72 часа

      В тихой обители раздался трехкратный и довольно настойчивый стук. Он заставил Лили Поттер не только открыть глаза, но и подскочить на ноги. Почесывая на ходу макушку и почти максимально открыв сонные глаза, девушка кинулась к входной двери. Распахнула рывком и только после этого полностью осознала, что всё это ей не снится. — Спишь, Поттер? — поплыл в улыбке Малфой, упираясь обеими руками в разные стороны дверного проёма. Даже не соизволил понизить голос до шепота, а за это получил испуганную реакцию пятикурсницы. Ты распахнула глаза ещё шире и затянула свое «т-с-с-с». Сунула голову за пределы комнаты, оглядела обе стороны коридора, а после этого почти намотала на руку зажатый в ладони ворот толстовки Скорпиуса и с силой потянула к себе уже ухмыльнувшегося старосту.       Поттер еле разглядела стрелки на часах, но заговорила тогда, когда прикрыла дверь: — В три ночи? — совершенно тихо возмутилась она, но лицо озарила предательски вырвавшаяся ответная ухмылка. Немного нервная, ведь Лили и понятия не имела о том, что он задумал. Да и смотреть можно было бы на его месте не так пристально и хитро. Так близко, что девушке пришлось посерьезнеть. Удалось разжать и отдернуть руку лишь после нескольких убивающих тишиной секунд. И если бы не это неловкое молчание, тогда бы ей не пришлось думать о том, что впереди, возможно, несколько убивающих ещё большей неловкостью часов. — Ты сама захотела. Я и без тебя справился. И готов спорить, что сделал бы это быстрей, — сошел он на наигранный шепот, но будить здесь больше было некого: кровати Евы и Айрис пустовали. — Наверное до сих пор языками чешут у Ала в комнате, — пояснила Лили, когда увидела, как удивленный, но совершенно расслабленный с виду Скорпиус делает пару шагов к кровати Айрис и указывает на неё пальцем. — А потом опять будет ныть, что не выспалась, — потирала уголки сонных глаз слизеринка. — Насчет языками — это да, — рассматривая стены, Малфой ухмылялся. Чудовищно медленно потирал ладони и сделал пару шагов к центру комнаты. Говорил так ровно, что висящие на стене часы, кажется, вызвали у него больше эмоций, чем это суждение, — а насчет чешут — не уверен, — задумчиво изрек он, и Поттер немного поморщила нос от той откровенности, что была заложена в смысл фразы. — Ничегошная такая пижамка, кстати, — остановившись, продолжал свои смелые суждения старшекурсник.       Сразу после этого повернулся к девушке и дернул бровью. Даже медленно наклонял голову на бок, рассматривая снизу вверх тонкую черную одежду. Она больше походила на удлиненную майку на двух тонюсеньких бретельках и достигала лишь длины середины бедер. — Я смотрю, ты подготовилась к моему приходу, — снова позволял себе откровенные подтексты Малфой. Хотя и знал, что это не правда. Но как не воспользоваться таким удачным моментом, который уж точно заставит эту самоуверенную девчонку побагроветь? Это выше его терпения и не удержаться… — У некоторых и платья покороче, — огрызнулась Лили. Перекинула наперед длинные волосы и обняла себя, положив ладони скрещенных рук на плечи. Из-за сонливости и резкого пробуждения совсем не подумала, что вид имеет довольно нескромный. Покосилась на халат у кровати, но толку от него уже не было. — Что? — создал видимость своей глухоты улыбнувшийся Скорпиус.       Наигранно нехотя поднял взгляд к глазам слизеринки. После этого Лили ещё больше захотела избавиться от того довольного выражения и хитроватого прищура, которые застыли на смазливом лице Малфоя. Однозначно имела ввиду уже упомянутую вечером когтевранку. — Вообще-то я думала, что ты не придешь, — злилась она, прикрывшись нащупанной кофтой, но от его выходок и взгляда воплотила в жизнь цель наглеца: стала почти пунцового цвета. Говорила чистую правду, ведь ещё целый час после полуночи провела в мыслях и догадках о том, что всё-таки стало известно Скорпиусу, и какую цель он… они будут преследовать этой ночью, а только после этого смирилась с той мыслью, что Малфой по каким-то причинам не придёт. — Серьезно? — искренне удивился собеседник. Настолько сильно, что на момент растерял интерес к тому наряду, который так привлек его внимание. Говорил с привычной ему манерой и уверенно, но темнота и высокий ворот скрыли пошатнувшийся от глотка кадык и очередной оценивающий взгляд. — Подожди там, — указала она в сторону двери. Ухмыляющийся слизеринец качнул головой в знак отказа, а на лице прямо отразился хитрый и издевательский вопрос: «и что ты будешь делать теперь, Поттер?». Он и заставил Лили свести брови в одну полосу и тихо прорычать от злости на его упрямство. Даже дернуть выровненными вдоль тела руками, что сжались в кулаки, но знала, что повторять абсолютно бесполезно.       Поттер описала пальцем в воздухе горизонтальный круг, указывая Малфою на то, чтобы он хотя бы отвернулся. Серебристые глаза пропали под медленно опущенными веками, сильные плечи юноши пару раз вздрогнули от легкого беззвучного смеха, и в полной тишине Лили четко разобрала каждую тихую ноту голоса. Он острил о том, что его хозяину не грозит увидеть ничего интересного, если тот не соизволит следовать указаниям. — А ты всё так же упрямо не веришь мне? — усмехнулся юноша, кинув рассуждение уже через плечо. — И откуда же столько недоверия?.. Не хорошо, Поттер, — чудовищно иронизировал слизеринец и даже зацокал языком. — Давал поводы… — раздражалась девушка, глядя на его профиль и на блуждающую улыбку молодого человека, хотя от него другого грешно было ждать. Сама Лили отвернулась только тогда, когда вдоволь налюбовалась идеально стриженным светлым затылком. Хотя до «вдоволь» было далековато, ведь вена на шее уже заходила ходуном, а в кончиках пальцев, которые так и захотелось запустить в эту идеальную жемчужную стрижку, предательски закололо. — Тогда тебе незачем идти. Можешь остаться, — донесся язвительный тон. — Ну, уж нет, — прошептала себе под нос Поттер и отметила, что никогда прежде так быстро ещё не одевалась. — Готово, — скомандовала она, застегивая на ходу змейку кофты и заталкивая не завязанные шнурки в кроссовки. — Так ты замёрзнешь, — на глаз оценив не соответствующую, по его мнению, плотность ткани, сказал юноша. — Не замёрзну, — нетерпеливо ответила Лили, которая сочла его странный акт попечительства неуместным. После всего того, что между ними в последнее время творилось? И его вечных издёвок о несоответствии её возраста ко всему, что ему только заблагорассудится? Да ей принципиально хотелось делать всё, что будет вопреки его словам и заверениям, а мысли об искренности его заботы или нечаянно промелькнувшая опека казались чуть ли не бредом. — Идём, — собирая волосы в косу, шагнула она к двери, но тот, не доставая ладони из карманов спортивных штанов, шагнул ей наперерез. — Идём, — злобней, и подавшись навстречу его настойчивому прищуренному взгляду, строго шепнула Поттер. — Я предупредил, — почти закатил глаза слизеринец, а уже шагнувшая в коридор и оглядевшаяся по сторонам девушка не заметила, как молодой человек поднял подбородок и покачал головой. Как будто набираясь напоследок терпения и взывая к каким-то высшим силам с просьбой о самообладании и выдержке, ведь без них рядом с этой предубежденной гордой упрямицей и делать нечего.       Беззвучно просеменив по лестнице, ведущей вниз, набравшей темп Поттер пришлось сделать пару глубоких, но беззвучных вдохов и выдохов. Начинала переживать, но даже не из-за незнания и предвкушения чего-то сумасшедшего и противоречащего половине школьных правил. Главная и основная причина её волнения оставалась позади. Скорпиусу удалось поравняться с Поттер посреди общей комнаты. — А куда?.. Куда мы идем? — приблизившись к выходу, поинтересовалась девушка. — Я думал, что ты уже не спросишь, — посмеивался юноша, ведь до этого вопроса Поттер уверенно летела в выбранном ею направлении, и со стороны казалось, что это не Скорепиус, а Лили возглавляет всё происходящее. — Увидишь, — в распахнувшихся, но вскоре резко сощуренных глазах успели сверкнуть искорки задора. Старшекурсник явно предвкушал что-то интересное, но и некой озадаченности теперь было место. — Ненормальный, — весело прокомментировала увиденное Лили, но своим вердиктом лишь повеселила юношу. — Давай договоримся: без глупостей, тихо и аккуратно, Поттер. Идет? — напоследок оценил раздраженную Лили, приложил указательный палец к своим губам и махнул ладонью в сторону большой винтовой лестницы без перил. — И не говори, что не скучала за подобным? — игриво спросил Малфой. Даже остановился.       И он был прав. Абсолютно. Словно считывал это в её нетерпеливости. Какой бы Поттер не была прилежной в глазах учителей, какой бы правильной и спокойной не казалась, ей всегда были по духу все те приключения, которые взваливали на себя Ал и Скорпиус. Это взяло свое начало с тех самых пор, как её общение с совсем юным тогда Малфоем приняло дружеский окрас. А эти пару месяцев, проведенных возле спокойного, рассудительного и иногда бесящего своей правильностью Леона, уже давали о себе знать.       