Ангелы и черти
28 сентября 2018 г., 17:51
От очередной порции размышлений отвлёек звонкий смех компании младшекурсников, что между урокам устроили во дворе Трансфигурации настоящее снежное сражение.
— Исходя из этого всего... Есть новые идеи? — сидя в проеме стрелочной арки, сложив предплечья на согнутое колено, спросил нахмуренный Альбус.
Речь шла об исходе позавчерашней вылазки его сестры и Скорпиуса. Она-то и породила не один десяток вопросов. К слову, чем больше проходило времени, чем ближе была игра, тем больше их становилось, а вот ответов, к сожалению, не прибавлялось. Только догадки, но и это было уже чем-то.
— И не одна, — ответил Малфой, но даже не удосужился взглянуть на друга. Вместо этого морщил лоб и опять обвёл взглядом белоснежный двор и каждого снующего мимо ученика, — как и у тебя, — тихо рассуждал он.
Вчерашним воскресным утром, рассказав Айрис и Алу о том, что им стало известно, Скорпиус и парочка новоиспеченных жертв любовной лихорадки имели возможность вдоволь посмаковать эту тему, а эмоции от этого были самые что ни на есть многогранные. В этом разговоре не принимала участие только та, которая со вчерашнего утра как будто сквозь землю провалилась. Проснувшись ранним утром в большом кресле в избушке Хагрида и не заметив в ней присутствие Поттер, Скорпиус не видел её ни за завтраком, обедом или ужином, ни в гостиной. Выведать хоть что-то о местонахождении владелицы длинных бронзовых локонов и упрямого нрава Малфою не удалось даже тогда, когда он устроил допрос с пристрастием своей кузине, и та почему-то во время ответов была холодна по отношению к нему.
— Будем готовиться, — совершенно без энтузиазма сказал красивый светловолосый юноша, и всё в его тоне говорило о том, что он растратил интерес к этому разговору ещё в момент его зарождения.
Львиная доля его мыслей была сосредоточена на другом, а виной тому послужила уже вторая по счету переполненная размышлений ночь, но творившийся внутри хаос не давал намека ни на сонливость, ни на покой. Причина этому крылась совершенно не в опасном и непредсказуемом будущем. Всё было на несколько порядков прозаичней: цветочный запах волос, отнимающие дар речи зеленые глаза и до потери умиротворения знакомый голос. Он прозвучал секундой позже того, как Скорпиус сделал шаг от ледяной стены и неосознанно сжал ладони в кулаки, поскольку сквозь дверной проем в конце коридора шагнула его собственная анафема.
И ею была совсем не Поттер, а тот, кто шел рядом с ней. Он уже стал его личным проклятием.
К слову, Альбус тоже отвлекся от размышлений не позднее того момента, когда на горизонте показалась улыбающаяся хозяйка светлых волнистых локонов, что одним своим видом и присутствием вызывала в теле Поттера прилив эндорфинов.
— Надо поговорить, — решительно и серьезно сказал застывший перед Лили Малфой, а той от неловкости пришлось прижать к своей груди зажатый в руках учебник сильнее прежнего и покоситься на Корнера чуть ли не с опаской.
Степень сосредоточения Малфоя не могла не настораживать и была такой, что он даже не ответил на приветствие сияющей кузины, что просеменила в шаге от него и уже оказалась возле такого же улыбающегося во весь рот Поттера. Айрис, судя по всему, не интересовало сейчас ровным счетом ничего, кроме крепких и теплых объятий капитана сборной. Ал заботливо накручивал на её шею ещё один оборот теплого изумрудно-зеленого шарфа, а вот две фигуры напротив старосты Слизерина посерьезнели и недоумевали.
— О чём? — максимально ровно спросила Лили, но тело уже пробило мелкой дрожью. К тому же к горлу подошел тошнотворный ком, а от стенок головы отбивались воспоминания о его словах. Причем не только недавних, но и тех, что были сказаны им ещё под действием дурманящей настойки. Слова о том, что ему известно, что она к нему на самом деле чувствует.
Ничего хорошего предстоящий разговор не обещал. Поттер, в свете недавних событий и по резонным для неё причинам в виде вылетающего из груди сердца, предпочла бы сейчас полностью избегать общества слизеринца, но всё же заглянула в серебристо-серые глаза старшекурсника. И могла поклясться, что его взгляд был в десятки раз мягче того, которого вскоре удостоился Леон.
— С тобой, — суровей бросил Корнеру Скорпиус. Бронзовые брови яблока раздора поползли вверх, светло-пепельные и лазурные глаза начали перепалку взглядами, а перемена настроя Малфоя не могла не встревожить стоящую рядом слизеринку, что от шока растеряла все свои слова и мысли.
Скорпиусу хватило лишь доли секунды, чтобы оценить оппонента чуть ли не с презрением, но и лицо когтевранца, стоило ему увидеть нежелательного собеседника, исказила такая же злобная гримаса.
— Да уж. Нужно. Давно пора, — прищурился Корнер и смотрел так же упрямо, как и юноша напротив. Даже немного подался вперед, словно доказывая своё моральное давление и превосходство, но за это удостоился лишь ехидной насмешки стервеца. Он одним своим видом и мимикой мог сказать о том, что подобные меры давления совсем не резонны. — Это ненадолго, — повернувшись к Лили и улыбнувшись ей, ласково сказал Корнер, а после этого наклонился и поцеловал будто обездвиженную, всё-таки немного отпрянувшую от него девушку в щёку, не забыв при этом задеть уголки её губ.
Та до боли поджала их и опустила взгляд. Было яснее ясного, что довольный Корнер делал это намеренно. И явно угадывал, ведь для стоящего напротив Малфоя это стало чем-то сродни хлесткого удара поддых. И Леон не догадывался, что для Поттер это тоже было чем-то очень схожим. А ещё её взбесило, что она стала орудием для манипуляции. Староста Когтеврана был одним из немногих, кто уже раскусил слабость Скорпиуса и искренне радовался тому раскладу, что может теперь ставить этого самовлюбленного выскочку на место. Ещё и таким невинным с виду способом, но тот лишь хмыкнул и был на пороге беззвучного смеха.
Всё ещё не ослабляя накал взгляда, что был лишь прелюдией предстоящей беседы, Скорпиус кивнул в ту сторону, где их разговор имел все шансы не достигнуть сторонних ушей, но Лили хватило ума понять, что самым нежеланным слушателем была бы она. Это было понятно так же ясно, как и то, что Альбус искренне удивлён увиденным, ведь он явно не имел ни малейшего понятия о мыслях лучшего друга. Только с прищуром наблюдал за тем, как двое старшекурсников удаляются в конец коридора и за онемением младшей сестры, а та ещё не смела шевелиться. Так и стояла, глядя на два светлых затылка.
— И что же мне хочет сказать сам принц Слизерина? — насмешливо спросил Корнер, останавливаясь перед Малфоем так, что Лили через десяток метров могла теперь видеть убивающее своим спокойствием лицо Скорпиуса.
— Это я бы тебя с удовольствием выслушал, — сведя все свои эмоции к прищуру, Скорпиус откинул полы мантии, запустил руки в брючные карманы, выпрямился и выглядел невероятно уверенно, но Корнер ещё не догадывался, что это лишь верхушка того айсберга, который вскоре появится во всей своей красе и во всём величии. Малфой приподнял подбородок и смотрел на собеседника так, как будто тот представляет для него такую же ценность, как пробегающая под ногами назойливая букашка.
— Я же тебя предупреждал, чтобы ты держался от неё подальше, — когтевранец, скривившись и говоря теперь почти сквозь зубы, немного шагнул вперед и уравнял их взгляды. Решил не тратить время на обмен любезностями и начал первым терять самообладание, но его собеседник выглядел так же спокойно, как до этого. Разве что смотрел на него ещё ненавистней, а казалось, что сильней уже некуда. — Предупреждал, чтобы ты не смел подходить к ней, — поморщив нос, раздражался он, — ты даже не представляешь, насколько ты жалок, изображая свою дружбу…
— А насколько был жалок ты, когда спорил на неё? — закипая внутри от злости, но безумно спокойно перебил его молодой человек и наблюдал то, как былая самоуверенность собеседника сменяется целым рядом других эмоций. В их числе было место удивлению, стыду и даже некому страху. — Ради Мерлина, Корнер, даже я не придумал бы подобного, а меня считают ещё тем негодяем, — вложив в слова запредельное презрение к тому, кто судорожно что-то соображал, Скорпиус на миг взглянул поверх его плеча на Лили.Она стояла в компании брата и Айрис и почти каждую секунду поглядывала в их сторону.
