Царапина

После неудачной ночёвки у девушки самое время было вспомнить кое-что из недалёкого прошлого. Он тогда только переехал в Москву, и годы спустя некоторые детали забывались, но он помнил то ощущение тепла и покоя так ярко, словно это было пять минут назад. Он пришел на ту вписку с другом, который уверял, что «ты тут со всеми знаком», но это оказалось не так. Было несколько знакомых, но в основном с десяток непонятных рыл в загородном доме ближнего Подмосковья. Они пили, жарили мясо на углях, немного болтали за музыку, но в основном не про творчество, а что все кругом продались и слушать нечего – было скучно. Под утро кто-то принес траву, но почти все уже спали кто где. Элджей даже не знал, где тот парень, с которым он пришёл. Он неспешно раскуривал косяк, полулёжа на диванчике, и смотрел в открытое окно на предрассветное хмурое небо. В такие минуты остро ощутимы все собственные проблемы и безысходность от невозможности их решения. - Вот ты где, - в комнату вошел парень, кажется, хозяин дома или его брат, Элджей уже не помнил. Светлые длинные волосы, высокий, худой и весь как не отсюда. Он присел рядом с Элджеем, и тот сам не заметил, как между ними завязалась беседа, самая приятная за вечер. Они курили, говорили про смыслы, про музыку, про андеграунд и про поп-культуру, они явно были на одной волне. Наверное, всему причиной была трава, но Элджею все равно было приятно ощущать это внезапное родство душ. - Я люблю твои песни, - неожиданно сказал блондин. Элджей не был удивлён, что тот вообще их слышал, вся компания была примерно одних музыкальных вкусов, но, что парень прямо любит их, поразило и вызвало улыбку. - Спасибо, мне... - Они особенные, Лёш, но я думаю, ты пойдёшь дальше, чем весь этот андеграунд. И тут уже блондин начал говорить такие вещи, которые Элджей только начинал смутно осознавать. Что весь этот образ мышления, эти темы – они не для него, что он должен двигаться дальше, даже если это изменит его музыку и даже самого его, потому что меняться нормально. Что-то про коконы, бабочек и солнце, которое для него взойдёт. Элджей не запомнил что именно, но в тот момент это не казалось банальным, а наоборот – особым откровением. И то, что они уже были под одним пледом, было почему-то само собой разумеющимся, так же как и крепкие объятья. Все равно, что обнять самого себя за плечи в особенно тоскливый момент жизни. Солнце всходило за окном, когда их губы соприкоснулись, даря друг другу тепло. Не было ни одуряющего возбуждения, ни постыдной неловкости от поцелуя с мужчиной, нет. Только бесконечная затопляющая нежность. Поцелуи и приятные поглаживания – всё, чем они ограничились, прежде чем провалиться в сон. Когда Элджей проснулся, он был на диване один. Уходя с вписки, не мог сообразить, было ли это на самом деле. Только небольшой красноватый след от слишком страстного поцелуя, который он обнаружил уже дома, доказал ему реальность произошедшего. И теперь с Федуком он ощущал примерно то же. Особенную близость и тепло, выше всего, что помещается в коробочку с пометками «сексуальность», «похоть» и даже просто «желание», и всё же он не отрастил себе крылья и не воспарил над бренным миром, исполненный платонической любовью к ближнему. Потому что когда свет был погашен, Федук не просто лёг рядом с ним: он его обнял, прижав к себе. Элджей прикусил губу и зажмурился. Он не хотел выдать себя и пытался сдерживать собственное дыхание, но в итоге вырвавшийся у него шумный тяжкий вздох только раззадорил Федука, который явно что-то задумал. Он провёл рукой по его поджавшемуся животу. - А я тебе давно нравлюсь? - Не