Молчаливое преодоление ступеней и отрезка черного от кромешной тьмы ночного коридора заняло как раз то время, которое понадобилось слизеринке, чтобы ответить самой себе на вопрос о том, почему они со Скорпиусом расхаживают по школе в такое время и без Карты Мародеров. Единственным логичным выводом была уверенность старосты в том, что она ему не нужна, а Лили лишь оставалось надеяться, что излишняя уверенность в себе не сыграет с Скорпиусом в злую шутку. И с ней заодно.       Поттер даже успела поругать себя за совершенно нездоровую тягу к щекотанию собственных нервов. Та достигла своего апогея, когда теплые цепкие пальцы шагавшего рядом юноши нащупали в непроглядной тьме тонкую руку, скользнули по ней вниз и сжали в себе прохладную ладонь. Слабая и совершенно неуместная попытка отделаться от взволновавших прикосновений закончилась полнейшим фиаско и мысленной благодарностью слизеринки в адрес домовиков. Те, вероятно, наводя порядок после пиршества в подземелье, ещё не успели поменять дотлевшие факелы. Света не было, но с источником жара уже справлялись пылающие то ли от волнения, то ли от этого жеста щеки Лили. — Куда? — недоумённо прошептала Поттер. Вышло на несколько порядков громче дозволенного. Настолько, что слова отбились от всех поверхностей каменного холла, и Поттер уже добавила своё остренькое ругательство. — Тссс… Сюда… — негодовал юноша, — но теперь быстрее, — вспылил он. Какими-то неведомыми усилиями ему удалось сделать это тихо, но эмоции уже брали своё. Потянув девушку к высоким замковым дверям с рядами шипов, он уже слышал, как где-то слева — на парочке пролетов вверх по Большой лестнице — прозвучало гадкое кошачье шипение. Поттер тем временем нахмурилась, но теперь послушно перебирала ногами. Следовала туда, куда её тянула за собой сжавшаяся в мертвые тиски рука. — Совсем сбрендила? Хочешь, чтобы нас поймали? — злобней кошки старого Филча прошипел Скорпиус, когда за ними двумя закрылась ведущая в школу дверь, а по телам прошелся ледяной ночной ветер. Огляделся на всякий случай по сторонам. Скорее от желания обуздать злость на рассеянную соучастницу, что за несколько спокойных месяцев потеряла сноровку. — Сам виноват. Мог бы и сказать куда мы идём. Тогда бы мне не пришлось спрашивать, — отдернула руку слизеринка. Надув щеки, сложила их в замок, но чуть не взвизгнула. Сразу после того, как под ногой Скорпиуса хрустнул снежный настил. Юноша изо всех сил пытался сдерживать негодование и напористо шагнул к ней. На лице застыла гримаса, а идеальные скулы поплыли от крепко сжавшихся челюстей. Малфой стал ещё злее, когда ему в последнюю секунду удалось поместить ладонь между головой попятившейся от него девушки и рядом железных пирамидальных шипов на двери. — Могла бы быть поосторожней, — язвил он. Свободной рукой сильно потянул её к себе и тряхнул той, на которой остался болезненный оттиск, но имел ввиду обе недавние оплошности Поттер сразу. — Не нужно было брать тебя, — злился он. Даже не собирался понизить голос: не сомневался, что в три ночи и в промозглом снежном школьном дворе его никто не услышит. По крайней мере, пока что. — Между прочим… — Молчи, — резко перебил Скорпиус, глядя на оторопевшую Поттер. Так настойчиво и властно, что девушка действительно потеряла дар речи.        Он, конечно, всегда был первым на предмет съязвить и блеснуть остроумием. Доказать лидерство во всём и всегда, но чтобы так… Это был явный перебор, и Поттер почти задыхалась от проявленной наглости. Настолько, что могла лишь жадно и часто хватать морозный воздух сквозь распахнутые губы, а сомкнула их когда Скорпиус снова схватил её ладонь. Потянул за собой так, что Лили еле успевала перебирать уже замерзающими в кроссовках ногами. — Ну почему? Почему ты такая упрямая? — бормотал нахмуренный юноша.       Остановившись напротив ведущей в кабинет горгульи, Малфой сказал пароль. Даже не смотрел на сведшую бровки Лили. Та уже начинала перетаптываться от холода на месте и обняла себя руками. Мозг упрямо не хотел признавать правоту того, кто привёл каменное изваяние в движение, но дрогнувшее от холода тело начинало вопить. О том, что к Малфою можно было бы и прислушаться, и одеть что-то потеплей одежды, которая, кажется, не плотнее целлофана. — Что ты?.. Ты вообще из ума выжил? — шагнув вперед, заглянула в его лицо Поттер, — забраться в кабинет директора? Да вы с Алом вообще без тормозов? — занервничала девушка. Увидь их кто-то здесь, то исключения не миновать, а самоуверенность Малфоя так и вообще ни в какие рамки. — Я… тебя… не… заставлял… — отчеканил староста, почти до боли сжав в ладони запястье девушки. Каждое новое слово сопровождалось приближением его лица, и в конце фразы гримаса со сцепленными белоснежными зубами нависала над поднятой вверх головой собеседницы, — что-то не нравится? Уходи! — он кивнул головой в ту сторону, где за ведущей в тепло замка дверью уже мог появиться брюзга Филч.       Выбор у Поттер был не велик. К тому же преградой на пути стоит этот абсолютно неуместный интерес и ужасно… Ужасно ненужное ей желание находиться рядом с тем, кто сейчас раздражает до невероятной чрезвычайности. И с чего она вообще с ним поперлась? Могла бы сейчас спать в теплой кровати, но нет же… Как можно быть такой жадной к остреньким эмоциям? Ещё и лгуньей, которая врёт сама себе и не признаётся в том, что истинной причиной тащиться за ним есть ни что иное, как желание уже помириться, наконец. Дойти до какого-то общего знаменателя и вернуть хоть половину былых дружеских отношений. Избавиться от чувства вины за то, что отвернулась от него в самый неподходящий момент, но пока всё с точностью наоборот. Даже хуже, чем на первых курсах: повзрослели, стали упрямей, невыносимей.       Ал был прав, когда говорил, что до ужаса похожи. Как две капли воды, но тем обоим как будто мало места в уже переполненной чаше. И что дальше? Разве что обоим за край… — Уходи. Пока Филча нет, — тише и мягче сказал Малфой, растратив повисшую паузу на поиск умиротворения и ослабив хват до того, что прикосновение теперь казалось нежным.       И Поттер даже не догадывалась, что он, бегая теперь глазами по её зрачкам, не найдет покой до тех самых пор, пока не услышит от неё одно лишь слово, но то обещало бы расставить по своим местам. Слово, которое он мысленно вторил себе, глядя совсем недавно в глаза Корнера. Вот оно бы и смогло разбавить здравым смыслом всю эту канитель, а добравшись до его упорядоченного сознания перевернуло бы там всё вверх тормашками. — Не могу, — безумно тихо ответила она и отвела взор в серую стену. Словно хотела сквозь неё увидеть школьный холл и убедиться, что старый завхоз совестно выполняет свои обязанности и уже примчался на зов озлобленного и облезшего колтуна в виде его старой кошки. Сейчас ей этого даже хотелось. Хоть какой-то повод остаться. Она поджала губы и нахмурилась, а правдой в этих словах было всё, кроме подтекста: причина не уходить была не в Филче, а в желании провалиться от стыда сквозь землю. Из-за того, что подтверждает своим поведением слова Скорпиуса о её незрелом возрасте. — Тогда будь паинькой и слушайся меня, — настаивал он, — обещаешь? — серьезность сменилась довольством тогда, когда Лили закусила щёку и послушно кивнула. — У-у-умница, Поттер, так бы всегда, — просиял юноша. Почти ликовал, ведь это было чуть ли не первым случаем её безоговорочного согласия. Такой податливостью Поттер не страдала даже до возникшего в их дружбе коллапсара, а сейчас, очевидно, что-то изменилось.       Настигшие Скорпиуса ощущения показались ему до странного приятными. Что-то безумно косвенно, но напоминающее те, которые возникают после наложения Непростительного заклинания «Империо»: теплая волна, берущая начало в кончиках пальцев, ощущение растущей эйфории — всезаполняющего чувства удовлетворения и даже странное удовольствие от доминантного положения. Во всем: словах, жестах, решениях, смелом и наглом взгляде. Даже в том, что потянул её за собой в сторону лестницы за горгульей и остановился только на пороге темного кабинета профессора МакГонагалл. — С ума сойти, — волнительно и прерывисто выдохнула девушка.       Давала глазам привыкнуть к темноте, но даже не пыталась рассмотреть очертания предметов. Все её внимание, быстрый бой сердца и чудовищное волнение стали последствием обострившегося слуха и даже предательского обоняния, ибо в подкорки мозга уже пробрался перехвативший дух запах. Он-то и запрещал наполнить легкие очередной порцией кислорода. Мешал и был словно устоявшийся паттерн — некое чувственное понятие, что перерастает в закономерность. Разоблаченный самой собой шаблон истинного её отношения к этому наглому, беспечному и надменному Малфою, но с недавних пор с каждой секундой хотелось ощущать каждую ноту его запаха. Не говоря уже о том, что с первой минуты их знакомства Поттер невольно запоминала все трещинки в серебристой радужке его глаз. И к теперешнему моменту смогла бы безошибочно узнать их из тысяч. Даже если бы другие были невероятно похожими на те, что повергают в оторопь, но лишь они… По сравнению с ними даже сапфировый перелив честных и влюбленных в неё глаз Леона казался не таким близким. Она сама сделала себя должницей и пленницей этих двух цветов. — Брось. Ты ведь никогда не боялась, — задиристо и с несоответствующим ситуации весельем шепнул ей прямо в ухо юноша. Лили смекнула, что такая подача фразы связана с нежеланием старосты разбудить сопящих и даже похрапывающих жителей портретов на стенах. Но зачем же делать этот горячий выдох, что отзывается в теле боем и без того раздерганного его присутствием сердца?       