совесть, отчетливо напоминая слова Чанеля. Может, стоит всё обсудить?       После работы Бэкхен отправился прямиком к Паку, полный решимости, которая пропала сразу же, как только он остановился у подъезда. Руки словно налились свинцом, и он не решился набрать номер на домофоне. Что делать? Было страшно. Он сел на перила и поднял взгляд на окна их бывшей совместной квартиры. Там горел свет.       Свет горел всегда — Пак едва ли помнил о том, что надо выключать газ, свет и воду. Если это погубит его — плевать. Может, станет легче. Раз сам себя лишить жизни он не может, пусть это сделает случай. На краю сознания Чанель понимал, что надо вернуться к нормальной жизни. Но зачем все это? Чтобы встретить Бэка и перегореть снова? Он уже не оправится. Любовь — смертельная болезнь, которая хуже рака и СПИДа.       Бэк так и не решился. Уже наступила ночь, а он всё сидел у подъезда, слегка подрагивая от холода. Уйти — значит, забыть. Вдруг Чанель выйдет в магазин. Ведь уходя, Бэкхен забрал все сигареты...       Но Чанель вышел лишь утром на работу. Пак не обращал внимания ни на что, в том числе и на тех, кто рядом.       — Чан...ель! — голос после холодной ночи оказался весьма хриплым, но Бэкхен не обратил на это внимания, бросившись к Паку. — Чанель! Прости меня! — он схватил его за рукав теплой куртки — Пожалуйста, давай поговорим! Я всё понял! Понял! Я вел себя, как придурок! — Бэкхен не заметил, как упал на колени перед возлюбленным. — Хочешь, я куплю тебе ту гитару? Я много заработал и мне хватит! Хочешь, я перестану язвить? Я обещаю постараться! Чанель... Ну скажи хоть слово! — из глаз покатились слезы.       Но Чанель молчал, словно был немым. Ни один мускул не дрогнул — даже взгляд был пустым. Глупое сердце оглушало биением, шепча о том, что надо поднять парня на руки и осыпать долгожданными ласками. Но Пак продолжал стоять столбом. А потом и вовсе решил бежать: отпрянул от Бена и пошел прочь.       — Чанель... — едва слышно произнес Бэкхен, сидя на холодном асфальте и глядя ему вслед. — Я люблю тебя... — как-то обреченно произнес он. — Безумно люблю...       Но Чанель не слышал. Хотя шмыгал носом и глотал слезы. Надо убедить себя в том, что он врёт, и все будет хорошо. Вечером вернётся домой и заживёт, как жил.       Бэкхен сел на перила и опустил голову. Истерика успокоилась, и слез уже не было. Как не было и сил из-за холодной бессонной ночи. Неужели он потерял Чанеля? Неужели зефирка стала грубой и сорвалась? Неужели, правда, всё кончено? Голова из-за холода стала соображать слишком туго.       Чанель по дороге на работу то и дело порывался вернуться. Это ведь его детка. Его малыш, который сам сделал шаг к примирению. Но Чан сшиб его с ног. Может, стоит после работы пойти к нему и извиниться? Хотя бы просто попросить остаться друзьями.       Но после работы, на которой он не мог сосредоточиться, Пак пошел домой. Мысли о Бэкхене привели к тому, что Чанель совсем выбился из сил и хотел забыться сном.       Бэк не обращал внимания ни на кого вокруг. Сознание на любые раздражители уже почти не реагировало. Тонкая кожаная куртка не согревала, позволяя ветру продувать спину и шею. Он уставился в асфальт, забывшись воспоминаниями о прошлой жизни, где был любимый человек.       Однако вскоре изображение асфальта сменилось ботинками, а ноздри начал щекотать знакомый запах парфюма.       