выдумывай, - огрызнулся Элджей и столкнул его руку. - Я, бля, просто попросил тебя рядом поспать, а не домогаться. Федук отпустил его и засмеялся: - Ладно-ладно, я пошутил, просто у тебя при этом был такой вид, словно ты сейчас... Элджей повернулся к нему так резко, что он вздрогнул. На Элджея накатило, и ему отчаянно захотелось рассказать про всё хоть одной душе, но слова встали комом в горле. Он лежал, не шевелясь, уткнувшись носом в щёку Федуку, и сам не понял, зачем тот вдруг его поцеловал. Была ли это ещё одна шутка или что-то другое, но в это ощущалось как нечто правильное, само собой разумеющееся. Губы Федука мягкие и податливые легко раскрылись, когда он углубил поцелуй. Если это был розыгрыш, то он затянулся. Руки жадно прошлись по обнажённой спине, бокам и беспрепятственно оказались на упругой заднице. Элджей подмял под себя парня, который обнимал и целовал его так, словно всю жизнь об этом мечтал, и он решил, что сейчас уж точно не время спрашивать, как так вышло. Новизна ощущений от мужского тела под ним делала всё нереально ярким. Непривычно жёсткая грудь, но судя по тихому стону соски не менее чувствительные. Он опустил руку, коснувшись паха. Тут уже было сложно притворяться: Федук был возбуждён не меньше его самого. Элджей просунул руку под резинку боксеров и сжал его член в руке, с радостным облегчением ощутив, как чужая ладонь сделала тоже самое. Взаимная дрочка и поцелуи до опухших губ стали великолепным завершением дня. Кончив, Элджей практически сразу уснул и впервые за долгое время видел прекрасные цветные сны. Утром Элджей почувствовал, что вполне в состоянии нормально открыть глаза. Он надел очки, лежащие на тумбочке, и сидел, глядя на спящего Федука. Он спрашивал у самого себя, нормально ли то, что в его кровати парень, с которым они вчера, можно сказать, переспали? И сам себе отвечал: ненормально не снимать линзы, потому что боишься лишиться глаз, и при этом реально гробить их. Он встал, вышел в зал и, немного размявшись, ушёл в ванную. Через пару минут в дверь постучал Федук и Элджей не видел причины не крикнуть: - Открыто! - в его голосе была слышна дурашливая улыбка. Лето выдалось холодным – именно этим объяснял Элджей потребность почти каждую ночь проводить как можно ближе к Федуку, а желательно и вовсе – на нём. Тот не возражал. Только изредка подкалывал: «Девочки не знают, про кого поёт их кумир», - на что получал в ответ: «Пацаны около футбола тоже были бы ужасно удивлены». Совместными усилиями были вылечены глаза, записан трек Розовое вино и дано несколько концертов, на которых в конце появлялся Федук, чтобы спеть вместе с Элджеем. На сцене они держались на таком расстоянии друг от друга, что можно было подумать, будто они сами не в курсе, что поют вдвоём. После одного из таких выступлений Федук едва успел прикрыть дверь гримёрки, как на него налетел Элджей. - Ты псих, Лёш, - только и успел проговорить Федук, прежде чем его рот вновь оказался занят поцелуем. – Как ты с таким стояком поедешь сейчас? - спросил он, накрывая своей ладонью пах Элджея. - А я с ним никуда не поеду, - ответил он своим низким томным голосом. Федук уставился на него, не понимая или не желая понимать, к чему тот ведёт. - Мы это тут уладим, - пояснил Элджей. - Совсем что ли? Я на это не под... Рука Элджея ловко поднырнула под резинку спортивных штанов Федука, вызывая у того стон, который заглушил очередной поцелуй. - Нас могут застукать, - хрипло проговорил Федук, утыкаясь лбом в плечо Элджея. Тот щёлкнул замком: - Проблема решена? - Нет, - упрямо заявил Федук, - Но к чёрту всё. Он подхватил Элджея под