Ещё не разжав ладонь, и не выпустив из неё девичью руку, Малфой сделал несколько шагов вперед. Лили, двигаясь тихо и почти на ощупь, проследовала за ним. Поморщилась от яркого света на кончике его волшебной палочки, но это случилось после того, как злостно нарушающий с полсотни школьных правил староста миновал стол директора, и наложил на оставшуюся позади половину помещения заклинание. Это и позволяло теперь говорить без боязни разбудить кого-то из двух десятков некогда главенствующих и восседающих в этом кабинете персон. — Глупости. Я и не боюсь, — максимально решительно ответила Поттер. Заправила за уши выбившиеся из толстой косы локоны, улыбнулась и выпрямилась. Последнюю привычку неосознанно переняла у дернувшего уголком тонких губ соучастника. — Я вижу, — повел бровью тот, но не столько издевательски, сколько удивленно. Стоящая перед ним девушка действительно казалась невероятно уверенной, а других наблюдать возле себя он и не любил. Не воспринимал всерьез никого, кто хотя бы на половину не дотягивал своей силой характера до его, но это уж точно не о Лили. А иногда ему казалось, что эта девчонка и его может уделать сразу по нескольким параметрам: гордости, упорству, целеустремленности и даже смелости. И это ещё не поднимая тему интеллекта. Поттер, пользуясь своим складом ума и достойной уважения логикой, была одной из немногих, которая могла бы утереть нос многим старшекурсникам. И поспешила ещё раз это доказать, пройдя к книжному шкафу и обведя многочисленные и достигающие высоченного потолка полки своим внимательным взглядом. — Что мы ищем? — хитро улыбнулась она. — Что-то ветхое и поясняющее всё это безумие со свитком… — сама ответила на свой вопрос девушка. Медленно прокрутилась вокруг себя. Пришлось почти запрокинуть голову, чтобы задержать взгляд на сопящей на полке видавшей виды Распределяющей шляпе. — Ты не разочаровываешь, Поттер, — облизав губы, шепнул оказавшийся теперь позади неё Малфой. Набрался наглости и уткнуться носом в волосы за её ухом, и слова получились такими обольстительными, что Поттер пришлось прикусить краешек нижней губы, дернуться от мимолетного прикосновения, а лицо будто начинало гореть. Скорее всего, тому виной послужила пара проведенных на улице минут. За них-то Лили и успела продрогнуть, но это ненадолго, ведь рванувшая по венам кровь уже перевела сердце в режим «на износ» и то колотило с неистовой силой. Гнало по телу алую субстанцию так, что та, кажется, раскаляла вены и даже обжигала изнутри кожу. — Не разочаровываю… — повторила растерянным шепотом Лили. Медленно и аккуратно поворачивала голову. Почти решилась заглянуть в близкие и сводящие с ума черты, но нашла в себе силы сдержаться и опустить взгляд в пол. Пришлось шагнуть прочь с поджатыми губами.       Девушка уже находила своё актерское мастерство, и то было сейчас неподражаемым и достойным оваций внутреннего «жителя» Поттер. Этот совершенно не ручной зверек задиристо смеялся. Словно восседающий на левом плече дьявольский подстрекатель шептал ей в то же ухо, где недавно были губы Малфоя. Шептал о нём и вел дискуссию: — Нехорошо, Лили, — цокало языком создание, сложив фантомные красные ручки на груди. — А всего пятнадцать…       Смеялся противно и заливисто, выпуская изо рта не только ядовитые слова, но и струйку дыма — часть своей собственной атмосферы преисподней. — Горда… — сладко потянуло оно, зажав первый когтистый пальчик, — тщеславна… — слаще прежнего шептал он. Даже зажмурился. Будто сама мысль о существовании этих грехов была бальзамом на его бесовскую душонку, — а эта злоба… мммм… — жадно втянуло воздух создание, — корыстна и… охо… — будто прозрел и удивился мыслитель, — …и даже … Целовала другого, а это — измена. Он ведь не твой, лапочка. Итого пять грешков, милая, — полировал рожки уже бесящий источник того голоса, который сводил с ума. — Хватит, — пошевелила губами Лили. Мотнув головой, всеми силами старалась отвязаться теперь ещё и от мысли о том, что начинает съезжать с катушек. — И что дальше?.. А?! — накручивая хвост словно петлю лассо, довольствовался личный бес уже сгрызающей кожу на губе девушки. — Лилс? — тихий вопросительный тон буквально вырвал из мыслей. И весьма вовремя, ведь Поттер уже была на половину пути к вероятности сбрендить. — Я… — выдавила девушка, окончательно отмахнувшись от настигшей её странности, но на смену ей пришла новая. В виде непривычно обеспокоенного Скорпиуса. — Всё нормально, — заверила она, но подумала о том, как выглядела недавно со стороны, мотая головой, хмурясь и ведя разговор сама с собой.       Ни черта не нормально! Как полоумная.       Переваривала. Теперь ещё и его беспокойство. — Итак… — слизеринка потирала прохладные ладони. Предвкушала что-то интересное и занимательное, начиная шествие вдоль исполинского шкафа, забитого сотнями разнообразных книг.       Тут было ещё похлеще, чем в «Запретной секции»: некоторые тома издавали тихий, еле уловимый, но скрежет; из других то и дело струилось что-то наподобие струек песка. Словно сыпался часто упоминаемый всеми, но преобразовавшийся в пыльцу гранит науки. Третьи же вообще умудрялись парить в воздухе и почесывать потрепанные корешки уголками собственных затертых от многократного прочтения страниц. — И все же, Скорпиус, что мы тут ищем?       Почти ангельский тон вопроса и сопровождающий слова мягкий взгляд двух блеснувших изумрудов явно мешали сосредоточиться. И имя, повторяющееся в голове. Словно постепенно утихающее эхо. От одной только мысли об этой, по сути, нелепости Малфою хотелось улыбнуться, но промедление было архипреступным. Они и так потратили на болтовню, споры и пререкания уйму времени. — Искать не нужно, — обрел деловитость староста. — Я и так знаю, что мне нужно… — не смея отвести от девушки глаз, сказал он, но осёкся. И не мог не улыбаться скрытому подтексту собственных слов, но с такой иронией, что та стала в горле противным липким комом. — И что же? — пряча глазки под длинными опущенными ресницами, нетерпеливо спросила Лили. Подперла стеллаж и сложила под грудью руки в замок. — Давненько не попадал в свою стихию? — глядя на него, сделала вывод Лили и улыбнулась. — Точно, — согласился, посмеиваясь от собственных детских проделок. Сейчас ему казалось смешным и нелепым как минимум три четверти того, что они с Алом раньше вытворяли. Не смешили только мысли о предстоящей игре. И то, что в свитке имена Лили и Айрис. Это пугало. До ужаса. Стало такой же причиной бессонницы, как и ждущая пояснений девушка. — Нам нужна она… — задумчивый Скорпиус почесал пальцем бровь. Указывал на ветхую остроконечную шляпу с парой заплаток. — Ну конечно… — Поттер изменилась в лице. Шептала почти с восторгом. Ей хватило ума понять то, что этот вариант был идеальным: шляпа всегда и обо всём знала, поскольку столетиями становилась свидетелем самых откровенных, кулуарных и не достигавших ушей нежеланных слушателей разговоров, покоясь на полке и собирая вековую пыль. Не исключено, что ей известно и о свитке. Если верить тем скудным сведениям, что их квартету удалось узнать, то всё равно можно было сделать вывод, что события после игры не остались не замеченными тогдашними профессорами и директором. Не могли же те проигнорировать странное поведение учеников, которых когда-то исключили? Или их пропажу без вести? — И как мы раньше до этого не додумались?.. — приоткрыв рот от улыбки и изумления, оживилась Лили. — Если она, конечно, что-то знает и расскажет, — в Поттер проснулся то ли реалист, то ли скептик. — Знает. Почти уверен, — рассуждал он. Своим предположением вызвал в Лили как минимум удивление, но та не рисковала пока задавать вопросы. Просто путалась в их количестве. Вместо этого наблюдала, как ещё спящая Распределяющая шляпа взмывает в воздух и медленно плывет к Малфою в руки. — И все же… — улыбалась девушка, — как ты?.. — Уже давно, — перебил её Скорпиус, — ещё в прошлом году додумался, но не знал как попасть сюда. Не знал пароль. — А сейчас откуда знаешь? — удивилась девушка. — Знаю, — ухмыльнулся юноша, — правда ради этого пришлось вляпаться в одну историю… уклончиво и серьезно продолжил он, — как-то расскажу… — смотрел на то, как Поттер еле сдерживает интерес. — Любой ценой? — коротко закивала она. Риторический вопрос был о том, на что пойдет стоящий перед ней человек ради достижения цели, а ответом была его ухмылка, — конечно, — хмыкнула Поттер от очевидности ответа. — А почему не рассказал