Во всём виноваты сливы

      - Сэм, как только мы вернёмся в Нью-Йорк - если мы вернёмся - ты первым делом обмотаешься шарфиком и ляжешь в постель. - ультиматум Наташи звучал угрожающе; ответом ей стал шумный, даже на фоне из стрельбы и рёва Халка, и совсем не оптимистичный кашель.       - Буду считать это согласием.       - Я в порядке. - попытка Сэма убедить команду, что ничего страшного не происходит, выглядела жалко. Сегодня утром, в квинджете на пути в Румынские Карпаты, Уилсон выглядел ещё ничего, хоть и был непривычно молчаливым. Сперва все присутствующие благодарили небеса за столь неожиданный подарок, но радость угасла, как только стали ясны причины подобных метаморфоз и дополнительные симптомы простуды или гриппа. Даже обязательные приколы по этому поводу стихли быстрее, чем могли. Только Старка было не заткнуть даже в разгар миссии.       - Мне пора бить тревогу? Объявить карантин по случаю птичьего гриппа?       - Я буду кашлять на тебя особенно активно, Тони.       Сэм сейчас был не способен удачно парировать шутки Старка и при этом активно избегать выстрелов из турелей со стороны базы террористов, поэтому Клинт решил вмешаться и поддержать собрата по соколиному семейству. Острым словцом и стрелой с взрывным наконечником точно в одну из них.       - Не напрягайся, этот в состоянии подхватить разве что свиной.       - Пятница, напомни мне обновить биозащиту костюма.       - Хватит засорять эфир. - Роджерс вмешался очень вовремя. - Баки, как у тебя дела внутри?       - Если бы все заткнулись, дела шли гораздо быстрее. Мне нужно ещё сорок секунд в серверной. - среди всего этого балагана Баки казался единственным, кто сохранял трезвость ума и непоколебимое спокойствие. Его товарищи в данный момент отвлекают всё внимание противника, попутно уничтожая популяцию террористов, и у них может происходить что угодно. У него же своя работа, которую он должен выполнить.       - Отлично. Сэм, отступай, мы справимся. Баки заберёт Тони.       - Это замечательно, но в данный момент я пытаюсь обезвредить бомбу и не дать нам всем и твоему обожаемому бойфренду взлететь на воздух, прихватив с собой драгоценные данные, ради которых мы сейчас рискуем жизнями, а теперь ещё и здоровьем.       Ситуация по всем фронтам складывалась отвратительная.       - Барнс, присмотришь на выходных за нашей любимой птичкой? У меня и Стива турне в Германии.       - Я похож на няньку, Нат?       - Ну со Стивом же ты нянчишься.       - Idi na...       - Не выражаться!..       На протяжении всей этой разборки Сэм молчал. Не мог пререкаться и спорить, так как чувствовал себя отвратительно, и теперь не только физически. Оставалось просто выполнить свою задачу и надеялся, что на ближайшие три-четыре дня о нём забудут.

***

      Уилсон был не в состоянии даже просто подняться с постели. По-хорошему следовало вызвать врача, но видеть кого-то, а тем более с кем-то разговаривать не хотелось от слова вообще. Всё было очень плохо. Надо поесть, но одна лишь мысль о еде заставляла желудок перевернуться; адски хотелось пить, но графин опустел; Сэм пытался поспать, но озноб не позволял сделать это как следует. Так и лежал, взмокший, в беспорядочной постели, в темной комнате, пытаясь воззвать к собственному здравому смыслу и сделать хоть что-то, что поможет облегчить его состояние и не даст развиться осложнениям.       Сэм так и не поднялся.       Когда нечто холодное опускается ему на лоб, Уилсон вместо естественного недоумения и испуга по случаю присутствия в квартире кого-то ещё, испытывает самое настоящее облегчение. Он не слышит чужих шагов, и на секунду Сэму кажется, что происходящее сейчас - это галлюцинация. Холодный компресс на голове, чей-то силуэт неподалёку, плеск воды в графине - это всё бред, вызванный температурой. А потом раздаётся голос Барнса.       - Приподнимись. - удивительно было слышать со стороны Солдата столь деликатный и даже заботливый шепот. Нет, он точно умирает, и сейчас его тушеный мозг издевается над ним, демонстрируя странные визуальные и слуховые образы. Но, тем не менее, Сэм безвольно стал следовать за ними, послушно приподнимаясь на локте, а потом и вовсе садясь на кровати. Кто-то - Баки, это точно Баки - придерживает его. Внезапно для себя Уилсон принимает полупустой стакан с чуть теплой водой и таблетку, выпивает всё на том же рефлексе; ложится обратно, как только Баки забирает стакан. Когда с него стягивают помятый и беспорядочный комок из одеяла, Сэм недовольно начинает стонать, но тут же успокаивается, стоит Баки накрыть его как следует. Одеялом и шерстяным пледом сверху.       Уилсон засыпает практически сразу после того, как Барнс уходит на кухню и начинает возиться в его холодильнике.

