Forget-Me-Not

      Торд свалился с дивана и резко схватился за правое плечо, когда сильная боль неожиданно прервала его сон. Задыхаясь от нехватки воздуха и нарастающей паники, его пальцы пытались зарыться в собственную руку чуть выше того места, где начинались бинты. В тот момент ему казалось, что время будто нарочно шло медленно или вовсе остановилось, пока боль не стихла до неприятного жжения. Аккуратно убрав ладонь от плеча, он прижал ее ко лбу, стараясь одновременно предотвратить волну головокружения, настойчиво пытавшуюся пробиться в его сознание, и не дать слезам покинуть уголки глаз.       Ему становилось все хуже. Впервые проснувшись в том поле, рука едва болела, но теперь этой боли было достаточно для выведения того из довольно крепкого сна. Эдд сказал, что нужно обязательно поменять бинты, даже когда тот отказался от этого в ответ на то, как Торд отреагировал на их снятие. Он действительно не понимал, почему запаниковал тогда. Ему ведь было видно лишь то, как ножницы приблизились к нему и скрылись под бинтами. А затем они прикоснулись к его коже, металл был холодным и острым и слишком БЛИЗКО, НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ КО МНЕ.       Сделав еще один рваный вдох, он ухватился за рукав своей новой толстовки, при этом аккуратно сдавив перевязанную руку. Острая боль вспыхнула вновь, из-за чего из горла вырвался тихий всхлип. Эдд все еще спал. Ему не хотелось его будить, ведь он был так добр к нему. По крайней мере, хотя бы один из них заслуживал покой.       Медленно передвигая ногами до тех пор, пока те не уперлись в пол, он аккуратно отодвинул ладонь от руки, чтобы ухватиться за край одного из одеял, покрывавших его с головы до ног, и оттолкнуть их. Всех этих покрывал было на самом деле слишком много, но Эдд не принимал возражения и продолжал добавлять все больше и больше, пока тот практически не задыхался под ними. Он дал ему четыре подушки, и у него еще их было предостаточно, чтобы самому без них не остаться, поэтому тут назревал совершенно другой вопрос о том, сколько именно спальных принадлежностей было у Эдда в квартире. После того, как он ушел, Торд сбросил две подушки на пол, третью он положил под голову, а четвертую, последнюю, сжимал, словно мягкую игрушку. Так спать было более комфортно. Две подушки – это действительно идеальное количество.       Наконец приведя ноги в чувство, Торд медленно стал бродить по квартире и, словно мышь, проскользнул мимо приоткрытой двери, ведущей в спальню, перед тем как пробраться в ванную. Он закрыл за собой дверь и через мгновение запер ее, переводя свое внимание на зеркало, висящее над раковиной. Его вид оставлял желать лучшего. Скорее всего он будет первым, кто в действительности признает это, ведь Эдд был слишком заботлив, а других людей поблизости, которые могли хоть как-то упомянуть об этом, не было. Отсутствие сна и болезнь сильно сказались на нем. Под глазами располагались огромные мешки, подчеркивающие нездоровый вид. Его рука опустилась вниз к рукаву и на мгновение остановилась. У предыдущей толстовки, которую он носил до недавнего времени, не было рукава, поэтому было просто невозможно постоянно не смотреть на больную руку. А вдруг все стало намного хуже, и крови, впитывающейся в бинты, стало больше? Он не хотел даже проверять.       Сжав челюсть, он схватил рукав дрожащей рукой и резко закатил его до локтя. Бинты начинались на запястье и покрывали все пространство до плеча, исключением являлось лишь то место, где Эдд начал их отрезать. Пускай оно и было довольно небольшим, но он мог видеть бледную, обесцветившуюся кожу с металлическими вкраплениями. Насколько глубоко уходили эти железяки и сколько именно их было, он понятия не имел, но, даже судя по этому маленькому пространству, было ясно, что его рука находилась в очень плохом состоянии.       Он не хотел больше этого видеть. Просто оставить все как есть. Игнорировать. Если он не будет обращать внимание, то ему даже не придется признавать это, так ведь? Его логическая часть натуры понимала, что, к сожалению, это так не работает, но в последнее время именно она была полностью погружена в печаль и пребывала в цепких объятиях мрака. Все так же замерев в позе с трясущимися руками, он ухватился за потрепанный конец бинта и аккуратно потянул его на себя. Ткань поддалась, обнажая еще более бледную кожу вокруг запястья и линии стежков, а также припекшуюся свежую кровь и… И…       Он быстро оторвал ладонь от руки, хватаясь за край тумбы и наклоняясь вперед, пока его лоб не уперся в прохладную стеклянную поверхность зеркала.       Дышать.       Дышать.       Дыши, черт возьми.       Вслепую протянув руку вперед, он вдруг вздрогнул, прежде чем смог нащупать раковину и включить кран, призывая поток воды. Наклонившись, он подставил под него руку, чтобы затем влажными ладонями ударить по щекам, пытаясь привести себя в чувство. Холодная вода помогла, к счастью, и через некоторое время он мог снова дышать свободно, пускай сердце еще не совсем успокоилось. Все было нормально. Он был в порядке. Ему просто нужно было выспаться, а утром все встанет на свои места.