никому? — Что за допросы с пристрастием, Лилс? — от взгляда девушки юноша сразу же стал серьезней и протяжно выдохнул. Сделал пару шагов, положил шляпу на директорский стол, а упираясь в его край обеими ладонями, склонил голову и собирался с мыслями. — Думаешь, что я всё-таки не поинтересовался той занимательной книжонкой? Полюбопытствовал у одного старьевщика из магазина на стыке Косого переулка и Лютной аллеи. И о шляпе догадывался. Я хотел тебе об этом рассказать. Тогда, когда…       Конец уверенной доселе фразы стал тише. Упоминание о несостоявшемся сентябрьском разговоре заставило юношу замереть так же, как это сделала Лили. До этого она не думала, что разговор давно минувших дней всплывет где-то. Тем более не помышляла о том, что так взволнует. Она потратила немало сил, чтобы забыть события того злосчастного вечера. Чтобы вообще выбросить Малфоя из своей жизни, а сейчас даже не знала, чего ей хочется больше: узнать всё-таки о том, что он хотел ей тогда сказать, или того, чтобы эта тема больше никогда не появлялась и не воспрянула из мертвых. — Значит, нужно скорей во всём разобраться, — проглотив образовавшийся в горле ком, Поттер сделала свой выбор. Всеми силами пыталась теперь перевести тему, но по его смелому взгляду поняла, что и прежней суждено добраться до неё. — Точно, — с тенью улыбки оценил услышанное слизеринец.       Еле заставил себя отвести взгляд от длиннющей бронзовой косы. Её хотелось намотать на руку уже далеко не первый раз. Притянуть хозяйку медного перелива к себе и задать мучивший его вопрос, но пока над желаниями побеждал здравый смысл и осознание всего происходящего, но это, как ему казалось, уже не надолго. Терпение на исходе. Не говоря уже о мыслях о бесящем Корнере. Ему с недавних пор была отведена отдельная ниша возле скелета в шкафу Малфоя. И на это была весьма и весьма веская причина. От неё ладони сжимались в кулаки, а тело пробирало злобной дрожью. — Начнём, — протянул староста после пары секунд молчания и почти судорожного сосредоточения на Распределяющей шляпе. На чём угодно, лишь бы не думать об этом «умнике» из Когтеврана. О том, как его гадкие ручонки смеют прикасаться к чужому совершенно невыносимому чуду.       Вскоре шляпа была нагло разбужена пощекотавшим её поля Скорпиусом. Зевнула и пару раз смачно поплямкала прежде, чем широко распахнуть те складки, которые очерчивали пустые глазницы. — Кому не спится в ночь-полночь? — давила очередной уже более широкий зевок мудрая представительница антиквариата. — Хотя для знаний нет счёта времени, — рассуждала она хрипловатым голосом. — И что заставило вас прийти сюда? — Хотели задать несколько вопросов, — напористо ответил Малфой. — Да-да, — потянула шляпа. Явно была довольна, что сможет пригодиться кому-то. Даже не задалась вопросом о том, кто они такие и что делают ночью там, где их совсем не должно быть. Наверное, верх взяла жажда быть полезной и внеочередной повод блеснуть мудростью. — Что Вам известно о названии «72 часа»? — решил не затягивать молодой человек и оба представителя Слизерина смотрели теперь на то, как все до последней складки шляпы преобразовались в гримасу задумчивости. — М- м- м…— потянула она. — Наверное, отчасти то же, что и Вам, раз Вы о ней интересуетесь, — рассуждала ветошь. — Думаю, что больше, — не отступал староста.       Выдержал паузу, прищурил глаза, а Лили могла поклясться, что никогда прежде не видела его таким нетерпеливым, озадаченным и испуганным. И на то была веская причина, которую ей было суждено узнать чуть позже: — Это ведь даже не игра? Этот свиток… — с несоответствующим Малфою волнением и даже недоверчиво спросил Скорпиус. Как будто надеялся, что хриплый голос скажет о том, что он не прав и впился ладонями в край стола ещё сильнее, а Поттер уже ничего не понимала. Лишь только то, что начинает испытывать тревогу. — Это поиск наследия… — потянула мудрая собеседница, а сцепивший зубы Малфой опустил голову, замотал ею и тихо выругался. Ему даже не пришлось говорить «я так и знал». Это читалось в его поведении. — Сильная… очень сильная магия, способная подчинять, изменять и овладевать пытливыми умами, — почти шептала она, а от этого становилось ещё тревожней, — свиток выбирает, и там нету места слабым. Лишь достойные и преданные идее прошли через испытания, а слабые и неверные остались в стороне. Или вовсе сходили с ума и теряли смысл существования. Очень сильный, очень темный. Как её душа. И не приведи Мерлин кому-то разбудить спавшую веками магию, — повела острым концом шляпа. — А если это уже случилось? — ровно спросил Скорпиус. — Тогда выбор невелик, — вздохнула она, и замолчала. Звуки и ноты хрипотцы зазвучали чуть позже: — Неизбежное зло неизбежно, юноша… — будто с тяжестью говорила шляпа. — ….Но лучше смерть, чем бесчестье… — закончил уже знакомую фразу за неё Малфой, выпрямился и потирал раскрытой ладонью губы. — Всегда, — кивнула она, — стать последователем или умереть. Идти ради идеи откинув все принципы, или пытаться противостоять и бороться. Даже если до смерти. И то и другое не имеет смысла тогда, когда в этом нету чести.       Шляпа замолкла, Лили клацнула отвисшей челюстью, но по-прежнему ничего не понимала, а единственный, кто понял все те звуки, что вырывались из складок ткани заколдованной шляпы, уже судорожно соображал и прищелкивал пальцами. — Она будет сильнее? — почти не вопросительно изрек он, а от кивка советчицы взмыло в воздух облачко пыли. — Если Ваши слова о пробуждении свитка правда, то да… Магия всегда имеет свои изъяны. Даже самая сильная не может противостоять той, что лишает её движения, что душит своим течением. Она подвластна только одному — времени. Слабеет, засыпает, может залечь на дно, но терпеливо дождется своего пробуждения и воспрянет с новыми силами, чтобы вершить то, ради чего была создана. Она будет сильнее, не сомневайтесь. — Я же выбрался… — упрямо рассуждал слизеринец. — Вы разбудили смысл её жизни, мистер Малфой, — блеснув прозорливостью и узнав в собеседнике потомка древнего чистокровного рода, заключила она. — Её? Кого? — совсем не выдержала Поттер, но странным казалось то, что Скорпиус, кажется, знал о ком все эти речи. И это был кто-то поодушевленней упомянутой игры. Какой-то человек… — Её тайные идеи, алчные желания. Практически цель существования, что росла в ней с каждым годом вместе с жаждой величия, признания и манией избавиться от недостойных. Собрать воедино преданных — это всегда было её целью. И ей удавалось. Даже после смерти. Вы знаете о ком я? — спросила жительница полки, но тут же ухмыльнулась. — Конечно знаете. Догадываетесь, иначе бы Вас тут не было, — тихо выдохнула она сквозь плотные тканевые разрезы. — Знаю, — так же тихо выдохнул Малфой. — Тогда желаю Вам удачи и жажды остаться собой. Живите жадно, мистер Малфой. Это, наверное, наибольшая мудрость, которая Вам поможет. — Значит, есть шансы пройти через все это и?.. — предположил напоследок Скорпиус. — Шансы всегда есть. И их ещё больше, когда рядом нужные люди. Они-то и помогут Вам найти себя даже тогда, когда будет казаться, что Вас самих уже не осталось. — Как это не осталось? — поочередно смотрела на двух завершивших разговор Лили, но нетерпеливость была уже выше всех возможных, — объясни же мне хоть что-нибудь, — одновременно простонав и прикрикнув, она смотрела на Скорпиуса. Злилась, топнула ногой и даже ощутила испуг от непонятного разговора. Тот замер. Прищурился и раскладывал услышанное по полкам в голове. Поттер даже представить не могла, какой огромный пазл из тысячи маленьких деталей сейчас начинает собираться воедино. — Тогда у меня последний вопрос, — закусил изнутри щёку Малфой, — это ведь она?..