Forget-Me-Not

      Ну, это была не магистраль.       Вместо нее оказалась довольно оживленная улица. Не так уж сильно он и ошибся.       Пытаясь протиснуться сквозь зеленую преграду, представляющую собой линию из деревьев и кустарников, он поймал себя на мысли, что даже рад был ошибиться в своем предположении ранее, ведь, как только он смог вырваться из тисков зелени, ему открылся вид на ряд плотно стоящих друг к другу домов. Будь вместо всего этого магистраль, сил, приложенных на поиски людей, ушло бы куда больше. Несомненно, у него была бы дорога, чтобы хоть куда-то идти, и возможность того, что кто-то прихватит его с собой автостопом. Проснись он в полной лесной глуши без каких-либо видимых или слышимых знаков людского присутствия, найти путь в безопасное место стало бы гораздо труднее, если и вовсе невозможно. Без воспоминаний и ни с чем, кроме сломанного пистолета, лежавшего в той груде металлолома, он точно бы потерялся в незнакомом, потенциально опасном месте. Не в том смысле, что опасность исходила от дикой природы, а от того, что отчаяние могло полностью поглотить его. Проснись он даже с компасом в руке, страх быть полностью сломленным никуда бы не делся.       Просто… потерял бы надежду и побрел на север.       Но вот в чем интересность сей ситуации – ему повезло, за что он, кстати, был безумно благодарен. Кинув беглый взгляд по обеим сторонам улицы, он дождался просвета в потоке автомобилей, прежде чем быстро перебежать через широкую дорогу на другую ее сторону. На улице было достаточно шумно и людно, что дало ему шанс незаметно и достаточно легко слиться с толпой, позволяя ногам самостоятельно двигаться по заданному курсу, которому следовала большая часть идущих вместе с ним людей. Наконец-то пришло время задуматься кое о чем.       Он смог добраться до цивилизации. Можно было поставить галочку в воображаемом списке. Позаботились и вычеркнули. Все складывалось неплохо.       ...Что теперь? Идея продвигаться «маленькими шагами» работала, но это означало наличие какой-либо цели. Или хотя бы представления о том, что ему нужно будет делать после того, как найдет людей. Но, если честно, он был в растерянности. Он понятия не имел что делать, куда пойти или, в конце концов, кем ему суждено быть. Черт, да ему даже имени своего неизвестно. Как ему удастся сделать следующий шаг вперед, когда у него не было никаких поводов для его начала? У него ничего не было. Пребывание в цивилизации, во-первых, не давало ему ощутимых плюсов, ведь он даже не знал, откуда ему стоит начать, а, во-вторых, факт о том, где он сейчас находился или что делал, совсем не влиял на происходящее вокруг. Вместо того, чтобы буквально потеряться где-то в лесу, ему удалось образно потеряться в самом себе. Он мог быть где угодно, но при этом быть полностью беспомощным и непричастным ко всему.       Он был чертовски бесполезен.       Сжав челюсть, он прижал сломанный пистолет ближе к себе, когда его ноги остановились напротив небольшого киоска, стоящего посреди тротуара. Костяшки мигом побелели. Люди быстро проходили мимо, не обращая на него никакого внимания, пока он неподвижно оставался там, но всему приходит конец, и его состояние полного отречения было прервано, когда один из прохожих столкнулся с его плечом и чуть не отправил на встречу с твердым цементом. Быстро сообразив, что нужно отойти с дороги, ему удалось споткнуться и отлететь к дальней части тротуара, заставив спину прижаться к стене, а дыханию замереть в горле с немым удивлением. Он не мог дышать. Ему даже думать нормально не удавалось, и теперь он задыхался здесь от своего бесполезного дыхания. Сжав глаза, он повернулся спиной к толпе. Ему нужно было успокоиться. Ему нужно было сосредоточиться. Ему нужно... Ему нужно...       Дышать.       Пальцы постепенно начали расслабляться, освобождая оружие от крепкой хватки. Плечи слегка опустились; когда его глаза медленно открылись, на него смотрело собственное отражение, находившееся на гладком стекле здания, напротив которого ему посчастливилось отдохнуть. Выглядел он ужасно. Он на самом деле не видел себя с того самого момента, как очнулся в поле с ограниченной памятью и каким-то образом сумел избежать темы своего внешнего вида. И если быть честным, то ему не понравилось то, что находилось в отражении.       Стараясь двигаться как можно аккуратнее, он медленно поднял свою перебинтованную правую руку к аналогичной стороне лица, почти невесомо касаясь до одной из глубоких ран, пересекавшую его щеку и находившуюся в опасной близости к глазу. Рана не кровоточила, что радовало, а вот прикасаться к ней все равно было неприятно, поэтому он быстро убрал пальцы, сопровождая это тихим шипением. Но даже если лицо более не кровоточило, бинты на руке (как он этого не заметил?) были окровавлены. Несчастный случай или еще что, в котором он, несомненно, побывал, полностью лишил его возможности на восстановление здоровых черт лица, но вот то, что случилось под повязками с рукой, точно было в несколько раз серьезнее. Задержав взгляд на своей правой стороне, он вдруг осознал - это казалось чудом, что ему вообще удавалось двигаться. Как он не заметил, что был ранен? Это ведь была не какая-то царапина. Почему он не в больнице с такими-то ранами?       Наконец отведя взгляд от своего израненного отражения, он вдруг увидел небольшой клочок бумаги, приклеенный к окну. Внимательнее в него всмотревшись и резко выдохнув, он протянул руку вперед, пытаясь ухватиться за край желаемого объекта.       Надеюсь, что-то полезное.       Оторвав бумагу от окна, он взглянул через плечо на шумную толпу, прежде чем скрыться в переулке между двумя зданиями, ища убежище среди мусора и грязи. Отступив еще на пару шагов назад и сделав рваный вдох, он вновь осмелился взглянуть на бумагу. Прямо посередине на этой совершенно случайной находке было распечатано его фото. Только на нем он был изображен немного иначе: ран не было, да и одежда уж точно не походила на ту, которая была на нем в данный момент. Та нетронутая сторона лица, все еще смотревшая на него из отражения в окне, уж очень была схожа с лицом на фото. Ошибки быть не могло.       Это он.       На листовке с надписью «Розыск».       Грустно усмехнувшись, он медленно сполз по стене вниз на влажную землю переулка, неотрывно глядя на бумагу, всё так же покоившуюся в его руках. Сломанный красный пистолет лежал у него на коленях, позволяя ему ухватиться за оба края бумаги для облегчения чтения.       Ему хотелось узнать – кто он такой. Что в данной ситуации могло быть лучше, чем раскрытие тайны своего имени? Да, пожалуй, это было не совсем настоящее имя, но, по крайней мере, у него теперь был псевдоним.       В конце концов, никто не получает имя Красный Лидер, ничего при этом не сделав.