— —

      Он еще никогда в жизни так не ошибался, честно.       Когда ему, наконец, удалось снова заснуть, он проснулся совершенно измотанным собственным кашлем и болью в груди. Лежа на диване, он медленно моргнул. Может ему лучше вернуться обратно в кровать? Как вариант, на самом деле. Пускай это никогда не срабатывало так, как он хотел, но сон выглядел как что-то, что нужно было сделать прямо сейчас, и плевать на неудачные попытки ранее. Снова закрыв глаза и откинувшись на подушку, он подтянул одеяло ближе к груди. Утро прошло довольно размыто, пока его дрема не была прервана рукой, приземлившейся на левое плечо. Напрягшись, он открыл глаза и увидел знакомое, обеспокоенное лицо, находившееся напротив его собственного, но затем, расслабившись, снова позволил глазам закрыться.       “Доброе утро, Эдд”.       “Ты выглядишь ужасно”, - немедленно ответил Эдд. Торд точно мог расслышать нотки раздражения в его голосе, и ему даже глаза открывать не надо было, чтобы понять, какое именно сейчас выражение лица у его друга. - “Я сейчас принесу тебе немного супа. Не пытайся встать, ладно?” - рука на плече исчезла, что на секунду вызвало легкое чувство огорчения. Снова открыв глаза, он бездыханно уставился в потолок, стараясь не раскашляться вновь. Может, если он сядет прямо, то сможет облегчить боль в груди? Положив одну ладонь под подушку, а другой - более здоровой рукой - оперевшись о диван, он отодвинулся назад, тем самым слегка приподнимая себя. Он был повернут не к кухне, а к прихожей, поэтому ему было достаточно трудно увидеть то, чем именно занимался Эдд. Но ничто не могло ему помешать попытаться повернуть голову настолько далеко, насколько она ему позволяла, чтобы заглянуть на кухню, в поисках той самой знакомой ему толстовки, которую всегда носил его друг.       Он не обратил внимание на дверь, когда ключи в той зазвенели, и она внезапно открылась. “Эй, Эдд, ты еще живой тут?” - неожиданно спросил неизвестный голос, как Торд чуть не свалился с дивана, резко повернувшись обратно к двери и избавившись от былой сонливости. Незнакомец стоял там, его внимание было приковано к телефону, который он держал в одной руке. Перед тем как продолжить, тот выждал небольшую паузу, создавая короткую тишину, прерываемую лишь звуком клацанья по клавишам на своем телефоне. - “Ты пропустил ночь кино вчера вечером”, - добавил незнакомец, наконец отрываясь от своего гаджета. Молчание воцарилось в квартире, когда глаза Торда встретились с его… глазами?       Они были абсолютно черными. Черт, он даже не мог сказать точно, были ли это на самом деле глаза или просто дырки. Это было уж точно не нормально, когда при виде странных глаз, или что у него там, по его телу пронеслась волна мурашек. Волосы встали дыбом, когда он сильнее сжал одеяло. Кто этот человек, что мог так просто ворваться в квартиру Эдда? Они скорее всего знали друг друга. Этот человек - друг Эдда? Его толстовка была довольно схожа с той, что носил хозяин квартиры, даже если это и был противный синий цвет вместо зеленого.       Торд открыл было рот, дабы прервать эту неловкую тишину между ними простым приветствием, когда незнакомец вдруг резко бросился вперед. Две руки грубо схватили его за ворот толстовки и, прежде чем он хоть что-то понял из всего происходящего, порыв ветра пронесся мимо его ушей, а его голова разбилась об пол. Зрение тут же стало размытым из-за накатившегося головокружения. Нападение произошло настолько быстро, что ему не удалось даже ответить. Даже сейчас, лежа на полу, он понятия не имел, что делать. Все тут же начало нещадно болеть, но удар головой о пол полностью парализовал его, не давая шанса даже на крик.       Голова пульсировала.       Грудь ныла.       Рука горела.       Громко кашляя, он левой рукой уперся в грудь незнакомца.       “Отвали от меня”, - пока сам он был прижат к земле, руки крепко держали воротник его толстовки, а колени были поставлены где-то между ребрами. Он не мог дышать. Кашель все так же оставался его верным спутником, а с этим неизвестным человеком он даже дыхание перевести не мог. Кто-то что-то кричал, но шум был заглушен, будто стена воды стояла между ним и тем, кто кричал. Но когда незнакомец наклонился достаточно близко и выкрикнул странный вопрос, его слова были кристально чисты и полностью пропитаны злобой. Почему?       “Что ты здесь делаешь, Торд?"