Она создала всё это?.. Потомок… — Прославленная принцесса… Да, мистер Малфой. Это она, — тихо перебила ветошь и подавила зевок. Будто намекая на то, что разговор исчерпал себя и той уже не интересно. — Спасибо, — кинул он шляпе. Махнул палочкой, отправив ту на место и всполошился. — Должна быть где-то здесь. — Кто? Что? — Лили лишь наблюдала и пару раз покосилась на входную дверь, пока тот искал что-то достойное его внимания. И ей хотелось верить, что это действительно поможет, ведь других вариантов просто не было: они четверо и так зашли в этом всём слишком далеко. Настолько, что их уже не останавливали мысли об исключении из школы, что вышли в своих поисках за пределы Хогвартса и не вели бровью тогда, когда вырывали из принадлежавших директору старинных книг нужные листы, но отступать казалось ещё худшим. — Нашел, — спустя всего минуту поисков и быстрого верчения его головой от полки к полке, сказал слизеринец. — Что это? — Ответ. Ещё один. — Слишком просто, — нахмурилась слизеринка. Ей просто не верилось, что после всех их стараний им так легко дадутся разгадки. Ещё и целая куча. — Это только первый акт сегодняшнего действа, — быстро переворачивал страницы собеседник. До тех пор, пока не нашел нужные. Лили сразу обратила внимание, что тот почему-то совсем не радовался новой обретенной зацепке. Его реакция была полной противоположностью той, что предполагала Поттер. — А второй? — интересовалась девушка, потирая пальчиками висок. Понятия не имела и даже не пыталась разгадать дальнейшие планы юноши. Лишь надеялась, что тот всё тщательно спланировал и что донесет до её сведения всё, что ему стало известно. — А дальше нас ждет разговор с кое-кем, — хмыкнул задумчивый староста, подняв, наконец, от книги взгляд. — И он обещает быть забавным, — снова иронизировал Малфой. — О ком вы говорили? — любопытствовала девушка, но ответа, как и предполагала, не последовало. Малфой лишь захлопнул половины тома, но за миг до этого в комнате раздался резкий и полоснувший по ушам звук отрываемых листов. Те тут же исчезли из поля зрения девушки в темно-сером кармане старосты. — Это кощунство, — возмутилась Поттер такой вопиющей дерзости. Попыталась представить лицо старушки Пинс, увидь она подобное отношение к безумно редким и ценным изданиям. Кинула напоследок взгляд на ставшую на отведенное ей место книгу. Отвлекшись, споткнулась об край стола за секунду до того, как Малфой потушил свет. Выругалась, потирая саднящее ушибленное колено и вспомнив пикантное ругательство с упоминанием волшебницы Морганы. Разбудила несколько бывших директоров в золотистых портретных рамах. — Ты в своем репертуаре. — Не нужно было даже намека на источник света. Лили и без того почему-то не сомневалась, что тот насмехается с её неуклюжести и злится. — А ты в своём, — огрызнулась девушка, но за это заплатила хрустом собственных пальцев в его руке.       Покинув пределы довольно теплого и уютного помещения, парочка нарушителей порядка вскоре оказалась в холоде морозной ноябрьской ночи. — Ты не хочешь объясниться?! С места не сойду, пока ты мне всё не расскажешь, — нетерпеливая и измученная загадками Поттер, освободив ладонь от навязчивой и не нужной, по её мнению опеки, сложила на груди руки. — Здесь? — изумился Малфой. — В комнате объясню, — снова пытался дотянуться до её руки, но Поттер не дала этому случиться. — Здесь и сейчас! — приказным тоном шепнула она. Злилась сама и заражала собеседника. — Ну и стой тут. Сколько угодно, — максимально равнодушно сказал он и шагнул к входу.       Сорвавшись с места, Поттер поравнялась с ним и даже взяла на себя обязанности гида. Вздернув от гордости подбородок, шагала теперь первой, но была довольно грубо остановлена отдернувшим её за плечо молодым человеком. Тот зашипел свое «стой», снова был зол на неё и позволил себе не соответствующий её телосложению натиск: одним лишь движением руки оттащил Поттер от входных дверей так быстро и резко, что та пошатнулась на ногах. — Что ты себе?.. — только и успела вспылить Лили. Грубо отшвырнула от себя его руку, но следующим и ещё более убийственным моментом стало то, что наглость Скорпиуса выплескивалась за края: он, обхватив её рукой, прикрыв ей рот ладонью, быстро поволок Поттер за тот угол, откуда они только что пришли. Проигнорировал её попытки вырваться, приглушенные проклёны в свой адрес и то, что упрямицу удалось не увести, а унести.       И весьма вовремя: несколькими метрами левее на белом снегу показалась яркая оранжевая полоса выпускаемого из замка света. Удлиненный в этом свечении силуэт с покачивающейся походкой, редкими волосами и крючковатым носом являлся доказательством сегодняшней оплошности Поттер. И даже после неё поддавшаяся эмоциям Лили чуть не наступила на те же грабли, но это так на неё не похоже, и единственное разумное пояснения такого рассеянного поведения уже прижало её к холодной каменной кладке за углом. Он раздражался и тихо-тихо цокнул языком. — Откуда же я могла… — хотела оправдаться девушка своим несоответствующее храбрым шепотом, но была нагло перебита. — Молчи, — прошептал Малфой, и аккуратно выглянул из-за угла. — …знать, что… — неуместно смело продолжала мысль она. И вскоре чуть не поперхнулась той порцией воздуха, которая застряла между сдавившей её талию ладонью и другой, что скользнула по плечу и пленила хрупкую шею. — Молчи, Поттер — шипел старшекурсник. Чуть не ухмыльнулся её тщетной попытке разжать хоть одну из сильных рук, от которых сперло дух.       Ну почему? Почему такой грубый, такой властный? Такой необычный и характерный? Гордый и настолько умный, что начинаешь рядом с ним осознавать свою наивность и глупость, а красив и интересен настолько, что бросает в жар. И лишь будучи прижатой к ледяной стене и проглотив ком в горле еле удается избавиться от вызывающего тошноту осознания. Понимания того, что в последнее время вспоминаешь о существовании своего Корнера тогда, когда тот рядом, а все остальные мысли совсем не там, где им законное место. Законное и правильное, но вот вопрос: кто придумал эти правила? Сама… Сама придумала. Теперь доблестно пытается следовать им, а говорящий правду внутренний голос уже ругается. Советует не лгать себе, умерить свой пыл и обретает новые формы. Превращается в голос стоящего напротив и непозволительно красивого стервеца, что насмешливо говорит ей: «маленькая ты ещё». — Что ты раскомандовался? Ты…— выдавила девушка после того скрипа, что говорил о закрывающихся дверях. Не придумала ничего лучшего, чем запустить ноготки в его плечи, что скрывала толстая кофта. Попыталась избавиться от его властных жестов, но сделала ещё хуже, усилив его прикосновения. И тут же затихла. Словно воды в рот набрала и потеряла способность шевелиться. Слегка поморщилась от уже добротно впившихся в талию пальцев, но вовсе не это стало внезапной причиной её повиновения. — Ты мне пообещала, Поттер, — процедил красивый старшекурсник сквозь ряды сомкнутых белоснежных зубов, но те в случае очередной порции непослушания Поттер обещали сомкнуться на её губе. Преодолеть расстояние, составившее не более сантиметра и заставить, наконец, эту упрямицу слушаться. — Ты просто… невыносима, — шепотом и закрыв в попытке успокоиться веки, визировал он своё заявление. На ум сразу же пришла давняя фраза Альбуса. Друг предупреждал когда-то, что его сестрица ему не по зубам. Тогда это только смешило и подталкивало испытывать хваленую силу её характера. А может он сам?.. Сам сделал её такой, какой хотел видеть.        По мимике и прикрытым серебряным глазищам было яснее ясного, что злится, но зачем?.. Зачем же нужно было их так скоро открывать? И дышать всё чаще, злобней, ближе и горячее. Ещё и ухмыльнуться тогда, когда ты пытаешься хоть как-то спастись от настигшей тебя жажды и облизываешь сухие от его же жгучего дыхания губы? Почему почти позволив себе прикосновение к губам, нужно было сделать вид, что его больше интересует уже закрывший исполинские двери старик, а не то, что только что происходило?.. Могло произойти, но на всё как всегда есть какие-то возвышенные причины. Вот как раз их и хочется сейчас разносить всеми известными проклёнами. Только бы знать хоть что-то об их сути. И не начать уговаривать себя в том, что происходящее — безумный бред.       Ну кто вообще готов поменять положительного, интересного и правильного почти во всех жизненных позициях парня на до мозга костей гордого смазливца? Запредельно властного и обладающего всеми теми задатками, которые бы просто взорвали «мимиметр» Салазара Слизерина? Тот бы точно холил и лелеял такого представителя своего наследия, делясь с ним своими лаврами и сочтя достойнейшим подражания экземпляром. Только Лили Поттер. — Абсолютно…невыносима, Лил, — выдохнув, прошептал он, вернув взгляд к распахнутым глазам Лили. Ослабил свои оковы и шагнул прочь, оставляя девушку на убой собственным мыслям и чувству вины. И как можно быть такой опрометчивой? Ты же не вечно везучий и идеальный любимчик поголовно всех профессоров Малфой, который позволяет себе бродить ночью по замку без карты. И даже не переживает по поводу того, что попадётся. — Что?.. — не смело начала Поттер, шагнув от ледяной стены и обняв себя руками в попытках согреться. — Что нам делать? Он же до утра там может сидеть, — робко спросила девушка, и злилась не только на дотошного старика. Скорей на себя саму, а Скорпиус ведь предупреждал, что их ждет сумасшествие. Одним из них было бы проторчать на морозе до самого утра, но эдакая «заманчивая» перспектива совсем не радовала.       Запустив своим вопросом шестерни в сложнейшем и многофункциональном механизме под жемчужно-русыми волосами, Поттер лишь оставалось надеяться, что автор генерируемой идеи обойдется сейчас без воспитательных речей и придумает что-то достойное. — Идём. Быстро, — наморщил лоб молодой человек, а Поттер уже не смела спорить. Даже не нашла сил спросить о направлении. Всякая идея была лучшей, чем торчать у каменного входа на место преступления и чувствовать себя вернувшимся рецидивистом. Ещё и с уликами в кармане. Просто райская находка для Лии Робардс, а та, возможно, вскоре составит Филчу компанию.       