Твои удары били слишком сильно

Под холодным ветром и думается тяжелее. Мысли разлетаются в разные стороны, да так, что поймать хоть одну ужасно сложно. От небольшой лужицы отражается звездное небо. Подняв голову вверх, хочется закрыть глаза и уснуть прямо так. Сонджон не может. У него болит тело, болит душа. Он не знает, что делать, как дальше быть. В этом доме он словно птица в клетке. Его отпустили на сорок минут подышать воздухом. Странно, что Джокер вообще подумал о том, что держать взаперти в комнате и только избивать — идея не слишком удачная. Так Сонджон хотя бы может свободно вздохнуть. Высокая трава перед глазами колышется, издавая приятные звуки. Немного успокаивает. Сзади слышатся шаги. Но парень так устал, что даже повернуться не в состоянии. На плече ложится чья-то рука. Легкая и теплая. Похожа на прикосновения Мёнсу. От внезапных воспоминаний Сонджона аж передергивает от мурашек. Он поворачивает голову вправо и даже в темноте узнает эти выбеленные волосы. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Хёнсын, вставая рядом, — Тебе сильно досталось. Наверное, и я должен извиниться за все это.. — Ты ведь помог мне. Не знаю, специально или нет, но помог, — отвечает Джонни, обхватывая себя руками за плечи. Ему становится холоднее от порывов прохладного ветра, — Спасибо, правда. — Иди в дом, пока они сами тебя не затащили, — уходя, сказал Хёнсын и исчез в темноте ночи. Постояв на месте еще какое-то время, Сонджон последовал его примеру. В доме было пусто. Ему снова захотелось бежать, но в этом нет смысла: он не знает, где находится, в какой стороне город и сколько до него времени. И то, что он не имеет понятия, сколько тут еще проторчит, нервирует. Сонджон решил не подниматься к себе, а немного посидеть на кухне. Там было теплее, чем в остальных частях дома, и стоял приятный запах пряностей. Парень кинул взгляд в сторону холодильника. Ничего ведь, если я взгляну? — подумал он. Его желудок заурчал. Двое суток без еды. А сейчас никого нет. Хёнсын вряд ли будет против. И с этими мыслями Сонджон быстро подбежал к холодильнику. Осторожно открыв дверцу, он восхищенно оглянул содержимое. Не было и свободного миллиметра. Живот стало сводить сильнее, и Сонджон схватился за него. Смешанные запахи ударили в нос. Парень облизнулся пару раз и оглянулся на входную арку. Никого. Сейчас у него внутри идет мысленная борьба. Можно или нет? Вроде, и неприлично, но, Господи, его насильно притащили сюда и держат. Только пару кусочков, — заключил Сонджон и потянулся к упаковке крылышек. Он поставил их на стол и отломал пальцами первый кусочек прохладного мягкого мяса. На вкус оно было превосходно. Возможно, за Сонджона говорит сейчас его изголодавшийся желудок, которому подай что угодно, лишь бы это было съедобным. И он немного увлёкся. Так, что даже не заметил, что за ним наблюдают. А в проходе стоял Хёнсын, сложив руки на груди и с улыбкой смотря на него. — Вкусно? — спросил он, делая пару шагов к столу. Сонджон напугано посмотрел на него. Чувство вины начало прокрадываться в его сердце. Ему было стыдно. — Прости, я просто.. Я уберу, — сказал он и сразу встал, начиная убирать со стола. — Я, вообще-то, спросил. Вкусно? — А, — не понял Сонджон, - Да. Очень. — Да сядь ты, — засмеялся Хёнсын, уже стоя около холодильника. Он надавил парню на плечи и заставил его сесть за стол, а сам полез в холодильник и стал вытаскивать оттуда разные блюда, ставя их перед Сонджоном, - Вот, поешь нормально. Уверен, тебе и куска хлеба не давали с тех пор, как притащили сюда. Поняв, о чем речь, Сонджон кивнул. Ладно, вряд ли в этом есть подвох, потому что это Хёнсын. Он ведь ничего не задумал? Но, если он в том же положении, что и сам Сонджон, то почему расхаживает и делает все, что хочет. Любопытство накрывает Сонджона с головой. Но голод все же берет верх. Горячие блюда, закуски, морепродукты. Стол накрыт так, словно тут целая компания собралась. От этого Сонджону стало неловко. Сказав спасибо, он начал есть. Вскоре к нему присоединился и Хёнсын. Сначала они ели в тишине, но потом младший решился на вопрос, который интересует его больше всего. — А ты.. что тут делаешь? В смысле, ты, вроде как, с ним хорошо ладишь… Хёнсын отложил палочки и откинулся на спинку стула. Он поджал губы и посмотрел в потолок, скрестив пальцы в замок на столе. — Знаешь, я часто сам себя спрашивал, какого черта меня сюда занесло. Ты неправ кое в чем. Ни с кем я не