— Ты... Ты ничего не знаешь, — собрав всю решительность, сбивчиво ответил староста Когтеврана, но было видно, что пытается приглушить в себе те ощущения стыда и паники, что теперь пожирали его. — Всё не так...
Глаза метались, а в легких сперло воздух.
— О-о-о, — от души ухмылялся Скорпиус, попавший в свою стихию, — в прошлом году ты и не думал, да?.. — с показательной ухмылкой потянул он. Бурная фантазия уже нарисовала в голове серое гранитное надгробие с фамилией «Корнер», но и этого ему казалось мало за то, как он поступил с Поттер. Его Лили Поттер. — …Ты тогда ещё не думал, что влюбишься в неё?.. А на что спорили-то? Что-то стоящее, наварное. Раз ты даже не побоялся того, что Ал может тебе за это голову свернуть. Думал, что ставки выше и так будет интересней? Тебе повезло, Корнер, что я умею хранить тайны, — снизойдя до шепота, закончив размышления вслух, он блаженно зажмурился. Прекрасно знал, во что это станет перемявшемуся с ноги на ногу старшекурснику. Тому будто совали под ногти иголки.
— Откуда ты?... — зашипел Леон и начал оглядываться по сторонам. Очевидно, что хотел убедиться в том, что их никто не слышит.
— Оттуда. Даже у стен есть уши, — резко перебил Малфой, но говорил так тихо и свирепо, что от этого Корнеру было ещё хуже.
— Она ничего не узнает! — настойчиво сказал когтевранец, а вопросительная интонация совсем отсутствовала.
— Конечно, не узнает, — дернул бровью Малфой и искренне удивился тому, что услышал подобное. Своим странным ответом и реакцией довел Леона до изумления, и тут же позволил себе настоящую, довольную и почти блаженную улыбку. — Это будет наша с тобой тайна, Корнер, — по-актерски талантливо эмоционировал слизеринец, но посерьезнел быстрей, чем Леон успел проглотить тот ком в горле, что по ощущениям больше напоминал раскаленный добела металл, что льют из огромного котла прямо в глотку.
Он, зная на что способен его сокурсник, уже понимал, во что это ему обойдется.
— Пару недель тебе хватит, я думаю, — рассуждал Малфой и делал это настолько спокойно, как будто решаемый им вопрос был не сложней, чем покупка чего-то в лавке «Зонко».
— Что? — округлив глаза, переспросил Корнер, но внутри всё почти металось от агонии. — Нет, — кинул он, но отшатнулся и почти попятился от того напора и злобы, которые Малфой уже и не пытался скрыть.
— Я сказал, Корнер, — через два ряда белоснежных зубов приказывал юноша, а близкие глаза уже заметали молнии, — две недели. Я... Всё...Сказал! Сделаешь так, чтобы всё было в лучшем виде. Чтобы она и не догадывалась, что вы расстались из-за того, что ты — настоящий придурок, — ткнув ему в грудь пальцем, Скорпиус на миг закатил под веки глаза, — сделай так, чтобы ноги твоей не было возле неё, но только мягко, без нервов, скандалов и твоего идиотизма. Усёк?
Договорив фразу с невероятным терпением и несвойственно милой подачей, Скорпиус не забыл выдавить из себя улыбку.
— Как будто всё сошло на нет само собой, а я тебе в этом даже немного помогу, — добавил он и снова устремил взор на Поттер, но на этот раз не отводил его до тех пор, пока не закончилась повисшая пауза. Его меньше всего интересовало то, что чувствует собеседник. Вместо этого мозг уже генерировал несколько десятков идей, и все они были о ней.
— Даже не надейся. И не подумаю, — почти заикаясь, не отступал когтевранец, собрав остатки решительности, но уже понимал, что бой заведомо проигран. Где-то в глубине души теперь даже радовался тому, что Малфой так ревностно пытается уберечь Лили от того, чего ей совсем не нужно знать,— и что ты сделаешь тогда?
— Тогда я сам расскажу ей правду. И не поскуплюсь на яркую подачу. Даже не сомневайся во мне. Так что у тебя есть выбор, Корнер, и видит Бог, что я ещё не был ни к кому так снисходителен. Или вы прощаетесь на моих условиях, или я выкладываю Поттер всю правду, ну а дальше... Сам понимаешь что будет, — ухмыльнулся юноша. — Она тебя возненавидит, как минимум, — растягивая от удовольствия свой шепот, Малфой открыто ликовал над поверженным оппонентом.
Шах и мат. Партия окончена. Леон знал, что такой правды Лили ему не простит. Во всяком случае, если её преподнесёт Малфой. Выбора не было. Лучше уж сам, когда-то, всё тщательно продумав и взвесив в своей светлой когтевранской голове.
Признается, что это было совсем не со зла и когда-то казалось забавным, но он же не знал... Тогда, сидя в конце прошлого учебного года в гостиной своего факультета, веселясь с друзьями и отчасти радуясь новой забаве и возможности пощекотать нервы, Леон и понятия не имел к чему это приведёт. Лишь радовался тому, что выбор пал на красивую, умную и довольно популярную девчонку, к тому же Лили Поттер и без всяких споров была ему очень симпатична. Даже радовался поводу приударить за ней, а теперь вот приходится почти ненавидеть себя за это. Непозволительная тупость, ещё и для довольно умного и талантливого во всём когтевранца.
— Две недели, Корнер. И видит Мерлин, что я ещё никогда не был так добр. На этом и уясним, — ещё раз ткнув пальцем в грудь сокурсника, Скорпиус смерил его взглядом и шагнул ему за спину, оставив того на съедение собственным мыслям, чувству вины и гнёту шантажа. Он же понимал, что... Корнер ведь тоже… Он тоже не хотел делать больно той, в которую так нечаянно влюбился и меньше всего ожидал, что глупый мальчишеский спор полугодовалой давности вылезет ему таким боком, что впору лезть на стену. Всегда гордился тем, что мог просчитать всё на несколько шагов вперед, что был умней всех и меньше всего теперь хотел отпускать от себя девчонку Поттер.
Надеялся глубоко похоронить воспоминания об этом споре и был с ней честен всегда и во всём. Добр, нежен, но сейчас был загнан в угол. Ещё и тем, из-за которого их с Лили отношения и без всякого спора уже были похожи на шаткую и покосившуюся башню.
— Ты не посмеешь… — вцепившись в руку Скорпиуса, Леон с силой развернул того в свою сторону. От этого жеста напряглись только трое сторонних наблюдателей. Леон имел в виду совсем не намерения Малфоя сказать Лили правду. Он знал, что тот имеет виды на Поттер и имеет все шансы добиться её. И не сомневался, что собирается это сделать, а этот разговор ничто иное, как попытка Малфоя избавиться от конкурента в его лице.
— О, ещё как посмею, не сомневайся в этом. Не сомневайся ни на секунду, — улыбнулся слизеринец, и всё в нём снова ликовало, — и в отличие от некоторых, я точно не буду ей лгать. Скажу всё в лицо. А ты скажи мне спасибо, что Альбус об этом ни сном ни духом. Он бы быстренько выбил дурь из твоей премудрой когтевранской башки, — почти плюнул словами юноша. Их смысл был ещё убедительней, чем яростная подача. Леон относился к Алу на несколько порядков дружелюбней, но узнай тот о происходящем... Их сносные товарищеские отношения уж точно не помогли бы.
Малфою осталось сказать лишь то единственное, что уже давно вертелось в голове. По самым разным причинам и предрассудкам не было ранее озвучено им, но прошедшая почти бессонная ночь, проведенная в раздумьях, положила всем сомнениям конец.
— Она моя, Корнер, — властно и жадно сказал наследник древнего магического рода и поочередно рассматривал глаза неприятеля. Тот сжимал дрожащие кулаки. Скорпиус намеренно выдержав паузу и не дождавшись ничего, кроме яростного шипения, снова выпрямил спину и зашагал прочь, ставя в этом разговоре жирную точку.
— Я бы на твоем месте не надеялся на что-то, Малфой, — кинул ему вдогонку когтевранец, но так, чтобы это слышал только староста Слизерина. — Она ведь не простит мне. Ты это знаешь… А значит, что не простила и тебя, — Малфой даже не удостоил ликующего Леона вниманием, ведь тот не знал о причине двух месяцев его странного поведения. Слизеринец ухмыльнулся и наблюдал за тем, как Айрис берёт Лили под руку и тянет подругу в замок, но той сейчас было почти плевать, что они опаздывают на очередной урок.
Отчасти Скорпиус понимал, что сказанная в сердцах фраза Леона есть самой настоящей правдой. Что у него перед Поттер уже не один грешок и возле пороховой бочки их взаимоотношений ещё не раз разгорится фитиль, но пока что игра стоила свеч.