Запоздало подняв голову, Бэкхен вздрогнул — перед ним стоял Чанель. Или это уже плод больного воображения? Он молча взглянул на Пака. Есть ли смысл что-то говорить и просить прощения? Сказано было уже слишком много. Такие слова не прощают. В собственных глазах отразились боль и сожаление.       Пак внезапно перехватил его пальцы и покачал головой. Интересно, он их чувствует? Чанель попытался согреть их горячим дыханием.       — Руки ледяные. Это плохо.       Бэкхен изменился в лице. По телу уже в который раз пробежали мурашки, но уже не от холода, а в глазах блеснули слезинки.       — Пойдем домой, — Чан замученно, но тепло улыбнулся. — Я сварю тебе кофе с корицей.       Бэк мелко задрожал, и по щекам покатились слезы.       — Чанель...       — Возражения не принимаются, — Пак поднял его с перил. — Ты бы ещё в одной толстовке вышел. И как ты ещё не заболел?       Бэк недоверчиво улыбнулся. Его простили? Действительно? Это же не сон? Вцепившись длинными пальцами в куртку Чанеля, он уткнулся к нему в шею и разревелся.       — Ну, маленький, — Пак поцеловал его в висок. — Не плачь. Наплакался уже.       Бэкхен разревелся еще сильнее.       — Прости меня, — всхлипнул он сквозь истерику, — пожалуйста, прости, — всё тело дрожало от нервного напряжения и суток на улице.       — Пойдем, — Пак подхватил его на руки. Сам Бэкхен сейчас не дойдет. — Возьми в нагрудном кармане ключи. Надо открыть дверь.       Тот сжался в комок, пытаясь теснее прижаться к Чанелю, и полез негнущимися от холода пальцами за ключами. Вытащить их получилось раза только, наверное, с пятого.       — Умница, — улыбнулся Чан. Бэкхен едва ли отличался сейчас от ребенка: такой же нежный и беспомощный. Сердце Чанеля постепенно оттаивало. Он снова любит и любим.       Как только они вошли в квартиру, Бэк поджал губы и крепче схватился за шею Пака. Родной запах ударил в нос. И тепло. Тепло их совместной жизни.       — Чанель, — он снова разрыдался, — прости, я просто испугался тогда. Я так боялся, что ты к кому-нибудь уйдешь, а тут еще рисунки нашел... А потом она тебя поцеловала... Я люблю тебя.       — Ничего, Бэк. Не думай о прошлом. Мы теперь вместе, и я тоже люблю тебя. Очень сильно. Ты только верь мне. И не забывай обо мне. Я все время думал о тебе, — Пак усадил его на кушетку и стал разувать и раздевать.       — Честно-честно любишь? — всхлипнул тот, не двигаясь. — Даже после тех слов?       — А у меня есть выбор? — улыбнулся Пак. — Чувства преследуют меня. Я не могу и не хочу прятаться.       — Зефирка, — улыбнулся сквозь слезы Бэкхен. — Ты прелесть.       — Да я ваще сладкая плюшка, — улыбнулся парень. — Идти можешь?       Бэк попытался подогнуть пальцы на ногах и поморщился.       — Наверное, только с твоей помощью. Я просто... Сидел тут со вчерашнего вечера, — он тут же закрыл лицо руками, ощущая стыд за свой поступок.       — Я понял, — с горечью вздохнул Пак, снова поднимая его и унося в спальню.       — Ты злишься? — виновато спросил Бэк. — Я просто хотел поговорить... И... Не решился.       — Конечно, злюсь, — Чанель усадил его на постель и закутал в одеяло. — Сидел на холоде в тонкой куртке, ничего не ел. Самый натуральный засранец.       Бэкхен взглянул на него исподлобья, как нашкодивший щенок.       — Еще и без тапок, — хихикнул он, вспоминая, как Пак постоянно просил их надеть.       — Без варежек. Что приготовить на ужин?       Паку смертельно хотел есть и спать. Сам от тоже был продрогший, и валился от усталости, но забота о Бэке словно возвращала к жизни.       — Я оладушки хочу, — осторожно улыбнулся Бэк. — Может, помочь?       — Сиди, — Пак надел на его ноги носки и стал переодеваться сам. — Сейчас приготовлю.       — Зефирка красивая, — тихонько хихикнул Бэкхен, сидя в коконе из одеяла. — Похудел только, — улыбка тут же исчезла.       — Уж кто бы говорил, — вздохнул тот, потирая глаза.       — Зефирка, — Бэк взволнованно привстал, насколько это позволяло одеяло, — ложись спать, а? Я сейчас согреюсь и сам все приготовлю. А то ты там еще шлепнешь оладьи на плиту вместо сковородки.       — Все хорошо, малыш, — Чан чмокнул его в лоб. — Если хочешь, посиди со мной на кухне. Но готовить не надо.       — Хочу, — Бэк подскочил с постели, но тут же едва не упал, запутавшись в слоях одеяла.       — Тихонько, — Пак потащил его в сторону кухни. — Не падай.       — Я колбаска, — хихикнул Бэкхен. — Покормишь меня? А то я не могу, — он шевельнул руками под одеялом. Или мне будет разрешено размотаться?       — Приготовить сначала надо, — усмехнулся Чанель.       — А ты что будешь? — спросил Бэк, когда его усадили на стул.       — То же самое, наверное. Или просто попью чай. Не знаю.       — Я тебе попью блин просто чай! — возмутился Бэкхен из одеяла. — Вижу же, что тоже не ел! На себя тоже сделай. А то я разнесу тебе тут сейчас холодильник.       — Страшно, — рассмеялся Пак. — Я доем курицу. Сделать тебе?       — Давай уже доставай всё, что есть, — фыркнул Бэк. — Завтра сделаем оладушки. А сегодня отдохнуть надо.       — Но ты же хочешь, — Пак достал из холодильника макароны с курицей.       — Я много что хочу, — хмыкнул тот, — но могу и потерпеть до утра. Курица будет даже лучше.       — Да уж. Закормить бы тебя, — прорычал Пак, наклонившись к нему.       Бэк вздрогнул и опустил глаза. По телу пробежала стайка мурашек, заканчивая свой путь под тканью боксеров.       — Чанель, — он слегка покраснел, — не делай так.       Пак чмокнул его в губы.       — Ладно. Тебе ножку или бедрышко?       — Ножку, — попросил Бэкхен.       Пак положил ему две ножки и порцию макарон, и поставил все в микроволновку.       Бэкхен с улыбкой рассматривал уже давно полюбившуюся кухню — тут ничего не изменилось, всё осталось, как и было.       — А я курить бросил, — улыбнулся он, смотря на подоконник.       — А я тоже, — усмехнулся Пак в ответ. Был период, когда ничего делать не хотелось. Даже жить.       Бэк обернулся.       — Правда? Эх, не увижу больше этих сексуальных затяжек, — вздохнул он наигранно.       — Могу затягиваться палочкой от чупа-чупса, — рассмеялся Пак.       — Татуировку не свел? — поинтересовался Бэкхен, наблюдая, как Чанель ставит на разогрев вторую порцию и спускает штаны до колен, демонстрируя, что все на месте. Кроме белки.       Бэкхен от неожиданности закашлялся и покраснел.       — Я бы и на слово поверил, — прохрипел он. — Вот уж точно... Ever.       Чанель довольно улыбнулся, натянув штаны, и поставил вторую порцию на стол.       — Давай покушаем? — он поднес ко рту Бэка макароны в палочках.       — Покушаешь тут с тобой, — Бэк взял в рот порцию еды, — когда ты светишь самым сокровенным.       — Я не специально, — усмехнулся тот, откусывая немного от курицы.       — Конечно, — кивнул Бэкхен, жуя макароны. — Штаны сами упали при виде меня, да?       — Я им просто немного помог, — Чан поднес ему ко рту ножку.       Бэк оттяпал сразу половину.       — В этом весь ты, — фыркнул он, с набитым ртом. — Как отдыхать, так нет. А как штаны снять — эхей!       Чан чмокнул его в жирные губы.       — Когда я ем, я глух и нем.       