охлади мой пыл.

      Гулкие неритмичные удары тяжелого баскетбольного мяча, топот и скрип кроссовок о матово поблескивающий пол.       Свисток.       – Стоп! Спорный мяч, разыгрываем.       Подростки занимают позиции параллельно друг другу, разделяемые тренером.       Бакуго на взводе, но сосредоточен. Иида кожей ощущает его убийственный взгляд.       Снова свисток.       — Катсуки, пасуй! Изуку открыт! — крик Аизавы.       Взвинченный блондин гневно окидывает взглядом своего тренера. Он может забить гол, уверен почти стопроцентно, но уже получал нагоняй за это: "Перестрахуйся, ты не один на поле". Перед глазами всплывает то апатично спокойное лицо, с каким Аизава читает ему лекции о поведении, раздражение и злость захлестывает. Катсуки с силой бросает мяч в топчущегося Изуку, тот проскальзывает сквозь расставленные слишком широко руки и ловит его лицом.       Парниша тихо шипит от боли и зажимает нос. Удар пришёлся в переносицу, и пара алых капель впитывается в ткань мастерки.       — Деку! — бросается к нему Урарака и приобнимает за плечи, уводя с поля.       — Тц. Даже мяч не можешь поймать, придурок? — разъярённо цедит Бакуго и бросает мяч так сильно, что он отскакивает до потолка, продолжив метаться по залу несколько секунд, как попрыгунчик.       Раздается запоздало свисток тайм-аута. Аизава Шота спешно приближается к Катсуки и хватает его за плечо. Подросток дергается, пытаясь вырваться. Мужчина разворачивает его к себе и встряхивает.       — Совсем без тормозов? Оставь его. Очако, помоги Мидории добраться до медкабинета, — коротко отдает учитель распоряжения и перехватывает предплечье блондина крепче, так что тот шипит сквозь зубы от боли. — А с тобой мы потолкуем. Тренировка окончена на сегодня.       — Снова из-за Бакуго... — протягивает ноюще Киришима с разметавшимися алыми прядями, хотя расстроенным не выглядит.       — Псих, — припечатывает Джиро и разворачивается, направляясь к женским раздевалкам.       Катсуки скрипит зубами и свирепеет снова, пока его тянет в свой кабинет Аизава. Отпускают его лишь там.       — Снова морали читать будете? — с порога начинает юноша. — Слабак сам не поймал мяч, нечего было меня просить пасовать, я бы и сам попал. Здесь не место слабакам!       Шота смотрит на него, как на умалишенного, а после взгляд становится спокойным, чуть даже сочувственным.       — Он ходит сюда, чтобы перестать быть слабаком. Не все столь одарены, как ты, Бакуго. Кто ты, чтобы судить, кому здесь место, а кому нет? Знаешь, что? — намеренно выдерживает паузу, со вкусом смотря на порывающегося разразиться гневной тирадой Катсуки. — Я тебе больше скажу: если здесь кому и не место, так это таким, как ты. Не останови я тебя, ты бы Мидорию и вовсе прибил. Если агрессии хоть отбавляй, иди на бокс — бить ты точно умеешь.       — Совсем тупым меня считаете?! Если бы я хотел избить Деку, я бы давно...       — С этого момента, — решительно прервал мужчина, — Я отстраняю тебя от тренировок. Можешь гонять мяч по полю и бросать в кольцо у себя во дворе, если кто-то согласится играть с тобой, учитывая риск быть избитым, — безжалостно изрекает он.       У Катсуки холодеет в груди и подкашиваются колени.       — Но... Я, блять, не виноват, что... Айзава-сенсей! Вы серьёзно, что ли? Да я один их всех обыграть могу! — цепляется парень за последнюю возможность, и даже почти не преувеличивает.       — Я ведь ясно сказал, — остается брюнет неуклонным и разворачивается. – Свободен.       Катсуки закусывает губу и вылетает из комнаты, а после и зала, хлопнув за собой дверьми. Мир мутнеет из-за слезящихся глаз.

***

      – Каччан! Вот ты где, – раздается голос, который Катсуки сейчас хочет слышать меньше всего.       Он сидит, прислонившись спиной к дереву. Его глаза опухшие, а костяшки кистей разбиты.       – Съеби, Деку, пока не навалял, – даже не поднимает он взгляда, хмуро смотря на носки своих кроссовок.       – Ты... это, сменную одежду там забыл, – робко с опаской приближаясь, поясняет Изуку и кладет на землю спортивную сумку.       Бакуго сгребает её к себе на колени, словно обнимая.       – Я слышал, Айзава-сенсей запретил тебе заниматься... – начинает он и мнется на месте.       – Мне твоя жалость не впёрлась. Хочешь помочь – иди и утопись, – рявкает и ещё ниже опускает голову блондин.       – Каччан, это всё из-за меня, я не поймал мяч! – почти кричит Мидория и сжимает пальцы в кулаки. Катсуки удивленно поднимает на него взгляд. – И теперь из-за меня ты больше не сможешь... Но ты не должен сдаваться! Ты способный, я тебе ни чета, но я тоже хочу играть. И мечтаю однажды оказаться в сборной Токио. И если я постараюсь, я смогу, я верю, а тебе вовсе раз плюнуть будет.       Бакуго не выдерживает, вскакивает и рывком прижимает его к дереву, схватив за грудки.       – Заткнись. Нихуя ты не понимаешь, у тебя всё так просто и радужно, аж слушать противно. Тёлке своей, этой тупой Очако, говно в уши заливай, а меня подбадривать не нужно, – голос звучал твердо, и, хотя Катсуки в этом никогда не признается, Деку и правда заметно его воодушевил – теперь злость затмила расстройство.       – Урарака мне не девушка, – зачем-то первым делом возражает Изуку, будто это имеет важность. Его голос чуть слабеет, да и сам он трясется, как затравленный зверек, избегая взгляда на опухшие от слёз уголки глаз одноклассника. – А я не из жалости пришёл, я ведь... Всегда хотел быть похожим на тебя, Каччан! Пытался угнаться, на баскетбол вот записался, думал, что смогу с тобой соревноваться, но... Я стану таким же крутым и сильным, как ты! – сжимается, ожидая удара, и сердце его бьётся быстро-быстро от волнения. – Тренер ведь из-за того исключил, что не можешь себя контролировать? Я видел в фильмах о таких кружках, типа по управлению гневом, и ты мог бы...       Катсуки впечатывает кулак в кору рядом с его головой. На ней карминовый мазок – чуть затянувшиеся костяшки снова начинают кровоточить.       – Я тебе не гребаный псих! Неужели ты настолько тупой, что не можешь просто заткнуться и оставить меня в покое?! – озлобленно выдыхает он.       Изуку вдруг подается вперед, и его руки обхватывают талию парня, тело льнет нему. И молчит.       Катсуки аж перекашивает от возмущения и непонятной злости.       – Отцепись, педик! – дергается он, а Деку лишь крепче обнимает. Опустив взгляд, Бакуго видит его румянец, и самому становится неловко.       Грубо отпихнув юношу, Катсуки хватает свою сумку и позорно сбегает, потому что понятия не имеет, как реагировать и что говорить, и что только что, блять, случилось.

***

      Вечером после ужина, забаррикадировавшись в своей комнате с ноутбуком, Бакуго вбивает в поисковике ближайших к нему частных психологов.       Перед глазами то и дело возникает образ смотрящего на него влюблённо Деку, и парень, как может, отгоняет его.       За окном орошает землю, бьёт крупными каплями по асфальту и крышам зданий, расплывается по стеклу потоками дождь.