— Если она тебе действительно дорога, то лучшее, что ты можешь сделать — избавить её от своего присутствия, Малфой, — заключил Корнер, но Малфой делал вид, что тот для него пустое место. — За мной не заржавеет, — тихо и злобно закончил Корнер, а ноющее сердце уже желало мести.
***
Будним вечером Лили Поттер сидела в кресле в общей гостиной факультета и уже третий раз перечитывала один и тот же абзац в учебнике по Трансфигурации. Речь в нём шла о правиле «Одиночности», которое подразумевало преобразование одной лишь единицы предмета в другой и невозможность трансформировать два в одночасье (будь то комнатные тапочки из сапог или две пары очков из двух моноклей). Дочитав, наконец, до конца страницы, слизеринка закрыла книгу и смотрела теперь на яркие языки подрагивающего пламени, но вскоре отвлеклась и повела взглядом по здешним обитателям. Находясь на пике спокойствия, она чуть не дернулась тогда, когда услышала знакомый голос, а нога Малфоя тем временем уже ступила на последнюю ступень винтовой лестницы. Его компанию она теперь предпочитала избегать и делала это уже не первый день к ряду. Руководствуясь собственными умозаключениями, выводами, его убедительными суждениями о её возрасте и собственной обидой, Лили пока не придумала ничего лучшего, чем минимизировать их общение. Или хотя бы избегать моментов уединения, стремление к которым росло в юноше с той же скоростью, с которой в Поттер развивалась надежда об их невозможности. После его слов в хижине Хагрида ей всё стало предельно ясно. Теперь точно. До этой минуты Лили была уверена, что Скорпиус коротает своё время вместе с Алом в читальном зале или Запретной секции. С прошлых выходных двое старшекурсников не на шутку обеспокоились информацией о некой зачинщице всех этих бед, носящей имя Гормлайт, но напор учителей к приближению конца семестра был таким, что ребятам и поговорить нормально об этом толком было некогда. Не говоря о том, что Поттер тратил уйму времени на две своих личных страсти — квиддич и Гринграсс, а юного Малфоя ждали самые обычные обязанности старосты и некие проблемы с учебой. Последние были ещё одним последствием, оставленным ему проделками сбежавшей Кристы Харт. Несмотря на его занятость, полностью избегать встреч с Малфоем получалось не очень хорошо, но от уединения с ним спасала команда «А+А», вездесущий и не обремененный проблемами дуэт «задок» и компания Леона, который после странного разговора со Скорпиусом вёл себя на порядок взволнованней прежнего, но на расспросы Лили о природе такого поведения ответил очень уклончиво, а в остальные несколько попыток просто молчал и спешил перевести тему. К слову, он тоже всё чаще был занят и пропадал под самыми различными предлогами. Ещё раз быстро рассмотрев всё вокруг себя, будто предпринимая попытки найти хоть кого-то, кто спасет её от нежеланной встречи, Лили уже понимала, что её не миновать. Это подтверждало её периферическое зрение, что не подводило хозяйку, несколько неспешных шагов статного молодого человека и то, что щёки девушки обдало жаром. Не придумав более стоящей идеи, чем резкую потребность вернуть взятый в библиотеке учебник на его законное место обитания, Поттер больше не смела смотреть в сторону. Вместо этого быстро скользнула с холодной кожаной обивки.Поправив отложной воротник мягкого свитера, девушка шагала в сторону широкой лестницы и делала вид, что намерение покинуть подземелье и ранее было в её планах. По мере приближения к ступеням и проёму немного ускорилась, а шагнув сквозь стену скривилась и тихо выругалась. Когда услышала свою раздробленную на два слога фамилию, она была готова сорваться на бег. Вариантов теперь было не много: бесцельно бродить по мрачному вечернему и почти пустующему замку, или действительно следовать тому маршруту, что сгенерировал попавший в стрессовую ситуацию мозг, но ноги всё равно несли куда-то на верхние этажи замка. И было бы хорошо, если бы несли ещё быстрее. Ведь тогда бы ей не пришлось прислушиваться к тишине, нервно оборачиваться, и всего через пару минут и не далее, чем на повороте от верха Парадной лестницы на второй этаж увидеться с еле запыхавшимся, но очень даже самодовольным тем, кого она так старательно избегала. И не просто увидеться, а в прямом смысле столкнуться с ним. Ещё и так сильно, что старенький учебник выпал из рук и с громким хлопком шлепнулся о стык мрамора и гранита. — Странно, Лилс… — улыбнувшись, вместо приветствия сказал он. Не дождавшись ответа, поднял учебник и протянул его опешившей Поттер. — Да уж, странно, — нервно согласилась девушка. Было логичным, что её удивило то, что старшекурснику каким-то образом удалось оказаться здесь раньше неё. На этот счёт у неё были только догадки о наличии очередного тайного хода, что любезно разоблачила Карта Мародеров, но вот что именно странным показалось Скорпиусу? То, что с некоторых пор она начала его избегать? — Что тебе нужно? — серьезно спросила она, но по изумлению на красивом лице поняла, что прозвучало это очень даже грубо, — от меня, — смиренно выдохнув, тише добавила Поттер и опустила взгляд. Просто не могла смотреть так уверенно и внимательно, как это сейчас делал он. Могла лишь позавидовать Малфою и шагнула в сторону, чтобы обойти застившего путь Скорпиуса и зашагать прочь. Даже не собиралась слушать его ответ. — Избегаешь меня? — ухмыльнулся слизеринец и не отставал. — Почему? — Избавляю тебя от общества «невыносимых упрямиц», а себя от компании «мерзавцев», — злобно поморщив носик на окончании фразы, Поттер не могла не удивиться собственному внешнему спокойствию. — Всё так, как ты хотел, Скорпиус. Давно надо было это сделать. — Знаешь, я всегда любил смотреть, как ты злишься, — обогнав её уже через несколько шагов, он снова преградил путь и посмеивался. И если бы не смотрел на неё чуть ли не с умилением, то эта фраза имела бы совершенно противоположный эффект, а пока от этих его слов и тона почему-то хотелось злиться меньше. Точно так же, как и от сопровождающих его признание эмоций. Они не скрылись от Поттер. Несмотря на то, что она увлеченно высматривала движение лестничных пролетов, меняющих своё положение несколькими этажами выше. — Не здоровые пристрастия, — тяжело выдохнув, пробормотала Лили. — Если ты хотел поговорить о свитке, а я считаю, что больше нам говорить не о чем, то сейчас не самое лучшее место и время для этого. Намеренно выбрав значимую тему, которая отвлечет Малфоя, Лили ускорила шаг. Наверное, надеялась побыстрей добраться в обитель старушки Пинс, где этот неизвестно куда ведущий разговор станет почти не возможным из-за правил соблюдения тишины или присутствия посторонних ушей. — Ты серьёзно? Действительно считаешь, что нам больше не о чем говорить? А я вот всегда считал наоборот. Но отчасти ты права, это не лучшее место для того, о чём я хочу поговорить, — оглядев мрачный каменный коридор, он ухмылялся. Ещё и от того, как рьяно Лили желает от него отвязаться, но именно это и разжигало в нём ещё больший азарт. — Скорпиус, что тебе нужно? — резко застыв в проёме четвертого этажа, Поттер набралась запредельной смелости. Уже почти тошнило от всей этой неразберихи и огромной кучи вопросов. Поэтому решительность и брала верх, и слизеринка даже не обратила внимания, что своей хлесткой фразой привлекла взоры жителей с дюжины близ висящих картин, но ответа пока не было. — Мне уже надоело вечно переговариваться, юлить и мериться с тобой остроумием, я уже говорила, что больше не хочу. Так что давай сразу договоримся: по сути и без подтекстов. Если хочешь что-то сказать — говори, спросить — спрашивай, если тебе просто нечем развлечь себя этим скучным вечером — поищи себе другую жертву для побеседовать. Взяв последнее слово в воображаемые кавычки, Поттер смотрела на те складочки у глаз красивого слизеринца, которые обычно сопровождали появляющуюся широкую улыбку. — Ты здорово изменилась за эти пару месяцев, Поттер. Он, конечно, говорил не о физической оболочке, а о взрослении неких взглядов и суждений. И абсолютно не лгал. И был по меньшей мере доволен тому, что Поттер, наконец, готова разменять своё вечное упрямство и обострённое чувство противоречия на конструктив. — Вот видишь, перерыв в общении с кое-кем сказался, наверное, — с невероятным