Будет заверять старичка в том, что ему просто показалось, и что в замке нет таких злостных нарушителей, что дерзнут покинуть среди ночи его пределы, но это случится не ранее, чем ребята преодолеют мощеный двор и ступят на виадук, ведущий к входу в другую часть замка. — И что теперь? — почти отчаянно простонала Лили, глядя на большую запертую дверь. Спрятала лицо от пронизывающего ветра. Он свистел на открытом мосту и сметал с каменных перил слои довольно высоких снежных бортов. — Это Робардс постаралась, — прокомментировал юноша, поморщив лицо от того же ветра и летящих хлопьев снега, которые закручивались в небольшие вихри. — Как будто думает, что на замок будет облава, — злился он. Дверь не поддалась ни одному из известных старшекурснику заклинаний. Староста дернул напоследок огромное металлическое кольцо, что служило ручкой, но знал, что затея не принесет ни капли результата, а после не забыл приложиться по двери ладонями, злясь на фанатизм заместителя директора. Уже догадался, какое на неё наложено заклинание. Даже не брался снимать его. На это бы точно ушло две четверти часа. — И что нам теперь делать? — по-детски наивно и тонким голосом спросила продрогшая Поттер. И если бы не осознавала свою вину, то уже была бы зачинщицей горячей дискуссии, но сейчас помалкивала и сопела в уже посиневшие от холода ноздри. Даже не рискнула что-то ответить, когда упершийся в двери ладонями Малфой кинул ей из-под руки грубое «не ной, Поттер». Лишь сильно нахмурилась и сложила губы трубочкой.       У него ушло несколько секунд на то, чтобы додуматься до новой идеи, схватиться за ледяную ладошку и начать путь обратно, но не в замок, а к Каменному кругу. Там-то они и начнут пробираться сквозь сугробы к пустующей хижине профессора Хагрида. Тот между занятиями теперь часто отлучался на поиски диковинных магических существ.       К слову, его предмет был горячо любим среди многих студентов, а в особенности младшекурсников. Многолетняя практика и неиссякаемый интерес ко всему имеющему щупальца или жвала давал о себе знать, и предмет доброго великана теперь не редко выбирали и для сдачи ЖАБА. Некоторые особенно хитрые делали это ради повышения среднего балла успеваемости, пользуясь добротой профессора и его нежеланием признать существование неудов. Но многие остальные искренне радовались его урокам и находили их как минимум забавными. Это и стимулировало великана удивлять и радовать ребят. Круг замыкался и все были довольны, а Хагриду теперь часто выпадал бонус в качестве интересных путешествий по самым разным странам мира.       Дорога к опушке леса показалась бы им не из легких и могла бы принести удовольствие только фанатику зимней погоды, но лучшего варианта для пережидания приступа навязчивости Филча продрогшая до костей Лили и представить не смела: светло, знакомо, даже с намеком на уют, а главное, что тепло. Сейчас на фоне мечты об огромном камине в хижине вариант пробираться по черным, холодным извилистым коридорам Хогвартса без карты и света казался почти ужасным. «Может оно и к лучшему?» — подумала Поттер под собственный громкий цокот зубов. Сейчас дорога до опушки леса казалось ей длиннее, чем когда-либо. — Можем подождать здесь, — предлагал на ходу Малфой, будто у них был выбор. — Можем трансгрессировать в Уилтшир, — ровный и равнодушный тон поверг девушку в шок. Она сразу догадалась, что речь идет о фамильном поместье, но не была готова попасть туда даже под страхом пыток. Хотя и знала, что возможность знакомства с родителями Скорпиуса очень ничтожна от того, что они пропадают в постоянных разъездах, но оказаться в её и без того поверженном положении на его территории не хотела. Готова была со всей силы замотать головой. Вместо этого не выдержала и спросила о той части его фразы, которая тоже заставила её удивиться: — Трансгрессировать? Я думала… Этому же учат только в конце шестого курса? — аккуратно предположила продрогшая с макушки до пят слизеринка. Зубы выбивали барабанную дробь, и руки уже не слушались. Она проследовала за открывшим двери Малфоем, что жестом руки пропускал её вперед. — Мне семнадцать и у меня были учителя получше министерских, — объяснился без намека на хвастливость юноша.       Лили в очередной раз заметила, что он изменился. Несмотря на то, что сейчас заканчивался третий месяц учебы, Поттер толком и не общалась с ним в этом году. А значит, что львиная доля воспоминаний была с тех пор, как Малфой был пятикурсником. Но стоящий в проеме дверей человек казался ей теперь взрослее и серьезней. И нравился от этого ещё больше. Намного. В нём всё меньше и меньше показывался тот мальчишка, что любил внимание всех без разбора девушек, игры и пощекотать себе нервы, а это всё ещё больше увеличивало возрастную пропасть между ними. И дело даже не в цифрах. Можно и на шестом десятке быть полным дураком, а к десяти годам познать истинный смысл бытия. Цифры — лишь формальность, а слова и поступки — другое дело.       И вот вопрос: зачем ему такая ты? Переполненная амбиций и детского упрямства.       Это и ещё несколько подобных суждений отвлекали и от темноты, и от отсутствия разницы температур: за пару дней отсутствия Хагрида дом промёрз, и тут было ничуть не теплее, чем на улице. Всё обещало измениться, когда после взмаха палочки в камине появилось яркое горячее пламя. — Давненько я тут не бывал, — обвёл взглядом знакомую местность юноша. Прикидывал то количество месяцев, которое отделяло его от предыдущего визита в дом великана.       С его последнего посещения хижины ничего и не изменилось: с потолка в дальнем углу всё также свисали разнообразные травы и парочка пучков из белого хвоста единорога. В разнообразных емкостях и склянках на всех существующих полках и поверхностях были собраны ещё более разнообразные наполнения. Большинством из них были какие-то чешуйки, порошки и непонятные жижи, являющиеся, очевидно, самодельными лекарственными мазями. В просторной на первый взгляд комнате стоял почти придвинутый к одному из окошек стол, окруженный тремя здоровенными стульями; неподалеку от камина находилось старенькое непомерных размеров кресло. Для обычных людей она показалось бы диваном, а последними предметами мебели были полуторная великанская кровать и ветхий дубовый комод с ящиками такого размера, что те напоминали среднестатистические ванные. Полуторное ложе было таким лишь для здоровяка вроде пожилого профессора, но на той могли бы поместиться и выспаться не мешая друг другу трое взрослых людей. — Я тоже, — с очередной порцией чувства вины огляделась девушка. Лили раньше получала от профессора записки с приглашением на чай и разговор об обожаемой Хагридом семье Поттеров, в которой всегда любили и уважали великана. Но та несколько раз не пришла из-за самых разных, но уважительных по своей сути поводов. После этого Хагрид перестал писать и ей и Альбусу. Всё их общение сводилось к коротким разговорам до или после занятий. Правду говоря, ему тоже теперь еле удавалось выкраивать время для чаепития. Помимо преподавания на нём всё-таки лежали обязанности лесника и смотрителя замковых территорий. — А откуда ты знал, что его нету? — громко хлюпнув носом, Поттер потирала плечи ладошками и сделала совершенно нерешительный шаг в сторону кресла. — Иди, — сухо скомандовал Скорпиус. Все ещё злился на многочисленные выходки Лили и поманил её ладонью ближе к согревающему огню. — Не заставляй меня повторять, — почти не скрыл злости тогда, когда Лили не послушала его первое распоряжение. И той пришлось всё-таки приблизиться и дать ему возможность оценить картину маслом: сизый нос, мокрая от снега одежда и обувь, синюшные руки, цокот зубов и волны мелкой дрожи, сотрясающие пол центнера упрямства и гордости высшей категории. И с каждой секундой девушке становилось только хуже и холодней. Да и набившийся в кроссовки снег начинал таять и превращаться в ледяную воду. — Я же предупреждал, что замерзнешь, — быстро потянул он вниз бегунок на молнии кофты.       Усадил Поттер в кресло и закутал в слой своей одежды. Ещё раз оценил результат, но всё равно остался недоволен. — Знал. Так же, как и то, что МакГонагалл сейчас не в школе… — хитро и загадочно ухмыльнулся он. Стянул с кровати лоскутное покрывало. Накинул на Лили ещё один согревающий слой и присел рядом на корточки. За эту внезапную заботу Поттер пришлось расплатиться совершенно растерянной благодарной улыбкой, но цена была ничтожна. Ей и без всего этого почему-то хотелось улыбнуться, — … что Слизнорт бурно отметил победу слизеринцев и завтра его ждет похмелье, а Робардс уже заканчивает отговаривать Филча от его затеи подкараулить кого-то у дверей школы, — он улыбнулся. Посмотрел на стрелки репетира, но после свёл брови. Привстал и сделал пару шагов к камину. Затем вернулся назад и втиснулся между подлокотником кресла и поджавшей под себя ноги Лили. Та ещё клацала зубами, но уже тише. От одного лишь взгляда на только что бродившего в футболке Малфоя становилось холодней, но Поттер смекнула поделиться с ним половиной исполинского покрывала.       Закрыв глаза, Скорпиус сложил на груди сцепленные в замок ладони и даже запрокинул голову. И не удивительно, что в такую рань и после бессонной ночи хотелось умиротворения.       