Бэк что-то проворчал в ответ, но улыбнулся и продолжил есть. Таким счастливым он себя уже давненько не чувствовал.       Ужин тянулся медленно: Чан кормил и возлюбленного, и себя. А потом налил обоим горячий чай. Жизнь Пака снова наполнялась теплом и любовью.       — Дай хоть трубочку, изверг, — Бэк, похоже, уже и забыл, что несколько часов назад рыдал на плече Чанеля.       — Нету. Разворачивайся нафиг, — надулся Пак, подуставший ухаживать.       Бэкхен тут же размотал одеяло и юркнул на колени Чанеля, накрывая их обоих с головой.       — Зефирка, ты самый лучший, — мурлыкнул он на ухо Паку.       — С чего такие почести? — тот вскинул бровь.       — Потому что терпишь меня, — негромко ответил Бэкхен, уложив голову на плечо. — Я тебя люблю, Чанель. Очень люблю. Прости, что не говорил этого раньше. Я привык быть один.       — И ты прости, что не говорил. Я думал, что все ясно и так, но в итоге сделал только хуже, — Пак погладил его по волосам.       — Знаешь, я хочу тебя кое о чем попросить. Мы ведь снова вместе, да? — Бэк чуть приподнялся.       — Нет, сейчас допьешь и пойдешь домой, — усмехнулся Пак. — Конечно, да.       Бэк улыбнулся, но лицо снова стало серьезным.       — Давай разговаривать друг с другом о том, что нам не нравится? В смысле, если вдруг тебя раздражает что-то, не молчи. Не хочу снова разойтись из-за непонимания.       — Скорее, это ты спрашивай, прежде чем делать поспешные выводы, — рассмеялся Пак. — Я всегда говорил тебе о том, что меня беспокоит. Если ты не заметил.       — Да... — как-то грустно усмехнулся Бэкхен. — Надо было сразу устроить тебе скандал из-за пачки тех рисунков. Зато я накопил тебе денег на гитару, — он начал ковырять кончиком пальца грудь Чанеля.       — Она не нужна мне, — пожал плечами Пак. — Я же говорил. Главное, что ты в порядке.       — Но как же? Ты ведь так ждал её, — заволновался Бэкхен. — Она ведь такая крутая. И всё равно нет?       Чанель лишь пожал плечами и сделал несколько глотков чая.       Бэк вздохнул и крепко обнял возлюбленного.       — Пойдем отдыхать? — донеслось откуда-то с плеча Пака.       — Иди первый. Я уберу тут все, — кивнул тот.       — Чанель, — Бэк поднялся и приблизился к его лицу, — ты еще не понял? Я сегодня буду твоим хвостиком.       — Тогда сиди и жди, пока я уберу, — кивнул Пак.       — Помочь ты, конечно, не дашь? — улыбнулся Бэкхен, вставая и кутаясь в одеяло.       — Как будто ты станешь, — хохотнул Чан.       — Эй! — Бэк скинул одеяло на стул и встал у раковины. — Не пущу! Только через мой труп, — и тут же слегка поежился.       — Ладно, верю, — Пак лёгким жестом отодвинул его от раковины, начиная мыть посуду.       Бэк тут же помог перенести чашки. Видимо от большой любви в нем проснулась хозяюшка.       — Всё? — дождавшись, когда Чанель вытер руки, Бен снова обнял его.       — Да, — Пак звонко чмокнул его в макушку. — Мой малыш.       Бэк прикрыл глаза. Он уже соскучился по таким обращениям.       — Твой, — он потянул Чанеля в спальню. — Пора отдыхать.       Пак упал на постель, не переодеваясь и не собираясь в душ.       — Я высплюсь впервые за месяц!       — Аналогично, — хихикнул Бэк. Он накрыл их двоих одеялом и уткнулся в изгиб шеи Чанеля. — Спокойной ночи? Любимый.       — Я тебя люблю, малыш, — Пак прижал его к себе и поцеловал.       Крепко его обняв, Бэкхен вскоре уснул. Наконец-то всё наладилось. Для себя он сделал лишь один короткий вывод — любимым нужно доверять, и тогда всё будет хорошо.