спокойствием ответила девушка, и Малфой впервые с начала разговора нахмурился. — Или общение с кем-то другим, — добивала его спокойствие Лили. Шагнула по коридору. Как только прочла в его недовольном выражении лица то, что суть сказанного добралась по назначению. Говорила о Леоне, конечно, и его это почти бесило. — Только не говори, что в этом есть его заслуга. Он тебе вообще хоть нравится? — спросил Малфой, скривившись от упоминания о Леоне Корнере. Был убежден, что тот ему не ровня, но вопрос звучал самым непринужденным образом, даже с насмешкой. — Конечно, нравится, — фыркнула слизеринка. — Да ладно, серьёзно? И что?.. Прям влюблена? — Может и влюблена, — он колко улыбался, а её это злило. — Так, что ни есть, ни спать? — Малфой с упоением цитировал до жути детскую и стереотипную фразу из книги, но та всё равно подарила слушательнице очередную порции недоумения. Почти не реально было слышать её от того человека, который, казалось, даже под страхом смерти не заговорит о таких вещах, как человеческие чувства. Тем более искренние. Тем более о влюбленности. Тем более между ней и Леоном. — А почему и с каких пор тебе это интересно? — прозвучало словно «не лезь не в своё дело». — Не особо и интересно, если честно. Так, просто, мужская солидарность, жалко его, — лгал Малфой, но специально же. Намеренно прощупывал почву. — Он же тебе совсем не интересен, верно, Лил? — Малфой, — пока что терпеливо, но уже протяжно выдыхала она. Чтобы обуздать свои эмоции пришлось прикрыть веки, — ты тащился за мной из подземелья, чтобы поговорить со мной о Корнере? Очень сомневаюсь. И заметь, что я никогда не позволяла себе спрашивать у тебя подобное. Никогда не лезла с расспросами о твоих кратковременных отношениях, лишь терпеливо слушала то, что ты сам мне рассказывал По-моему, это как раз все твои пассии тебе были не нужны. И сколько их уже там у тебя на счету? — открыто вменяя ему в вину, Лили даже прищурила глазки. Уводила задумчивый взгляд в потолок и как будто приступила к подсчёту в своей голове. — Не так уже и много, — тихо рассмеялся он. От того, что внешний вид и удачная актерская игра Лили Поттер пришлись ему по вкусу. — Но в остальном ты права, — посерьёзнел он, говоря следующее чуть тише и в разы задумчивей: — Они все действительно были мне не нужны. А вот кое-кто всё-таки нужен... Договаривал, и даже после того, как смолк, всё ещё попеременно смотрел в близкие, безумно знакомые ему глаза слушательницы его почти откровений. Она, конечно, далеко не глупа и уже догадывалась о ком именно пошла речь, но на фоне их недавнего диалога в хижине Хагрида... И всех этих лет, когда он обо всём догадывался, но доблестно игнорировал... Ну уж нет, даже запальчивой ей пора обзавестись терпением. Вот оно и появилось. Ещё и с помесью здравого смысла и силой воли. Вероятно, в той же высочайшей степени, в какой это всё было лишь у Альбуса Поттера. — Кое кто всё-таки нужен. И довольно давно… Признаваясь в том, что ранее не было озвучено, и руководствуясь захлестнувшим приливом откровения, он открывал эту правду и себе заодно. — Мне нужна ты, Поттер, — усугубляя происходящее, тихо, но запредельно уверенно заключил Скорпиус. И если бы девушка не знала его так хорошо, то думала бы о том, что он говорит обобщенно. О её внимании к какому-то вопросу, или желании поговорить с ней о чём-то, но властные и даже обольстительные полутона голоса и смотрящие прямо в душу глаза лишали иных подтекстов. Он и вправду имел в виду то, о чём говорил. И дабы избавить Лили от последних крох сомнения, уже тянулся рукой, чтобы заточить в свои цепкие пальцы её ладошку. — Давно… — пошевелила губами Поттер. Повторила, невольно вспоминая о том самом несостоявшемся сентябрьском разговоре и забирала свою руку. Хотела обезопасить себя от его касаний. Следующим воспоминанием стало всплывшее в памяти понятие эхолалии, о котором не так давно читала в каком-то учебнике. Оно подразумевало неосознанное повторение чужой речи, и Лили уже начинала размышлять о том, что она — кладезь психофизических расстройств. — Ты опять… Опять не в своем уме, Скорпиус? — говорила ему девушка, найдя единственное разумное объяснение тому, что видела и слышала. Но вероятности воздействия дурманящей настойки уже нет, а значит, что находившийся перед ней собеседник должен отдавать себе отчёт в том, что говорит и делает. Должен, но отдаёт ли? Скорее да, чем нет. Это же Малфой. А он всегда делает и говорит то, что проходит в его платиновых извилинах тщательную проверку на здравый смысл и уровень глупости. Но зачем же всё это? Особенно после последних почти бессонных ночей в которых почти умоляла себя выкинуть, наконец, его из головы и души, ведь он сам открыто сказал, что так будет лучше. — Мне это не нужно, — тихо, но многозначительно шептала ему прямо в лицо пятикурсница. С некой смесью злобы и даже отчаяния, она говорила ему его собственные слова. Те самые, о которых он совершенно пожалел, а для Малфоя это было редким явлением, ведь он всегда... Всегда просчитывал всё на свете. — Только не ты, ведь я точно заслуживаю лучшего... — цитируя, добивала его Лили. Развернувшись, впилась ногтями в твердый переплет многострадальной книги и поджала губы, но первым предательским ощущением стала надежда на то, что Малфой говорит правду. А если и вправду нужна? — Я же говорил… — раздалось позади спины, а Поттер уже переходила в режим реактивной скорости, и Малфою пришлось почти сорваться на бег, чтобы нагнать её. — … Что иногда ты как маленькая, — мило улыбнувшись, закончил он, и застил ей путь. — Ты боишься, львёнок. Боишься того, что всё взаправду? — Я ничего не боюсь, ясно? — решительно шептала возмущенная девушка. Её просто взбесило, что усомнился в её отваге. — Боюсь лишь того, что ты сейчас тратишь своё и моё время попусту. И того, что пришёл не по адресу. В потоке откровения даже не придала значения смиряющему шепоту мадам Пинс, а та буравила взглядом застывших на пороге студентов. — Простите, — тихо и искренне извинилась Поттер, увидев сведенные брови здешней мегеры-смотрительницы. Была готова увенчать седые волосы спасительницы лаврами. За то, что та своим присутствием на рабочем месте дала повод не смотреть на него. — Он просто не в себе. Перепутал меня… с другой, — будто оправдывала свой недавний повышенный тон Поттер, а старушка, конечно, ничего не поняла. — С девушкой из Ильверморни, наверное, представляете? — Поттер снова злилась и сильно, вспоминая всех до единой пассий Малфоя, упомянув и гадину Кристу, и смерив физиономию старосты суровым взглядом. И уже не просто шла, а как будто вбивала сваи по пути к нужному стеллажу. Игнорировала внимание всех до единого учеников, что оборачивались вслед шуму. — Мы оба знаем… — голос замершего в центральном проходе слизеринца тихим эхом отбился от набитых книгами шкафов и холодных стен, — …что в глубине души, Лил… — тихо и даже как-то соблазнительно рассуждал Малфой. Юноша сунул руку в карман и сделал ещё пару шагов в её сторону, — …ты ненавидела их всех. И хотела быть на их месте. Разве не так? — слегка распахнутые губы молодого человека снова преобразились в мимолетную улыбку. — Совсем не так! — уверенно говорила Поттер, а говоря это переборщила с напором: сунула учебник на полку с такой силой, что с другой стороны сквозного стеллажа с грохотом упало на пол сразу несколько. — Если ты думаешь, что мне хочется, чтобы мной кто-то поигрался две недели, а потом выкинул, как наскучившую игрушку, то ты сильно ошибаешься! Уперев руку в бок, она практически свела брови в сплошную линию. Коль пошла такая пляска, и откровениям было предрешено случиться, то почему бы не взвалить на его голову всё то, что сейчас практически рвётся изнутри гневным шепотом: — Зачем я тебе, Скорпиус? Или в Хогвартсе закончились те, кто отвечают твоим высоким критериям и ты решил снизойти к таким, как Лили Поттер. — Ты себя слышишь? Раздражался и имел на это весьма веские причины, кстати, ведь если говорить о том, кто кого достоин, то все вместе взятые иные точно не стоят той одной, что всем своим видом сейчас пытается доказать как сильно безразличен ей. Это и бесит. Во-первых, ложь же это всё, а Поттер на удивление прекрасно справляется сейчас с этой ролью — камео той, которой теперь будто