Как по мне, то сонливей зимнего, темного и холодного утра и не придумаешь, но это было чуждо облизавшей поджатые губы девушке, подрагивающей от мелкой дрожи. — Итак, — словно воспрянув, сказал он. Хлопнул ладонями по ногам и приподнялся, а такой переменой и решительностью чуть не испугал Лили. Та смекнула, что пришло, наконец, время для пояснений и заёрзала на месте. Теперь не смела отводить от будущего рассказчика глаз и ловила каждый его жест. — Постарайся не думать о том, что тебе уже известно, Лилс. Только запутаешься, — подтянув к камину стул, и заняв на нём место напротив Лили, Скорпиус уперся в колени локтями и сложил вместе запястья, — я обещаю, что ты всё поймешь, — заверил юноша, подавшись вперед. — Начнём с самого начала. Шестнадцатый век. Ирландия. На свет появляется некто чистокровная волшебница именуемая Гормлайт*. — Гормлайт? — шепнула нахмуренная Лили. Уже слышала или видела это имя. И вспомнила где. Открыла рот и втянула воздух, но не успела сказать. — В той книге, из которой мы с Алом одолжили… украли, — исправился он, после того, как поплыла бронзовая бровь, — той, что мы с тобой листали в Запретной секции, — Лили сразу поморщилась от одного лишь воспоминания о том, как выглядит сочащаяся из обложки черная жижа. — Ещё тогда, увидев имя, сразу проассоциировалось. И не зря. После расспросов Евы и слов домовика мне это очень пригодилось. Как оказалось. Это довольно распространенное в средневековье имя, которое означает «прославленная принцесса», — ухмыльнулся юноша, глядя на удивленную после его слов Лили. — Да, Поттенр, на моём счету не только десятки девчонок, но и сотни книг, — хмыкнул он.       Пояснение ему ровным счетом ничего не стоило. Лишь той, что до боли сжала в зубах губы и молила себя не проронить ни звука. Не выдавать настигшего противного чувства ревности, что подкреплялось ещё и мелькающими перед глазами образами. В них была только одна картина: неизменным был Малфой, а вот спутниц рядом было столько, что Лили уже и имён их не помнила. И не удивительно, если и он забыл, но все они стали когда-то жертвами его обаяния и харизмы. — И кто же она? — попыталась как можно быстрей отвлечься слизеринка. — В ней бесчисленные роли, — почти философствовал Скорпиус. Горько усмехнулся и начал загибать пальцы. — Чистокровная одаренная волшебница, старшая сестра основательницы Ильверморни и впоследствии ненавидящая её семью. Жестокая, злая, фанатик чистой крови. Причём настолько, что не предала эту идею и даже убила собственную сестру. Змееуст, и ищущая приспешников ведьма, — перечислял он, а почти онемевшая Лили прямо чуяла, что это ещё не всё, но спокойней от этого не стало. — Она носила фамилию Мракс, Лили, — выдохнул Малфой, — соответственно, была наследницей Слизерина. Вот почему Граучи говорил, что игрой интересовались в основном слизеринцы. Она не искала игроков. Ей нужны были последователи чистой крови и единомышленники. — Кого-то она мне напоминает, — с испугом и отвращением сказала Поттер, вспомнив всё то, что знала о существовании Темного Лорда. А знала много. Грешно было не знать, если твой отец несколько раз чуть душу Богу не отдал из-за этого алчного, помешанного мерзавца, что превратил в себя в чудовище и перешагнул за все грани человечности, разорвав свою душу. Скорпиус знал о нём и его последователях не меньше. А может и больше, выпытывая когда-то у отца о тех событиях, что ему пришлось пережить под влиянием родственников Пожирателей. Знал, но ненавидел эту тему и не терпел, когда кто-то напоминал ему об этом. — Только действовала она не так открыто. А впрочем, они очень похожи. Ну и генофонд, — скрипнул зубами Скорпиус. Достал из кармана листы из книги «Потомки великих» и протянул Лили.       Развернув их, девушка немного склонилась в сторону подрагивающего в камине пламени и принялась читать ничто иное, как рассказ о некой Гормлайт.       Уже спустя несколько минут Лили стало известно, что та тоже училась в Хогвартсе на факультете Слизерин. Что возненавидела сестру и её мужа за дружбу с маглами, сожгла их дом, и взялась воспитывать выжившую племянницу Изольду, забрав её в свой дом в Лощине ведьм. Надеялась, что та последует по её стопам и обретет такую же манию к чистоте крови, заставляла ненавидеть, растила в своих убеждениях. Даже не пустила девочку в Хогвартс, доказывая, что научит её большему. — «Планы Слизерина в стремлении к чистокровности никогда не воплотятся», — вслух прочитала цитату Гормлайт Лили Поттер, но была безумно удивлена. — Это же значит… — Что она даже не последователь, Лилс. Не знаю насколько глобально она рассуждала, но вполне вероятно, что хотела быть зачинщицей новой эпохи. В которой не было бы места маглам. Кто знает, какие у этой сумасшедшей были амбиции, — ухмыльнулся Малфой, но всего на миг. — Читай дальше, — кивнул он. — Такого в обычной библиотеке не найдешь. Не сомневайся. Подобные истории пытаются скрывать. Причём веками, — рассуждал юноша.       И был прав. Иначе бы о ней можно было найти в разного рода повседневной литературе, но там были лишь косвенные упоминания. Основные таились в редких и запрещенных к прочтению обычными людьми томах. Тем более это было запретным для парочки любопытных подростков. — «Двенадцатилетнее заточение племянницы Изольды закончилось её побегом и та покинула дом тёти, прихватив с собой её волшебную палочку. Вышла замуж за магла Джеймса Стюарда и с приемными сыновьями основала Школу Чародейства и Волшебства Ильверморни.       Впоследствии Гормлайт, узнав, что племянница в Америке, намеревается найти её. На тот момент пользуется палочкой, приобретенной взамен своей у Олливандера. Добравшись в Новый свет на корабле Бонавентура, она переодевается мужчиной и представляется всем именем убитого отца Изольды, Уильямса Сейра. Желая мести племяннице и её семье, и разрушения новой школе волшебства, Гормлайт была почти одержима желанием украсть внучатых племянниц — общих детей Изольды и Джеймса и единственных живых наследниц Салазара Слизерина, чтобы забрать девочек в Лощину ведьм.       Добравшись до горы Грейлок и увидев на нём величественное здание, Гормлайт накладывает на него заклинание с именами племянницы и её мужа, отправляя тех в состояние беспробудного сна. Прошептав на Парселтанге заклинание, Гормлайт лишает некогда свою, но украденную Изольдой палочку магической силы. Изольда так и не догадывалась, что все эти годы пользовалась палочкой самого Слизерина, скрывшую в себе сердцевину из рога василиска. Создатели этой палочки заколдовали её так, чтобы она повиновалась истинному хозяину.       Совершая подобное Мракс в свою очередь не догадывалась, что в доме есть приёмные сыновья племянницы: шестнадцатилетний Чедвик и четырнадцатилетний Вебстер Бут с палочками с сердцевиной речного змея, которые не повиновались воле Гормлайт и её сказанной на змеином языке команде: сердцевины дрогнули, чувствуя древние изречения. Издавали звуки и предупреждали хозяев об опасности.       Чедвик, отправив младшего брата предупредить родителей, покинул дом. Чтобы противостоять нежданной гостье и не дать волшебнице пробраться в их обитель, он вступил в дуэль. После достойного сопротивления был повержен, но не убит, а заколдован, поскольку для Гормлайт убийство чистокровного волшебника было невыносимо, а на вопросы о его родителях и чистоте крови юноша не отвечал.       Дуэль приняла новый оборот, когда в неё вмешался не сумевший разбудить родителей Вебстер, но темная магия Гормлайт была достаточно сильной, чтобы противостоять обоим юношам. Та, обещая им новый дом и почти искренне восторгалась их талантами, обещала пощадить их, если они докажут ей свою чистокровность. Дуэль пробралась в Ильверморни, разрушая стены и разбивая окна, но наложенные на Изольду чары были настолько сильны, что та не просыпалась. Это случилось лишь тогда, когда в школе прозвучал испуганный крик дочерей, пробужденных жуткими тресками и шумом точившейся внизу схватки. Прихватив палочку и отправив мужа к дочерям, Изольда поспешила на выручку к Чедвику и Вебстеру, но первая же попытка атаки на Гормлайт была тщетна из-за неподчинения волшебной палочки. В ходе дуэли хозяева дома были оттеснены наверх, а Гормлайт с каждым шагом была ближе к своей цели и добралась в спальню девочек. Увидев там заслонившего дочерей Джеймса, она была готова его убить, но Изольда выкрикнула имя отца, и силуэт пакваджи Уильямса заслонил собой Джеймса и девочек. Сердце Гормлайт поразила ядовитая стрела. Вся темная магия, к которой когда-либо прибегала волшебница, вступила в реакцию с ядом пакваджи, превратив её в хрупкое изваяние. Гормлайт Мракс рассыпалась на тысячи частей, превращаясь в пепел, а палочка была сломлена, обнажив истлевавшую жилу дракона».       