задницу и унёс на кожаный диванчик, чтобы уже там торопливо расстегнуть его безумно узкие джинсы. Облизнул губы и склонился над членом Элджея. - Ему там явно несладко пришлось, - хмыкнул Федук и с нажимом провёл языком по пунцовой головке. Он делал это раз за разом, прежде чем обхватил губами и скользнул плотным кольцом до самых пальцев, сжимающих основание. - Зато сейчас ему заебись, - проговорил Элджей, шумно выдохнув. Он накрыл затылок Федука ладонью и толкнулся бедрами вверх, запрокидывая голову. Перед глазами всё поплыло, и он едва успел прикрыть рот рукой, чтобы не застонать в голос. Федук старательно ловил ритм, плотнее сжимая губы, ему ужасно хотелось вообще стянуть эти чёртовы джинсы и толстовку, чтобы облизать своего любовника целиком, но не тогда, когда в любой момент мог постучать… да кто угодно! Всем обязательно нужен Элджей, когда он больше всего занят. Федуку уже казалось, что у него онемели губы, прежде чем ужасно развратный голос сообщил: - Тихо… сейчас что-то будет, - он отстранил Федука от своего члена, чтобы не кончить ему в рот. Как раз в этот момент в гримёрку постучали. Элджей увиделся с Бон только на итоговом просмотре клипа. Он смотрел на неё, и тот эпизод с его мыслями, что ему обязательно нужна девушка, казался таким далёким и нереальным. Влад всех позвал прямо как на премьеру фильма. Они сидели в маленьком офисе на креслах-грушах и смотрели клип на проекторе, постоянно шикая на Кравца, который, видимо, просто не в состоянии был держать рот закрытым. То ему надо было смеяться над тем, как Элджей рассыпает порошок, то комментировать, как удачно смотрится его торс. Именно поэтому Элджей не заметил кое-что важное. В итоге, когда очередь делиться впечатлениями дошла до него, он сказал, что его всё устраивает, и клип можно заливать на Ютуб. Все уже расходились, но Бон поймала его в коридоре. - На пару слов. Только надо что бы без лишних ушей. - В тачке устроит? – спросил Элджей и девушка кивнула. Они хранили молчание, пока спускались на парковку и садились в машину, и даже когда Бон закрыла дверь с пассажирской стороны. Она долго подбирала слова. - Ты заметил это на видео? – спросила она очень тихо. - Что? – у Элджея сразу всё похолодело внутри. - То, что тебя преследует. Элджей впал в ступор. - Что напугало тебя ночью? – спросил он, наконец, решившись заглянуть девушке в глаза, и что-то в них ему не понравилось: они были странные, но он не сразу понял, в чём дело. - А разве ты не знаешь, что оно стоит у твоей кровати каждую ночь и ждёт? - Ждёт… чего? - Как чего, твои глаза, - она улыбнулась, а из уголка её рта на подбородок полилось нечто чёрное, и это же заполнило её глаза. Элджей отпрянул и вжался в дверцу. Рот девушки начал быстро беззвучно шевелиться, в один момент губы остановились на полуслове. Она произнесла медленно, растягивая слова: - Что с моими глазами? Звук, шедший из её рта, не был человеческим. Низкое металлическое скрежетание леденило душу. Теплые капли покатились по щекам Элджея, он машинально вытер их ладонью – на руке была кровь. Он не понимал, что происходит, а они всё продолжали литься, стекая по подбородку вниз. Он опустил голову: джинсы были залиты кровью. Взглянув в зеркало заднего вида, он понял, что это кровоточат его глаза. В испуге Элджей начал тереть их руками, пытаясь хоть как-то это остановить. Паника сдавила горло, не давая мыслить адекватно. Его лицо, шея, одежда и даже волосы – всё пропиталось теплой жижей. В машине запахло железом. Скользкая ладонь никак не могла крепко ухватить ручку двери. Элджей чувствовал, что ему надо выбраться из машины, но не мог.