лажу. Если они меня не трогают, еще не значит, что мы не хотим перегрызть друг другу глотки. Кикван только этого и ждет. Но без разрешения Джокера они ко мне и прикоснуться не могут. Ох, и люблю же я выбешивать их своим поведением, когда его нет, — парень ухмыльнулся. — Странно, что он и сам тебя не трогает. Ты ведь видел, что он делал… тогда, — Сонджон опустил голову и посмотрел на синяки на руках. — Он и не тронет, — тяжело вздохнул Хёнсын, — Что бы я не сказал, что бы не сделал — не тронет. Сонджон взглянул на старшего. Тот сидел, как-то грустно улыбаясь, и смотрел куда-то вправо. Он казался подавленным. В голове у Сонджона крутился вопрос почему, но он не решился на него. Хватит на сегодня вопросов. Когда они собрались убирать со стола, стали слышатся щелкающие звуки. Замок. Приехали. Сонджон взволнованно посмотрел на Хёнсына, который, кажется, даже не вздрогнул. Этот парень, словно загадка. И пока она ему не по зубам. — Иди отдохни, я сам тут закончу, — с улыбкой сказал блондин, поворачиваясь к раковине, но уже было поздно, потому что из гостиной стали слышаться голоса. Парни были отчего-то очень радостными. Дуджун выдавал странные шуточки, а Кикван заливался смехом.Смеясь с ними, Джокер все же просил их быть потише со словами Сынни, наверное, спит. И с чего это такая забота о Хёнсыне, удивился Сонджон. Он прошмыгнул из кухни в коридор и был уверен, что остался незамеченным, но Кикван усмехнулся ему вслед. На следующее утро Сонджон уже был менее уставшим, потому что, во-первых, вчера его накормили, а Джокер со своими дружками даже слова ему не сказали. Но факт того, что он тут, вроде как, заложник, его не отпускает. Он спокойно бродит по дому, может выходить в ограду, и ему это позволено. Только вот радости это особой не приносит. Но все же лучше, чем ничего. Внизу было шумно, и парень не рисковал спускаться просто потому, что не хотел попасться под горячую руку. Он сидел на полу, прислонившись спиной к шкафу, и вспоминал о Сонёле, о Дону. Они, наверняка, рвут и мечут. Обыскали все, что только можно, пытались связаться с Мёнсу, да только толку ноль. И вот, когда в памяти всплыл образ Мёнсу, легкая улыбка появилась, а лице Сонджона. Как он? Все ли в порядке? — хотелось знать ему. С такими мыслями парень встал и подошел к кровати. Обессиленно упав на нее, он тяжело выдохнул. На протяжении часа он пытался уснуть, но ничего не выходило. Ворочаясь на кровати, Сонджон то и дело вскакивал. Ну что за напасть такая. Даже поспать не могу, — злился он на самого себя. Сонджон уже от скуки даже чуть было не решился спуститься к Джокеру. Ну хоть как-то ведь надо время скоротать. Но дверь и сама резко открылась, а в комнату вошли Дуджун с Кикваном. — На, пожри хоть, — и Кикван кинул в него обед. Единственное, на что Сонджон был способен — закрыть глаза.Но реальность никуда не делась. — Твою мать, только посмотрите на это, — снова усмехается Кикван, толкая Сонджона, и тот падает на колени, — Давай, ублюдок, убирай это. Я тут не собираюсь за тобой все чистить. Не будешь? Отлично, тогда жри все, что ты уронил. Уронил? Он сам кинул в него тарелки. А у Сонджона нет супер способностей все ловить с лету. — Нет, — отрезает Сонджон и встает на ноги, но его пинком в колено сбивают с равновесия. — Нет? — смеется Дуджун, — И что нам делать с тобой? Джокер-то уехал, и запрещать играться с тобой нам никто не будет, а он и не узнает, верно? Отвечай, я с кем говорю?! Дуджун хватает Сонджона за волосы и ударяет его лицом об стену. Затем заставляет подняться и заламывает руки. Кикван дает пощечину. А ведь он только подумал, что его больше не тронут, что все уже наигрались. Но он ошибся. Снова. — Я вот что тебе скажу. Ты если хочешь жить, уж постарайся-ка, — и Кикван плюнул ему в лицо, пока Дуджун держал Сонджона. На этом они остановились. Оттолкнув Сонджона, они вышли. Что-то упало, но парень не видел. Он просто упал на пол, а по комнате разошелся сдавленный вопль, за которым последовали рыдания. Долгие и мучительные. Рыдания парня, из которого выжимают всю жизнь. Проснулся Сонджон уже к вечеру. Никакого шума не было, и он решил выйти, хотя и было немного страшно. В туалет ходить ему никто не запрещал, поэтому он, относительно приведя себя в порядок, направился в уборную. И вот послышался какой-то вибрирующий звук. Парень обернулся. Звук повторился. Но сказать, откуда он исходил, было сложно. Вибрация все нарастала, и Сонджон убедился — звонит