***

       Утро для Сэма наступает где-то около пяти часов вечера. Он открывает глаза и первым делом пытается воспроизвести в памяти то, что было этой ночью. Или утром? Не важно. Сосредоточиться ему не даёт всё та же температура и всё ещё сонливое состояние, но одно Сэм может сказать наверняка - ему однозначно гораздо легче. Укутавшись в одеяло, Уилсон старается подняться, ему это даже удаётся. Ноги почти коснулись пола.       - Лежать. - вот теперь пришло время вздрагивать и недоумевать. Из кухни выходит Барнс, держа в руках поднос с глубокой тарелкой и чем-то ещё, что Сэм ещё не мог идентифицировать.       - Ты как вошел? - честно говоря, Уилсон просто не знал, что сказать и как комментировать происходящее, поэтому задал, наверное, самый идиотский вопрос из всех, которые были у него на выбор. И тот, который первом пришел ему в голову. И Баки не поленился заострить на этом внимание.       - Я сделаю вид, что не слышал этого вопроса. Садись, тебе надо как следует поесть. - он отставляет поднос на тумбочку и помогает Сэму сесть, подкладывая вторую подушку. Всё тело пробивает озноб, стоило только Уилсону вылезти из под одеяла. Он, конечно, мог запротестовать, начать бить кулаком в грудь и утверждать, что справится сам, но он не справился, когда это действительно было нужно, так что придётся принимать помощь. Весьма неожиданную.       Поднос плавно опускается на колени, и Сэм может в полной мере оценить приятный аромат куриного бульона и наконец-то, к своему ужасу, понять, что прилагалось к нему в качестве закуски - бутерброд с маслом и... красной икрой. Уилсон задумался о том, что подвигло Барнса на подачу такого "деликатеса". Учитывая русское прошлое Солдата, от него можно было ожидать и более странных вкусовых извращений вроде макарон с сахаром или салата, залитого чем-то на подобии безалкогольного пива, но красная субстанция вообще никакого доверия не внушала, хоть и выглядела красиво.       - Ты кормишь меня этим, потому что я черный?*       - Потому что ты больной, - Сэм не мог точно сказать, какой именно смысл Баки вкладывает в эти слова, и решил для себя, что все вместе. - прости, но черная мне не по карману. Ешь давай, Наташа эту банку от сердца оторвала. И я её понимаю.       Уилсон со всем возможным трагизмом вздохнул, но категорично отказываться всё же не стал. В конце концов, это лучше, чем другой рыбий субпродукт, который он в своё время имел неосторожность попробовать - печень трески. Как вспомнит, так выворачивало. После того дня со стороны Солдата начались угрозы накормить Сокола холодцом и - какой кошмар - салом. Сэм надеется, что тот уже об этом забыл.       - Честно, не ждал тебя.       - Ты же мой друг. Я не мог тебя бросить. - Уилсон, который до этого уже потянулся к ложке, замер. Что он сейчас услышал?       Не, показалось.       - А ещё я обещал Роджерсу. Ну да, почему же ещё.       - И у тебя рядом с домом фермерский рынок, где продаются очень вкусные сливы. Пф, кто бы сомневался.       - И ещё ты в прошлый раз оставил у нас геймпад...       - Ладно-ладно, я понял. - понял он, что если у Барнса стремление помочь было искренним, тот никогда в этом не признается, даже под пытками. Хотя, в подобный поворот всё равно верилось с огромным трудом, так что сейчас Сэму ничего не оставалось, кроме как ловить момент и наслаждаться заботой Баки, пускай и в весьма специфической обертке.       Сэм медленно хлебал содержимое тарелки, отметив, что Барнс остался верен себе и не поскупился на свежемолотый перец. И было очень вкусно. Где-то к середине тарелки проснулся аппетит, и Уилсон даже умудрился скушать предложенный бутерброд. Без особого удовольствия, но всё же скушать. И всё это время Баки сидел в кресле, предварительно выудив с полки случайную книгу.       Когда же тарелка опустела окончательно, Баки помогает Сэму лечь обратно. Теперь постель кажется уютнее, самочувствие становится ещё лучше, но Барнс всё равно достаёт пачку парацетамола.       - Ещё таблетку выпьешь, и пойду. Мне уже пора.       - Спасибо, - бормочет Сэм. - прости, что тебе пришлось вот так сорваться ко мне.       - Мне не привыкать.       - Да уж, Стив мне все уши прожужжал, как ты его выхаживал. Повезло Роджерсу.       Баки едва заметно улыбается, но Уилсон видит в этом жесте самую настоящую гордость за себя. И Сэм сейчас с ним солидарен.

***

      Баки окончательно покидает квартиру Сэма чуть позже, чем хотел изначально. Вымыл тарелку, обеспечил Уилсона горячим чаем, даже успел сбегать на рынок ради лимонов с мёдом, так что у Сэма были все условия для дальнейшего самостоятельного лечения. Свою же задачу максимум на сегодня он точно выполнил.       Барнс возвращается домой, читая смс от Роджерса об успешном завершении миссии и держа в железной руке небольшой пакет со свежими сливами.