безразлично. Безупречная лгунья, горделивая упрямица, истинная слизеринка, но с задатками гриффиндорки — поразительная смесь, в это, вероятно, и влюбился. — Ты просто невероятна, — прикрыв веки, опустив голову и качнув ею, от заменил вечное "невыносима" на нечто более подходящее, а слизеринка от услышанного была в ещё большем замешательстве. Приходилось почти умолять своё тело не транслировать эмоцию шока. И собрать все свои предубеждения, уговаривая себя в том, что его речи — ложь, и чтобы не верила. — Чёрт... — тихонько выругалась Лили, но это было лишь затишьем перед бурей. Бурей откровений. — Зачем ты говоришь всё это?! Зачем мне это, Скорпиус? Теперь?.. Ты никогда... Не хочу быть твоей очередной победой, не хочу и не буду, — совершенно по-взрослому рассуждала Лили, а он теперь окончательно понял свою неправоту. Неправоту в том что до недавнего времени считал её незрелой и маленькой, но два месяца его забвения действительно сыграли с ним злую шутку. Это настораживало настолько же, насколько и радовало, ведь теперь точно понимал, что былые ветреные увлечения совсем не по душе. До безобразия удачное совпадение — зрелость её взглядов и его желание остепениться, наконец, а это всё ещё и при наличии взаимных чувств. Тех самых, которые Поттер пыталась безжалостно стереть из своей души и памяти. Это и было камнем преткновения. Даже булыжником. — Оставь меня, Малфой, прошу. Попробуем просто забудем этот разговор? И больше никогда не будем об этом вспоминать, идёт?! Вопрос сопровождался излишне напористой подачей, а если бы не злоба, то был бы мольбой прекратить это всё и не издеваться над ней. Если бы он только знал... Её рьяное отрицание реальности стало её ошибкой, ведь соревноваться в доминантных замашках с тем, кто с ними «на ты» — бредовая идея. Под многозначительным взглядом и от пары его шагов пришлось попятиться назад. Хотелось быть подальше от шести футов и почти пяти пудов запредельной самоуверенности самого красивого в школе юноши. На пути отхода стал бортик стола, который по обе стороны от неё уже сжимал в ладонях представитель истинно слизеринской натуры. — А ты сама? Сможешь забыть? Очень сомневаюсь. Будешь думать об этом каждый раз, когда я буду в поле твоего зрения и не только. Напомнить тебе как часто мы видимся? — распалялся он. — И что теперь? Что ты будешь делать, Лили Поттер? — задиристо спрашивал Малфой, довольствуясь тем, что в прямом смысле загнал Лили в угол. И физически и морально. — Как насчёт смелого крика на всю библиотеку? Для начала. Старушенция точно оценит, — вступив в этот моральный бой, кивнув куда-то в сторону упомянутой старой перечницы, тихо огрызнулась собеседница, но теперь уже не смогла избавиться ни от развязного взгляда, ни от его наглых смелых прикосновений. Медленно приподняв обе руки, Скорпиус заскользил ими по тонким предплечьям и цепко впился пальцами в девичью талию. На миг сжал так сильно, что Лили немного поморщилась и вцепилась в его запястья, пытаясь выбраться из оков. — Пусти, — коротко и взволнованно улыбнувшись, сопротивлялась его напору Лили, но Малфой тут же прикусил губу и собрал две девичьи ручки за хрупкой спиной, прижимая их, и лишая слизеринку последнего шанса на свободу. — Ты забываешься, Малфой, — грубее отрезала она, — забываешь, что я — сестра Альбуса. Ещё и младше тебя и всех тех профурсеток, которые позволяли тебе подобное. Решив, что эти два железобетонных аргумента остудят его пыл, Лили ошиблась. Сейчас, когда он готов проломить лбом все преграды для достижения намеченной цели, до его сознания не долетело ровным счётом ничего. Даже тон, а упрямство Поттер его только подзадоривало. Складывалось такое впечатление, что его порадовал бы сейчас и набор случайных букв, которые сложились в не менее случайные фразы. Ему было всё равно. Он выглядел словно азартный игрок и перед ним была цель. Как минимум укротить пыл этой девчонки, которая уже давно зацепила его своей смелостью и решительностью, но большей движущей силой было осознание собственных чувств. И её взаимности. — Ты точно не в порядке, — нервно хмыкнула она и дернулась в попытке обрести свободу. Уже всерьез задумывалась издать обещанный ему крик. Останавливало лишь нереальное нежелание оправдываться перед миссис Пинс за мятеж и нарушение дисциплины. Старушка, как никто, может раздуть из мухи слона. Не поленится добавить своего и донести все к сведению Слизнорта так, что та сто раз пожалеет, что не выбрала из двух зол Малфоя. — Ну и характер, Лил, с ума сойти. Куда тут Корнеру? Ему с тобой точно не справиться, — весело прошептал Скорпиус. Ослабил хват, но ещё не отпускал девушку, а та осмелилась податься вперед и повторить свой приказ о желании освободиться из плена, но на этот раз говорила прямо в его губы. Так, что касалась краешка его наглой развязной улыбки и чувствовала это своей кожей, — но вот над силой воли нам ещё предстоит поработать. Он сделал такой вывод, руководствуясь ощущениями и очередной роковой ошибкой Лили, которая тут же проглотила ком в горле и поспешила отпрянуть. Отдалить будто говорящий о многом взгляд, которым бегала по его близкому лицу. Рассматривала его с таким ревностным остервенением, что сама этого не заметила. Раньше она не позволяла себе подобного, но от творившегося сейчас порядочно путались все до последней извилины мозга. Поттер поспешила унять нарастающий внутренний балаган, крепко взяла его запястье руку и откинула её, освобождая себе путь. Заправив за уши длинные пряди, Лили сделала пару шагов прочь. И если бы Скорпиус не хотел позволить ей уйти, то она так и стояла бы на прежнем месте. Собирала бы в одно целое разлетевшееся в совершенно неизведанных направлениях спокойствие и, возможно, уже хотела бы, чтобы тот и вовсе её не отпускал. — Если ты действительно всё решила, тогда скажи это, — сплетая на груди руки, Малфой остановил её этой фразой и выглядел до ужаса фривольно. — Что сказать? — свела брови девушка. Притворялась о своём непонимании, но лишь тянула время. То, за которое решала один из мучивших её вопросов. Она делала выбор. Решив, что здесь ей больше делать нечего, Поттер зашагала прочь, но не сомневалась, что разговор ещё не закончен, ведь Малфой снова следовал по пятам и заговорил не позже, чем они оба снова оказались в каменном проходе четвертого этажа. Поттер уже была готова к любому продолжению этого разговора, но полная тишина отбила желание вспылить и продолжать эту схватку характеров. Скорпиус намеренно дал молчанию поглотить её мысли. Это было холодным расчетом, необходимым для того, чтобы дать девчонке понять, что их перепалка не приносит ему удовольствия и не подпитывается его энтузиазмом. Он терпеливо ждал, а она размышляла о том, почему так хочется сказать правду о том, что она действительно влюблена? Громко, решительно и смело. А главное — откровенно, но на языке вертится не то имя, а в голове не тот человек, в которого она, по сути, должна быть влюблена. Влюблена. Вот только в совершенно невыносимого временами Малфоя, а Корнер при всём своём великолепии уже добротно наскучил своими ревнивыми замашками, предсказуемостью и даже нехваткой силы характера и порой отсутствием чувства юмора. — Лили, ты можешь не отвечать, можешь даже самой себе пытаться солгать, но я всё равно всё знаю, — излишняя самоуверенность Скорпиуса заставила её замереть, едва слизеринка поравнялась с высоким витражным окном коридора. — Ты сейчас говоришь и выглядишь, как ненормальный, ты в курсе? — шепнула Поттер, когда разглядела в собеседнике искорки задора. — Через пять минут ты будешь думать то же самое о себе, Лил, посмотришь... Малфой действительно казался сейчас немного сумасшедшим: в прищуренных глазах был виден безумный блеск, а на лице то и дело мелькала улыбка, а ещё эти его странные речи. Вот только на самом деле все его поступки и слова не были лишены смысла. Это Лили окончательно осознала, как только угодила в ловушку между красивым фацетным витражом и почти отнимающим у неё дар речи привлекательным юношей. — Пусти, мне нужно идти, меня… Меня Леон ждет, — безбожно лгала она, заправив волосы за уши. Надеялась, что хоть эти слова дадут шанс на побег, но сделала ещё хуже. — Подождёт, — потянул староста, упираясь теперь ладонями по краям стрелочного