телефон. С огромной надеждой Сонджон начал перерывать всю комнату. Выбросил все из шкафа и комода, тумбочки и даже под ковром посмотрел — ничего. Он едва ли не расстроился, поняв, что, черт возьми, а вдруг показалось.. Но вибрация снова дала о себе знать, и парню вдруг показалось, что он понял, откуда она. Прислонившись ухом к комоду, он тут же стал вслушиваться. Верно. Телефон за ним. Собрав все сил, что в не еще остались, Сонджон стал отодвигать комод от стены. Там и правда был телефон. — Дуджуна? — взяв телефон в руки, удивился он, — И когда он оставил у меня свой телефон? На экране светилось три пропущенных вызова. Плевать. Пока Дуджун не спохватился, нужно действовать. Включив клавиатуру, он начал набирать номер, но тут же замер. Он забыл последние цифры номера Сонёля. Вспоминай, черт возьми, ну же, — его внутренний голос срывался на крик. — Да, да, да! — почти радостно вскрикнул он, вспомнив нужную последовательность. Нажав на кнопку вызова, он стал ждать ответа, — давай, Ёлли, бери трубку. Черт. Мысли о том, что его скоро найдут, охватили его с ног до головы. Но Сонёль не отвечал. И в итоге по ту сторону раздалось абонент сейчас недоступен. Вы можете перезвонить позднее. Поджав губы, Сонджон сполз по комоду спиной. Он крепко сжал телефон в руке и подавленно положил голову на колени. Он обречен. Если бы только Сонёль ответил, если бы только услышал его. Звонить еще раз? Да ладно, ну и что он тогда скажет? Только сейчас Сонджон понял, что сказать-то было нечего. Но что-то внутри давало ему еще одну подсказку. Мёнсу. Но только Сонджон не хотел. Номер старшего, он уверен, как был недоступен, так и остался. Тем более, что тот в Америке и сделать ничего не сможет и не захочет. Он предатель, который даже с отцом собственным сделать ничего не может, а тут..Станет он приезжать в Корею, бросив все дела, чтобы найти Сонджона? Нужно ему это? Вряд ли. Но он и не заметил, как пальцы сами набрали нужный номер, как он уже ждал ответа. — Я просил оставить меня в покое, — первое, что он слышит спустя всего несколько секунд, и эти шесть слов током проходятся по всему телу. Мёнсу. У Сонджона трясутся руки, слезятся глаза, сердце отстукивает бешеный ритм. — Ну и что тебе снова от меня, блять, надо? — Я не… как ты? — почти шепчет младший. Он вообще забыл, с чьего номера звонит и где находится. — Это.. нет.. — казалось, словно Мёнсу напуган. Напуган до смерти, ведь его голос стал дрожать. — У тебя все хорошо? — на глазах Сонджона наворачиваются слезы, но он будто улыбается сквозь всю душевную, да и физическую боль. Он услышал почти забытый голос. — Что за шутки. Дуджун. Или. Сонджон? — последнее имя он произнес неуверенно, словно боясь того, что так и есть, — Почему? — Ты хорошо питаешься? Сонджон говорит какую-то чушь, да вот он только на это и способен сейчас. — Что? — не понимает Мёнсу, — Что ты несешь и что у тебя делает телефон Дуджуна? - он, кажется, начинает приходить в себя, - Что, я тебя спрашиваю?! Черт. Только не говори мне, что вы вдруг стали дружками. Или.. Да ладно. Тебе мало было одного идиота, так ты после моего отъезда их приятелем заделался? На этих словах Сонджон перестал сдерживать слезы. Он плакал так, словно это последний раз, когда он может услышать голос Мёнсу., но так, возможно, и есть. — Не смей говорить так, — сквозь плач проговорил младший. — Почему ты плачешь? — опешил тот, - Я.. Ты.. Джокер что, решил поиздеваться? — Над тобой? — усмехнулся Сонджон, — Над тобой?! Ты обещал защитить меня, но соврал.. Черт возьми, я ведь верил тебе! Зачем говорить то, за что потом ответить не можешь? И только сейчас до Мёнсу доходит реальный расклад вещей. Никакой Сонджон не приятель. Над ним точно издеваются. И не какое-то время. Этим телефоном Дуджун пользуется только за городом, а значит.. — Как давно тебя держат? — спрашивает он, но тут в комнату Сонджона влетает Дуджун, и младший теряет сознание. Услышав за дверью разговоры и имя Мёнсу, Дуджун понял, что к чему. Он с кулака вырубил Сонджона ударом в затылок и тот. ударившись о пол, потерял сознание. Теперь ему нечего делать здесь. Закончилась твоя сладкая жизнь, дорогуша, — усмехнулся Дуджун. Сонджон проснулся с огромной болью по всему телу. Ему даже глаза было открыть сложно. Ноги что-то стягивало. Что-то холодное и неприятное, и от движения раздавался звук метала. Первое, что Сонджон видит, проснувшись — лишь очертания голых стен и тусклый свет наддверного светильника.