Дочитав, Лили свернула листы, но вид имела весьма скептический. — Хорошая сказка, — недоверчиво заключила Поттер. — Ещё и со счастливым концом. Всё, как полагается. — Вот и я так думал бы, — указал на письмена Скорпиус, — если бы не знал, что это правда, — серьезней сказал Малфой. И настолько, что девушка не смела сомневаться. — Это правда, Лилс, поверь. Я читал историю Ильверморни, изучал её, и многое сходится. — Но я не понимаю… — нахмурилась девушка, — если целью её жизни было сохранить наследие, то… — Не только, — тихо перебил молодой человек. — Ты хочешь спросить в чём связь с игрой и свитком? — ухмыльнулся он, а Поттер только и осталось, что кивнуть. — Я думаю, что это было до всех описанных событий, Лилс. Она занималась поисками достойных. Держу пари, что создала и использовала для этого свиток. Сама подумай, — наклонился он в сторону слизеринки. Лили в порыве захлестнувшего интереса сделала то же самое. — Где можно найти место идеальней, чтобы найти чистокровных? Ещё и не искушенных в силу юного возраста? Идеальные продолжатели борьбы за идею, отобранные Распределяющей шляпой на Слизерин. А значит, обладающие нужными задатками. И этот голос в игре, — провел ладонью по щетинистому подбородку юноша. Потупил взор и вспоминал тот самый разбудивший его год назад ледяной голос, — он принадлежит женщине, Лили. Ей. — Тогда это объясняет и то, почему свиток веками хранился в гостиной. Да она сама сделала всё, чтобы его нашли. Чтобы хотели искать, — будто прозрела Поттер. — И все думали, что это игра, а на деле… Это же не игра, а способ вербования какой-то, — скривилась девушка. Сама мысль о подобном была гадкой, пугала и доводила до дрожи. — Именно, — согласился Скорпиус, — мы с Алом разбудили очень нехорошую магию, — виновато и с нотой обречённости выдохнул он. Выпрямил спину, снова хлопнул ладонями по ногам, но совсем не так бодро, как прежде. — И что? Что нам теперь?.. Я хочу сказать… — захлопала ресницами слизеринка. Сопоставила в голове факты об ужасной и беспощадной Гормлайт, о прошлогодней игре и рискнула спросить: — А что если в этом году будет ещё… ещё хуже? Тогда вы с Алом… — пришлось поджать дрогнувшие губы и сделать вдох, но от него спокойней не стало. — Я почему-то в этом не сомневаюсь. Ты же слышала? Магия пробуждается и будет усиливаться, но как долго и что делать?.. У меня пока нет ответов. Только догадки. Опять, — протяжно выдохнув, сильно хмурился он. — И желание вытащить вас с Айрис из этого дьявольского свитка. — Хотелось бы ещё с Граучи переговорить. Это, кстати, и было на повестке ночи, Поттер, — с обвинительным тоном говорил староста и кинул взгляд исподлобья. — Узнай он что нам известно, то уже не стал бы ерепениться и рассказал бы то, что ещё знает. Если знает, конечно. Этим мы должны были заняться, — заключил, но всё с тем же намеком на вину Лили, ведь если бы не её неосторожность… — Ну и дела, — протяжно выдохнула слизеринка и потерла раскрытыми ладонями лицо и сонные глаза. — Это же надо было… — так и подмывало на слово «вляпаться» и воспитательный тон, но сил и эмоций уже не хватало. И сонливость с холодом вперемешку давали о себе знать так, что пришлось подавить зевок и укутаться ещё сильнее. — Вставай, — после затянувшейся паузы и с хитрецой сказал Малфой, но послужил примером и встал первым. — Зачем? — недоумевала Лили. Смотрела на то, как его губы превращаются в тонкую линию и медленно выбиралась из складок одеяла. Даже не хотела спорить. Теперь уж точно не хотела его злить. И этого хватит на сегодня. До сих пор бедное сердце не может выровнять ритм и продолжает свой ритмичный бит. Впрочем, так было всякий раз, когда она оставалась с ним наедине. — За шкафом, — пробормотал он и втиснулся на её место. — Теперь садись, — даже не придал значения тому, как она опешила от этих слов. Вместо этого уже нащупал сквозь все ткани тонкую руку и потянул к себе, усаживая Поттер между своих ног, кутая и даже прижав спиной к своей груди, чтобы та наконец нормально согрелась.       Лили даже успела облегченно выдохнуть от той мысли, что Малфою не пришло в голову усадить её так, что пришлось бы видеть его лицо. И тем более глаза. Покажись они опять в такой близости и дрожь от холода казалась бы цветочками, но это щекотливое чувство теплого дыхания на шее тоже повлекло за собой обоснованную реакцию в виде закрывшихся глаз и потери ещё одного слоя эпителия на без того искусанных за сегодня губах. — Удобно? — прозвучал над ухом чудовищно мягкий баритон. И так хотелось бы, чтобы нет. Чтобы не пришлось обмякнуть в его руках и не чувствовать себя так безмятежно, как никогда прежде.       И почему только с Корнером всё не так? А ещё больше интересует вопрос «почему со Скорпиусом все именно так»? И от чего вдруг такая забота с его стороны и все эти жесты. Ладно зелье, ладно тот несостоявшийся поцелуй в классе Зельеварения. Это хотя бы можно объяснить его безумием и свалить на настойку Бартоломью и Амортенцию, но вот сейчас уже совсем ничего не понятно. Разве что… — Скорпиус… что происходит? — робко и безумно тихо спросила Поттер, опустив взгляд туда, где прятались под покрывалом её ладони. Предприняла хоть какую-то попытку спросить хоть что-то. В свете всего того, что случилось с начала этого учебного года и до теперешнего момента уже не грешно было и мозгами тронуться. В них-то и была жуткая неразбериха. Как и в душе, ведь ответов не было даже на собственные вопросы. — Ты о чём? — задумчиво и так же тихо хмыкнул староста. Уткнулся носом в бронзовую косу, прикрыл веки и скривился от собственной лжи. Он всё понял, просто не хотел поднимать эту тему. Вот это и был его страх. Который был упомянут прозорливым Поттером. Сейчас Малфой сжимал его в обеих руках и больше всего не хотел думать, что придется отпустить, а придется причём в силу своих же убеждений, ведь совсем ещё маленькая и наивная. Ещё и сестра лучшего друга.        Шаг вправо, шаг влево — расстрел, и зачем начинать то, что потом потянет за собой вереницу проблем? Косые взгляды Ала, незатихающие речи Айрис о том, чтобы не вёл себя как идиот, а при первом же разногласии с упрямицей Поттер все шишки ему.       Он ведь Малфой. Старше, умнее, аристократ, совершеннолетний волшебник, опытный и искушенный отношениями и их взрослыми подтекстами на несколько порядков больше, чем Лили. Корыстный и двуличный по своей сути мерзавец, что ради достижения цели пойдет по головам всех, кто не в списке «Близкие люди», а тот почти ничтожен. Всего несколько строк, но она уже там. И как будто издевается, шепча своё зрелое и осознанное: — Я больше не хочу так, Скорпиус…       Прикрыв глаза, сделав тяжелый, тихий и протяжный выдох, Поттер, вероятно, что-то осознала. — Больше не могу… — шептала она, но до чего же честно. — Не хочу постоянно ссориться и доказывать, что я сильнее, я устала… И от того, что ты делаешь то же самое. Я больше не хочу соревноваться и не хочу что-то доказывать. Просто хочу…       Она замолчала, обрывая свою мысль на середине, медленно поворачивалась. Несоответствующим своим годам смелым взглядом смотрела поверх плеча. Так жадно, желая услышать ответ, но Скорпиус пока будто растерял все звуки этого мира. Как будто они преобразовались в воздух и приходится теперь дышать глубже и тяжелее, но всеми силами не хочешь разоблачить себя. И того, что тебе, по сути, хочется того же! Чтобы без всей этой ерунды, чтобы впервые честно и открыто и даже как-то совершенно по-взрослому. Теперь точно.        Он пока не говорил, просто наблюдал, но эта чертовка уже прикусила краешек губ. Будто издеваясь над его силой воли, но та покинула хозяина. В аккурат взмаха длинных ресниц Поттер, и тихого ответа на её слова: — Я тоже, — лишь пошевелил губами и прикрыл веки, когда по глянцевой щеке змейкой поползло нежное прикосновение. Сил хватило на половину вдоха и созидание полнейшей тишины. Она уже была потревожена двумя прозвучавшими в унисон выдохами. Из-за невозможности открыть веки они казались громче тех мыслей, что почти вопили, но только одному было суждено прислушаться к ним. Тому, кто сильнее и ближе к реальности.       И если бы кто-то знал, каким комом в горле встали слова, но пока приходится быть узником собственных убеждений и, упираясь лбом в её голову, и всё ещё не открыв глаза, с ухмылкой от иронии прошептать: — Тебе это не нужно, Лилс.       Увидеть удивление и вопросительный взгляд двух сводящих с ума глаз, выдавить из себя улыбку, выдох и даже беззвучный смешок и добавить: — Тебе это не нужно, Лил, только не я. Ты точно заслуживаешь лучшего, а я такой же мерзавец, каким всегда был…       Жадно вдохнуть напоследок отнимающий рассудок запах цветов и посоветовать ей хоть немного поспать. Смотреть до рассвета на пламя и прислушиваться к размеренному дыханию спящей на кровати Поттер, но прозвучавшее в тысячный раз в собственной голове «моя» так и не даст шанса сомкнуть глаз.       Придётся сто раз испытать за себя и свою силу воли гордость, но упомянутую тысячу раз назвать себя идиотом. Даже разозлиться на то, что знаешь больше, чем тебе хотелось бы, но некоторым секретам не суждено долго жить. Тем более, когда ты, глядя на её спящий облик, и ругая себя всеми возможными словами, уже всё решил, а на руку играет тайна бесящего тебя Корнера, которую любезно открыла тебе болтушка Анна Прис.