окна. Лили поочередно смотрела на обе руки, которые легли по разные от неё стороны. От этого поступка девушке пришлось отклониться назад так, что спустя секунду она уже боялась продавить затылком мутный фрагмент витражного стекла. — Пускай ждёт, но не факт, что дождётся, Лил. Разве тебе самой не хочется немного задержаться? Тем более, здесь намного интересней. Гораздо лучше, чем выслушивать скучные когтевранские заумности, верно? Малфой облизал губы, а жадный взгляд уже нашёл глаза собеседницы. Наглая ладонь коснулась её и пробралась по телу, чтобы снова сжать через одежду тонкую талию. Но на этот раз нежно и так, что по телу пробежала волна мурашек. — Не смей, Скорпиус, слышишь? — она тихо, но смело запрещала ему любые прикосновения. При этом почти касалась кончика его носа своим и указывала в грудь слизеринца пальчиком. — Совсем недавно ты ничего не имела против подобного, — медленно подтолкнув её руку вниз, юноша даже хмыкнул от притворной задумчивости, — Лил, неужели с того поцелуя в кабинете Зельеварения что-то поменялось? — вернув свою ладонь на незаконное место на теле уже шокированной услышанным собеседницы, Скорпиус повел бровью. — Очень сомневаюсь, что ты забыла о том вечере. Раз я помню, то ты подавно, — будучи до безобразия близко, приторно шептал он. — Не путай грешное дело с праведным. Это было лишь для того, чтобы вытащить тебя из той… Лили запнулась. Может в попытке не проронить бранного слова, но скорее от того, что рассматривала крошечные трещинки на его губах. Слушала бешеное биение своего сердца и треск остатков силы воли. — А твои слова?.. Это тоже было для того, чтобы вытащить меня? — неспешно зарываясь носом завесу бронзовых прядей, позволив себе надышаться цветочным ароматом, Скорпиус даже прикрывал от удовольствия глаза. От невозможно знакомого, приятного запаха, но во многом от собственного шепота, озвученного прямо над её ушком: — Нам без тебя плохо... Мне... плохо... Это ты сказала, Лил, слово в слово. Фраза казалась пугающе откровенной, но это было правдой. Он вспомнил её и даже передал интонацию, но это всё скорее для того, чтобы повергнуть собеседницу в крайнюю степень смущения. Это, возможно, помогло бы Малфою, но Лили прекрасно поняла правила его игры. — Я говорила это из-за зелья. Это всё Амортенция. Хотя бы попыталась, но вышло ли оправдаться? Навряд ли, ведь он уже дробил свой беззвучный смех горячим, обжигающим кожу на шее дыханием. — Ты говорила так, потому что хотела это сказать. И сейчас хочешь, чтобы я был рядом не меньше. И я буду, и точно не на две недели, так легко и быстро ты теперь от меня не отделаешься, даже не мечтай, Поттер. И тебе стоит только сказать. Так что ты скажешь, Лил? — хитро улыбаясь, шепнул он, очерчивая кончиком носа короткую линию на гладкой горячей щеке. Со стороны библиотеки раздался чей-то приближающийся диалог, но ни Лили ни Скорпиус пока не шевелились. — Кроме того, что у тебя комплекс власти, что ты до ужаса самоуверен и до бесящего самовлюбленный? — дернув уголком рта и часто моргая, и так же часто дыша, Лили облизала сухие губы. Сил хватило лишь на то, чтобы положить ладонь на его плечо, а вот отодвинуть юношу от себя она уже не смогла. Закатив под прикрытыми веками глаза, пыталась не придавать значения тому приятному ощущению, что пришло вместе с поднимающейся по её спине ладонью. В отместку за это почти вцепилась пальчиками в его шею и даже впивала в бледную кожу коготки. — Кроме, — поплыл в улыбке Скорпиус, прильнув щетинистой щекой к ярко-розовому от крови личику и перебирая в пальцах длинные мягкие волосы. — Я жду ответ, Поттер, — на ухо приказывал старшекурсник и как будто нарочно тронул губами пульсирующую на тонкой шее жилку, но лишь на томительную секунду, а два голоса, принадлежавших, очевидно, каким-то старшекурсницам, становились с каждым мигом ближе. — Пусти, — на грани забвения и испуга шепнула девушка. Попытка самостоятельно ускользнуть из его плена снова потерпела фиаско, а нарастающий внутренний хаос Лили был вполне обоснован: один из женских голосов, что смешивался с шагами, принадлежал чуть ли не самой большой сплетнице школы — когтевранке Анне Прис. У Лили было несколько причин не любить эту персону. Начиная от её вездесущности и титула «бывшей Корнера», и заканчивая тем, что она безумно ревновала к этой девчонке того единственного человека, что таким вот диким образом признавался ей сегодня в своих чувствах. И ждал от неё того же. — Ответ, Лилс, — со смесью серьезности и ликования подгонял Малфой. И не думал переживать о том, что их могут увидеть. Эта ситуация его только забавляла. Даже играла на руку, сокращая ожидание. Он всегда умел получать удовольствие от всего того, что хотя бы косвенно напоминало прогулку по лезвию ножа. В этом весь Малфой — любящий сумасшествия, непредсказуемый и почти что обезбашенный. — Я же вечно буду сводить тебя с ума своим упрямством. Тебе это всё не нужно, Скорпиус, — весело шепнула неукротимая Поттер. — Ещё как нужно. Если бы нет, меня бы тут не было, — соблазнительно шептал и ухмылялся он, подкрепляя слова прикосновением губ к шелковистой щеке девушки, но в невероятной близости от уголка её наспех облизанных губ. — Так что ты скажешь, Поттер?.. — Я не знаю, — еле различимо прошептав, ещё не отступала Лили. Здравого смысла пока хватало, чтобы не наобещать необдуманных решений, но сердце при этом уже бежало не первую за этот разговор стометровку. — Ради всего святого, Поттер… — театрально прошептав, он прикрыл веки и сделал такой сладостный и громкий вдох, какой делали жертвы известнейшего в истории парфюмера-убийцы Жана-Батиста Гренуя после результата работы всей его короткой жизни, — ... ну что за упрямая девчонка? Ты всё решила ещё тогда, когда сегодня уронила книгу, нет? Он снова блаженно зажмурился и даже склонил голову. Упираясь в её голову лбом, он сосредоточился на звонких, прорезающих тишину коридора шагах и даже на биении сердца девушки. И чтобы не упустить последнее, поднял свою ладонь и нашел ей место там, где трепетал заточенный в теле пленник. Дробь была такой, что если бы трансформировалась в звук, то он бы напоминал отрывистое стоккатто. Скорпиус, намеренно затаив своё дыхание, будто слушал каждый микротон дроби испуганного сердца Лили. Так, как будто это было лучшей музыкой, которую он когда-либо слышал, но и его собственное билось в груди почти с той же частотой и так же усердно. Говорить было не о чем: сегодня он озвучивал безумия, а Лили, рассматривая его лицо и глаза в непозволительной близости, пыталась душить обеими руками ужасающую мысль о том, что он снова во всём прав и всё знает. И нравится ей всё сильнее, хотя куда уже больше? Даже если не в себе, но сильный, характерный, красивый, уверенный, властный, умный и даже хитрый. Истинный лидер и до мозга кости идеальный. Слизеринец, который немного отпрянул и под сомкнутыми губами прикусил между своих идеально ровных белоснежных зубов кончик языка. Вскинул одну бровь в ожидании хоть какой-то мимики от обездвиженной собеседницы, но ожидание того стоило, поскольку теплая нежная ладошка уже нащупала волосы на его затылке. Даже сжимала их в кулачок и смело тянула ближе. Ближе к тем самым губам, которые за миг до приятного, знакомого и отвечающего на все вопросы прикосновения дрогнули от улыбки. — Я же говорил, — весело шепнул он через пару полных забвения секунд, — что тебе хватит пяти минут, чтобы чувствовать себя такой же ненормальной. Но ты справилась всего за три, Лили, как всегда на голову выше всех остальных. Он шутил, а она искренне улыбалась, но эмоций было не счесть. Начиная от растерянности и заканчивая невероятным ощущением чуть ли не опьяняющей эйфории. Всё это казалось ирреальным, но реальность в виде двух приближающихся учениц Хогвартса окончательно отрезвляла и времени оставались считанные секунды. — Это можно считать ответом? — улыбаясь настолько, насколько это возможно, сжав напоследок в теплой нежной руке её шею и шелковистые волосы, настойчиво спросил он. Дождавшись взгляда близких изумрудных глаз и выразительного кивка девушки, почти нехотя отпустил её и с ещё большей неохотой шагнул назад. Как раз за секунду до того, как из-за угла показалась улыбающаяся Прис, идущая на пару с такой же болтливой темноволосой когтевранкой. — Скорпиус, Лили? — сразу же оживилась она, но с неким любопытством оценивала то, как выглядят две застывшие напротив друг друга фигуры. — Привет, Анна, — как ни в чем не бывало, поздоровался юноша. Даже улыбнулся ей. Та улыбнулась ещё шире, а вот Поттер удостоилась странного ревностного взгляда. Так случалось почти с каждой, кто в присутствии Прис находился к Скорпиусу ближе нескольких метров. К слову, Анна удостоилась такого же. — Если вы в библиотеку, то советую вам быть поосторожней, — хихикала старшекурсница, а Лили подумала о том, насколько раздражающим и глупым может казаться такое поведение, но её слова внесли в душу слизеринки некое спокойствие: эти две проныры и не подумали о том, каким красочным был недавний их диалог и все вытекающие последствия. Те самые, от которых всё внутри буквально пустилось в пляс. И если бы девушки вышли из угла на пару секунд раньше, то уже утром вся школа гудела бы не о их со Скорпиусом взаимности, а об измене Лили, — старушка Пинс сегодня злее цербера, — закончила свою мысль пиявка, поравнявшись с парочкой слизеринцев. — Тогда мы лучше не будем туда соваться. Да, Лил? — весело рассуждал юноша. Перемена тона, железные нервы и актерский талант Малфоя в очередной раз играли ему на руку, а Лили решила даже не пытаться говорить. Была уверенна, что разоблачит себя нервной дрожью в голосе. Или нотками приподнятого настроения. Ей даже пришлось спрятать руки за спину и глупо улыбаться, чтобы когтевранки ненароком не заметили мелкой дрожи, что сотрясала всё её тело. — Пойдем в гостиную, Поттер, завтра туда заглянем. Помогу тебе найти ту книгу, которая понадобится тебе на СОВ. Кивнув в сторону Большой лестницы, преспокойный, но улыбчивый Малфой увлекся разговором со своими кокетливыми сокурсницами. Но Поттер, мысленно поубавив на голове Анны некое количество волос, всё-таки была благодарна той за назойливость. Сейчас она была как раз кстати и Лили в очередной раз за сегодня дала ходу, оставляя беседующих позади. Смогла полноценно вдохнуть и осознать всё лишь тогда, когда за ней захлопнулась дверь собственной комнаты. Было совсем не странным, что внутри творилась добротная путаница мыслей и чувств, но ярким ощущением от сегодняшнего вечера стал также укол совести от мыслей о Леоне. Скоро всё это победила улыбка. Думать было не о чем. Внутренний голос, говорящий когда-то: «Выбирай», смолк. Но теперь Лили слышала лишь одно имя и оно, конечно, принадлежало не Корнеру.***
— Ну и глушь. Нельзя было найти местечко поуютней? — поморщила милый носик Айрис, шагнув на порог сомнительного с виду паба и оглядевшись по сторонам. — «Кабанья голова» просто элитное заведение по сравнению с этим, — брезгливо добавила она, но на этот раз поморщилась не от увиденного, коим стало небольшое тусклое помещение на самом отшибе Хогсмида, а от запаха дешевого алкоголя, который ударил в нос. — Не так тут уже и плохо, — посмеивался Альбус от нелепости своих слов, — лучше, чем торчать на холоде. Субботнее утро скромная компания из трех учеников Слизерина решила скоротать в придорожном пабе «Четырехлистный клевер». О его существовании не было известно почти всем ученикам школы и большей половине преподавателей. На то были объяснимые причины. Начиная от старого и даже покосившегося на одну сторону здания, коим заведение было снаружи, и продолжая почти бесцветной вывеской. Та была читабельна не менее нескольких десятков лет назад, и никто, будучи при своём уме, не стал бы сюда соваться. Оно было известно в тесных кругах выпивох и его завсегдатаи были не самыми лучшими представителями магического сообществе. Единственной причиной, по которой Айрис, Ал и Скорпиус сюда пожаловали, была возможность обсудить те темы, которые до этого затрагивались лишь за закрытой дверью в комнату Поттера или Малфоя. К тому же по утрам паб пустовал. — Пахнет так же, как от старушки Трелони, — прокомментировал Скорпиус, втянув носом стойкий запах хереса и рассматривал небольшую комнатку так же, как и его посмеивающиеся друзья. Квадратное и тускло освещенное помещение было ничем иным, чем результатом самой скупой и ущербной фантазии хозяев, которые и слышать ничего не слышали о понятии: «уютные интерьер». Об этом свидетельствовали пепельно-серые стены, видавшие виды балки под потолками и довольно посредственный набор мебели в виде нескольких прямоугольных столов со стульями и лавочками. Мизерными источниками света были тусклые, обвитые паутиной окошки, что размером своим не превышали габариты квоффла и находились под самым потолком, но от полного мрака спасали стоящие посреди каждого стола огарки больших восковых свечей. Поманив друзей в самый дальний угол, Скорпиус на ходу избавлялся от зимней куртки и нашел себе место напротив парочки, что уже умащивалась на деревянную скамью. — Вам чего? — с хрипотцой и громко произнес чей-то ленивый голос. Его владелец настолько шумно потянул всё содержимое носа, что трое ребят переглянулись, скривились и чуть не прыснули. Голос раздался с той стороны, где в тени скрывалось что-то напоминающее барную стойку, а его обладатель был по меньшей мере хмельным, но стоящая напротив него исполинская кружка вина обещала исправить сию ситуацию. Уже через несколько минут хозяин был готов погрузить зал заведения в гостеприимную атмосферу, окунув всё вокруг в звуки собственного размеренного пьяного храпа. Шансы на приход ещё каких-то гостей были ничтожными: половина вчерашних посетителей ещё не проспалась, а у остальных просто закончилось серебряные и бронзовые монеты, чтобы поправить здоровье субботним утром. — Три сливочных пива… пожалуйста, — кинул Альбус через ту руку, которой обнял за плечи свою девушку, — или что там ещё продаётся в бутылках? — пробормотал он, неодобрительно покосившись на столбики грязных кружек. Они, судя по виду, были натерты той же тряпкой, что иногда заменяла половую. Сделав из кружки смачный глоток сомнительного пойла и причмокнув, пожилой и неряшливый волшебник просеменил сквозь тесно заставленный зал. Перед ребятами со стуком опустились три стеклянных бутылочки, а назад хозяин трактира ушел только тогда, когда на поцарапанную поверхность стола со звоном упала пара блестящих монет. — Сдачи не надо, — поморщился Скорпиус. То ли от того запаха, что пришел вместе с хозяином паба, то ли от того, что его вид оставлял желать лучшего: засаленная старая одежда, грязные руки и заросшая борода в которой, кажется, застряли частички чего-то съестного. — Приятного… — улыбнулся волшебник, но больше походило на оскал, — …отдыха. Икнув, он накинул на желто-коричневый зуб серебряную монетку, прикусил её и покинул компанию, но недавний глоток вина уже делал свое дело и принявший его волшебник натыкался на углы столов. — Он просто душка, — прокомментировала увиденное Айрис, проводя пальчиком по грязной бутылке и перетирая пыль между пальцами. Затем нашла салфетку и принялась приводить все ёмкости на столе в божеский вид. — Не то слово, — согласился, переглянувшись со Скорпиусом Ал. Оба заулыбались. Они уже имели честь бывать тут пару раз и картина была подобная той, что имели честь только что наблюдать. — А где?.. — подняв брови и уставившись на дорогущий репетир на руке, спросил староста, но нечаянно выказал свою нетерпеливость и теперь очередь переглядываться достигла сидящую напротив парочку. За парочку дней наблюдений и обоюдное решение не лезть не в свое дело у них накопилось немало вопросов, но оба помалкивали. И без того понимали как минимум половину того, что происходит. Даже не стали расспрашивать Малфоя о том самом разговоре с Корнером и не пытались угадать, о чём шла речь, а Скорпиус и не рассказал бы. Тем более Поттеру, что без зазрения совести пустил бы старосту Когтеврана на котлеты. В этом Малфой не сомневался и берег эту тайну скорее ради спокойствия друга, чем ради бесящего Корнера, но и ему выпала не самая легкая участь — ждать. Особенно после вчерашнего многозначительного разговора с Поттер. — Она… — робко заправив за уши волосы и заерзав на стуле, Айрис сама не заметила, как выдала некое сочувствие. Словно пыталась сказать правду, но и не говорить того, что кузену не стоит слышать. Целую неделю наблюдала за тем, как Лили почти избегает его, но она же ещё не знала… Ни о тех злосчастных словах, что были им сказаны в хижине Хагрида и повлекли такие последствия, ни о превосходстве кузена перед Корнером, ни о вечернем разговоре в коридоре четвертого этажа, ни о том, как замирает сердце лучшей подруги всякий раз, когда та видит Малфоя и что Лили уже всё решила. — … С Корнером, — уверенно закончил за неё Скорпиус, а та кивнула, наблюдая за его спокойствием. — Я думаю, что она не придёт, — подытожила девушка, но это случилось как раз после хруста пальцев ухмыльнувшегося слизеринца и скрипа ветхой входной двери. — Оу… — прищурившись от перемены света и чудовищно медленно обводя взглядом здешнюю обстановку, новоприбывшая гостья медленно потянула вниз замок бледно-розовой зимней куртки и сделала первый шаг в сторону компании. — И чья это была идея? — ловко пробравшись к столу, бойко спросила девушка, но все трое друзей могли поклясться, что уже давно не видели Лили Поттер в таком приподнятом настроении, и оно совсем не сочеталось со здешним мрачным пейзажем. Казалось, что ту почти трясло от переизбытка энергии, и об этом свидетельствовал каждый её бодрый жест, широкая улыбка и мечущийся со скоростью звука взгляд. Энергично потерев замерзшие руки и сняв с головы вязанную шапку, она при этом почему-то улыбалась во весь рот и попыталась угадать ответ на свой вопрос, ткнув пальцем в сторону брата, но не угадала. Парочка влюбленных просияла странными улыбками и оба показывали на Скорпиуса. — Конечно… — хихикнула Поттер, одарив старшекурсника очаровательной улыбкой. Отвлеклась на то, чтобы избавиться, наконец, от верхней одежды. Именно поэтому и не заметила, как Айрис и Ал недоумевают. Последний, взглянув на сузившиеся глаза своей девушки, вопросительно кивнул, а Гринграсс лишь снизал плечами. — Лили… — облизав губы, с улыбкой начал Поттер и подался вперед, когда девушка умащивалась возле Скорпиуса и нетерпеливо перебрала пальчиками по старенькой столешнице. — У меня не так много времени, — всё еще сияя ярче лампочки, перебила сестра. Потянулась ладошкой к часам сидящего слева от неё Малфоя, но приблизилась так, чтобы иметь возможность незаметно вдохнуть его приятный запах. После первой же секунды пристального рассмотрения кучи стрелок нахмурилась, поскольку понять хоть что-то при наличии такого количества обозначений было не так и легко. — И куда же это ты так торопишься, Поттер? — не пытаясь скрыть заинтересованности и намеренно приблизив лицо прямо к пряди пушистых ярких волос, спрашивал светловолосый молодой человек. Как бы невзначай накрыл её холодную руку теплой ладонью, но чем шире и загадочней улыбалась Лили, тем задумчивей был Скорпиус, а под жемчужными волосами начинался целый хоровод домыслов. Они и взгляд слизеринки лишили осознания того, что кроме них с упрямицей Поттер тут есть ещё двое созерцателей. — Есть одно…. — многозначительно взглянув на лучшую подругу, почти с упреком начала Поттер, — … дело, — повела бровью девушка, а Гринграсс уже поняла, что та пришла по её душу. С тех пор, как Айрис сосредоточила почти всё своё внимание на Поттере, посвящая ему чуть ли не всё своё свободное время, у Лили накопилось не мало тем, которые ей хотелось бы обсудить именно с женской половиной их компании, но самого яркого обсуждения были достойны события сегодняшнего утра. — Постой-ка?.. — Айрис обратилась к подруге со смесью удивления, и будто не веря собственным выводам. Она и знать не знала о недавних вольностях кузена, но прекрасно знала о кое-чём другом. — Ты случайно не?.. — Угу, — проиграв сражение с очередной смущенной улыбкой, кивнула Поттер, но от недавнего жеста Малфоя, что не скрылся от двух зевак напротив, всё-таки чувствовала некую неловкость. Даже прикусила краешек губ, чем неосознанно привлекла к ним внимание соседа, а тот всё ещё не отпускал её ладонь. — И ты?.. Серьёзно? — теперь странная сочувственно-весёлая улыбка Гринграсс начинала раздражать тех двух, что только гадали о сути разговора. — Серьёзно, — кивнула Поттер и выгнула бровку. Айрис, судя по мимике подруги, попала в самое яблочко и Лили даже не пыталась скрывать этого. — И что… всё нормально? — сочувственно скривилась Айрис. — Наверное, — пожала плечами Лили, а по красивому личику промелькнула тень грусти, что никак не сочеталась с былым весельем. — Надеюсь. — Что теперь? — заерзав на месте, вопрошала белокурая слизеринка. Покосилась на ту руку Малфоя, что пленила ладонь подруги и даже оценила реакцию Альбуса, но Поттер точно ничегошеньки не понимал и помалкивал. — Посмотрим, — проследив за взглядом сокурсницы, Лили пожала плечами. Выдержала паузу, покосилась на стол, а только потом аккуратно освободила свою руку из теплых пальцев Скорпиуса. Гринграсс же, наблюдая за этой картиной, была на грани ультрозвукового писка радости и уже нащупала куртку позади себя. — Я хочу всё услышать, — всполошилась белокурая пятикурсница. — А ну постой, Ириска! — всполошился и Альбус. Уже понял, что задумала побег и точно насторожился. Как минимум от того, что не понимал его причину. К тому же он рассчитывал сегодня провести с ней всё свободное время, которого и так катастофически не хватает. — Может, вы хоть что-нибудь мне объясните? — посмеивался Ал, терпеливо наблюдавший за девушками в течение целой минуты, — мы вообще-то тут по делу… И куда это вы собрались? — воцарившееся возбуждение оказалось заразным и настроение Поттера теперь было не хуже, чем у всполошившейся девичьей половины квартета. — Много будешь знать… — вскочив и натянув на себя одежду, упёршись ладошкой в стол и нависнув над ним, прошептала Айрис. Намеренно замолчала, а повисшую паузу решила растратить с толком: поочередно рассматривала узоры в карих глазах и то, как намного поплыли от довольной улыбки точеные скулы безумно красивого слизеринца. — …скоро состаришься, — закончила Лили. Смотрела, как подруга залепила в губы Альбуса настолько быстрый поцелуй, что парень даже не успел дотянуться до неё. Его ладонь схватила лишь воздух, Гринграсс вцепилась в руку Лили и обе зашагали к выходу. Хозяйка бронзовых локонов, задержавшись у двери, не удержалась от соблазна обернуться. Застыла на месте и улыбнулась Малфою, а после скрипа старенькой закрывшейся двери, что снова вернул в помещение былой полумрак, наступила почти гробовая тишина. Первым её нарушили даже не слова, а череда ритмичных выдохов. Те принадлежали Скорпиусу и были последствием его тихого смеха: опустив голову, юноша покачивал ею и даже прикрыл веки. — Век проживешь, а их всё равно невозможно понять, — весело возмутился до ужаса изумленный Поттер, указывая ладонью в ту сторону, где только что скрылись причины его замешательства. — Точно, — согласился собеседник. Снова смотрел туда, где недавно исчезли две точеные фигурки. Почти ликовал, откидываясь на спинку лавочки и медленно скрещивая на груди свои руки. Он, конечно, всё понял. — Не потрудишься? Объяснить, — упираясь на предплечья, Альбус прочитал в лице Малфоя то, что друг знает больше него и считал это как минимум несправедливым. — Девочки такие девочки, — с мягким смехом начал Скорпиус, — тут преподаватели с ума начинают сходить со своими заданиями, нам с тобой предстоит трое суток ада, и мы понятия не имеем, как это всё пережить, а у них только одно на уме… Закончив, он немного неодобрительно покачивал головой от того, что немного привирал другу. Сам же стал причиной всего, что только что творилось, но были вещи, которые Алу пока не следовало знать. И снова для его же спокойсвия. Скорпиус потирал раскрытой ладонью сморщенный лоб, но Алу казалось почти диким то, что его собеседник при этом искренне улыбается. Поттер, кажется, уже утратил последнюю ниточку здравого смысла, а потому Малфой решил любезно разъяснить для непонятливого друга всё недосказанности: — Она рассталась с Корнером, — сказал Малфой и сделал это настолько ровно, насколько только мог. — И ты, конечно, не имеешь к этому ни малейшего отношения? — поплывшая физиономия Ала и его показательное понимание в виде вздернутого подбородка заставили улыбнуться. — Нет, конечно, — нарочно разоблачив то, что говорит ложь, ответил Скорпиус, а рассмеявшийся Поттер даже не представлял, как лихо внутри пустились в пляс все внутренние ангелы и черти его лучшего друга. Мог только догадываться.
