Forget-Me-Not

      В объятиях все еще было довольно неудобно.       Может он пробыл бы в них подольше, но чья-то ладонь случайно прижалась к его руке, вжав ту в грудь и сделав объятия не только неудобными, но и болезненными. Как назло, именно этой самой рукой и оказалась его правая. Боль, словно стремительный разряд молнии, вспыхнула между бинтами и разгоряченной кожей, проносясь от плеча до самых кончиков пальцев и со жжением отзываясь в груди. Сдержав болезненный вскрик и зажмурившись, Торд резко протянул другую руку вперед, стараясь выбраться из крепких объятий. С горем пополам освободившись от дружеских тисков, он, тихо шипя, почти невесомо провел по ткани красной толстовки, что надежно скрывала бинты под ней. Однако, сделав всего одно неаккуратное движение, новый разряд боли прошел по всей его руке, все так же отзываясь в ноющей груди. Хорошо хоть вторая такая волна была послабее своей предшественницы.       “Торд?”       Исподлобья глянув вверх, Торд тут же постарался выдавить из себя хоть измученную, но все же улыбку, стоило ему лишь встретиться с обеспокоенными глазами Эдда. Хах, Мэтт почти так же смотрел на него вчера. Переведя взгляд чуть правее, он заметил Тома, что все еще продолжал находиться стиснутым в объятиях, но вот лицо его выражало полное безразличие ко всему происходящему с еле заметными нотками раздражения, скрывая почти все эмоции за этой непробиваемой маской. Кроме двух главных, естественно. Может, они и извинились друг перед другом, но вот их так называемая дружба была словно ветхий мостик над бездонной пропастью – совершенно некрепкой и вот-вот грозящей оборваться. Хотя то, что теперь Торд мог спокойно заглянуть в эти бездонно-черные глаза, говорило о прогрессе.       “Ох, Эдд не волнуйся”, – все-таки улыбнувшись и помахав рукой перед собой, ответил Торд. – “Я правда в порядке, просто руку зажало вот и все”, – будет лучше, если Эдд перестанет так сильно о нем беспокоиться. Вдруг, узнав о руке, он вновь попытается сменить на ней бинты? Ему уж точно не хотелось повторения чего-то такого в ближайшее время. Лучше пускай предмет его страданий останется нетронутым, и все пройдет само собой. Им и вправду не стоило об этом знать, а то вдруг они только усугубят и так незавидную для него ситуацию.       “Все точно в порядке?” – обеспокоенно спросил Эдд, отстраняясь от остальных ребят и подходя ближе к нему. Подняв одну руку вверх, он приложил тыльную сторону ладони ко лбу Торда, пока тот в свою очередь удивлялся тому, что Эдд совершенно не обратил внимания на его руку. Как-то хмуро глянув на свою же ладонь, Эдд аккуратно ее отодвинул и задумчиво взглянул на Торда. – “Температура все еще держится. Ты точно не хочешь прилечь и отдохнуть? Либо заняться чем-нибудь спокойным?”       “А давайте посмотрим фильм!” – предложил Мэтт, отодвинувшись от Тома и хлопнув перед собой в ладоши. – “Как насчет «Динь-Динь 2»? Вчера утром мы с Тордом посмотрели только первую часть, а сегодня могли бы продолжить эту серию мультфильмов! Это было бы просто идеально!”       “Аргх, ты что серьезно?” – издав громкий, недовольный стон, Том сделал жест, который выглядел так, будто он закатывал глаза. Это было довольно убедительно для парня, у которого их нет. – “Я, по-твоему, кто? Пятилетний пацан? Давайте посмотрим что-нибудь другое”.       “Например?” – поинтересовался Эдд. – “Нужно выбрать что-то такое, что смогли бы посмотреть все, а это значит никаких зомби. Да и ужастиков в целом”.       “Вообще-то я хотел предложить вместо этих ваших недофей «Красавицу и Чудовище»”, – ответил Том, сделав акцент на предпоследнем слове. – “Пускай это и мультфильм, но он уж точно будет поинтереснее какой-то там истории о феечках”.       “Хм, а почему бы и нет”, – согласился Эдд с задумчивым кивком. – “Там вроде нет ничего страшного, если не ошибаюсь. Это же детский мультфильм, ведь так?”       “Не-а”.       "Я ничего такого там не припоминаю”.       “А что такое «Красавица и Чудовище»?” – спросил Торд, повернув голову в сторону группы ребят, которые уже, по-видимому, обсуждали какой-то новый, незнакомый ему фильм. – “Что-то страшное?”       “Нет, что ты! Это просто мультяшная адаптация одной известной сказки”, – начал свое объяснение Мэтт. – “У этого фильма те же создатели, что и у мультфильма «Динь-Динь», разница между ними только лишь в годах выпуска. Но даже спустя столько лет он до сих пор хорош!” – как и ожидалось от Мэтта, объяснение получилось совершенно расплывчатым и не посвящающим его в сюжет. Как, впрочем, и название что одного, что другого мультфильма. Ну, вот скажите, откуда ему было знать, что Динь-Динь – это имя главной героини? И, о, какая неожиданность, ему совершенно был неизвестен сюжет и того первого мультфильма.       “Ну, ладно”, – неуверенно кивнул в ответ Торд. Это ведь безобидный, детский мультфильм, да? Там нет ничего страшного, он же рассчитан на маленьких детей. Странное першение в горле стало подниматься все выше, поэтому он несколько раз тихо кашлянул в кулак, стараясь заглушить неприятное ощущение. Да еще и грудь разболелась. Может это последствия после столкновения со стеной? – “Давайте посмотрим его, наверное”.       “Если тебе вдруг станет плохо, то ты в любой момент можешь попросить нас его выключить”, – добавил Эдд, слегка похлопав его по спине. – “Только скажи, и мы сразу выключим телевизор”.       “Я пойду сделаю попкорн!” – улыбнувшись, крикнул Мэтт, почти вприпрыжку выбегая из гостиной и скрываясь где-то на кухне, откуда уже послышалось шуршание пакетов и писк микроволновой печи.       “Так, а я, пожалуй, сделаю свой собственный”, – добавил Том, идя к двери. – “Мэтт всегда добавляет в него слишком много масла”.       “А вот и нет!” – донесся голос рыжеволосого, прерываемый лишь глухими хлопками и звуками открытой дверцы холодильника.       “Еще ты его недосаливаешь!”       “Масло и так соленое, куда еще больше-то?”       "Масло не считается, и ты это знаешь”.       В спальне остались только Эдд и Торд, пока голоса двух других парней доносились с кухни, которые все еще спорили о рецепте лучшего попкорна. Это было странно. Было странно вот так просто слышать его голос в другой комнате, который не был пропитан ненавистью и раздражением, а был… дружелюбным? Каждая прошлая встреча с Томом заканчивалась уж точно не дружеским рукопожатием, оставляя после себя еще большее чувство страха перед этим человеком. Даже если это и не был разговор непосредственно с ним, тот факт, что он не был прижат к полу или к стене, в какой-то степени был очень странным. Все произошло так быстро, и он точно мог сказать, что хотел бы дружить с Томом, но, кажется, все эти жалкие попытки хоть как-то наладить отношения друг с другом не сработали. И вот здесь уже назревал совершенно другой вопрос.       А Том и вправду простил его?       "Торд, с тобой все в порядке?”       “А?” – как-то отрешенно отозвался Торд. Моргнув несколько раз, он наконец взглянул в сторону Эдда, на лице которого без особого труда можно было прочесть легкое беспокойство. – “Ох, эм, извини. Я просто задумался кое о чем. Неважно”.       “Ты в этом уверен?” – недоверчиво спросил Эдд, аккуратно взяв его за левую ладонь и слегка сжав ту. – “Я всегда буду рад выслушать тебя и то, что тебя беспокоит. Ты можешь мне доверять, помнишь?”       “Ну…” – начал Торд, еле заметно нахмурившись и взглянув на Эдда. Он так старался. Он так старался вновь сдружить их. Если бы не Эдд, то его бы здесь вообще не было. Если бы не этот человек, его друг, то он, скорее всего, остался бы в том темном, сыром переулке. Конечно, если бы к этому времени не отбросил бы коньки. Или был бы схвачен местной полицией. Эдд так старался ради него, и сейчас он тоже старался позаботиться о своем друге, который и так уже настрадался за все это время, постоянно переживая за его самочувствие. – “Правда, ничего особенного”, – наглая ложь. – “Я просто задумался о том, как мы все поместимся на том диване. Мы-то с тобой маленького роста, а вот Мэтт с Томом просто гиганты!”       “Ага, они и правда довольно высокие”, – признался Эдд, легко улыбнувшись ему в ответ. Не отпуская ладонь Торда, он шагнул вперед, направившись вместе с ним на выход из спальни. Он даже не стал расспрашивать дальше, словно поверив его словам или просто решив оставить этот разговор на потом, давая шанс Торду самолично рассказать обо всем. Они лишь тихо прошли мимо кухни, и Торд сел на диван, пока Эдд пытался найти нужную коробку с диском. Лишь только он нашел то, что искал, Том и Мэтт тут же вернулись, неся две большие чаши попкорна в руках, и все трое присоединились к нему на диване. Эдд сел с одной стороны, в то время как Мэтт с другой, ну, а Том решил приземлиться рядом с Эддом. Вчетвером на таком маленьком диване было немного тесновато, но, к удивлению, им все же удалось на нем уместиться.       Тихий звон бубенчика был единственным предупреждением, перед тем как серый кот Эдда внезапно прыгнул на подлокотник дивана. Делая осторожные, словно просчитанные шаги, он уверенно прошелся по ногам Мэтта, а затем и Торда, после которого тот, наконец, смог добраться до коленей своего хозяина. Удобно устроившись и свернувшись на коленях клубочком, он тихо замурчал, и Эдд просто не удержался перед тем, чтобы почесать Ринго за правым ушком, попутно беря в руки пульт и включая фильм.

— —

      Фильм был хорош.       Действительно хорош.       Закинув в рот несколько небольших кусочков попкорна из миски Мэтта, Торд подтянул колени ближе к себе и уткнулся в них подбородком, давая своей затекшей шее заслуженный отдых. И все же кое-где он совершенно не понимал главных героев. Например, почему девушка влюбилась в своего похитителя? Как ни посмотри, но это было довольно странно. Тем более что этот самый похититель был похож на огромное, собакоподобное существо. Ну, хорошо, вел он себя как человек и, вроде как, всегда им и был, но разве люди первым делом не обращают внимание на внешность? Но все же она продолжала его любить, такого страшного, собакоподобного монстра.       Ладно, быть может, он не был таким страшным. Большие зубы и когти сначала показались ему устрашающими, но, видя, как тот попытался съесть свой завтрак и вместо этого размазал все содержимое тарелки по своему лицу, то весь тот ранее нагнанный ужас развеялся сам собой. Или когда он принимал ванну, после которой его мех стал очень пушистым, стоило его только высушить. Но он все еще оставался огромной, лохматой собакой, которую любила та девушка. И это казалось ему странным.       А потом она ушла, чтобы помочь отцу. За окном начался дождь, что мягко отскакивал от крыши жилого дома, пока на экране Белль помогала отцу выбраться из леса и вернуться домой. Торду действительно понравился ее отец. Его изобретения казались ему такими интересными и фантастическими. Жаль, что почти все считали его сумасшедшим. Скорее всего среди всех жителей той деревни он был самым умным, хоть и не выглядел таковым.       Затем вернулся Гастон.       Ему совсем не нравился Гастон.       Ни капли.       Стоило ему лишь появиться, как левая ладонь Торда сжалась в тугой кулак. Фильм увлекал, заставляя сопереживать главным героям. И было достаточно просто распознать среди них злодея. У него вообще не было никаких положительных черт. Он был высокомерен, самовлюблен и управлял жителями деревни, словно кукловод марионетками, умело дергая за ниточки. Девушки сходили по нему с ума, да и все остальные почему-то его уважали, чем он и пользовался, купаясь в лучах своей славы и популярности. По мнению Торда, этот парень был еще более зловещим, чем Чудовище. Дождь за окном усилился, отбивая тяжелую барабанную дробь по окну, когда Гастон украл у Белль зеркало и подговорил всех жителей на захват старинного замка и убийство живущего там Чудовища.       Но ведь это же детский мультфильм, разве нет? Почему тогда они говорили об убийстве?       Сельчане сумели штурмовать замок, на что Торд лишь крепче стиснул зубы, наблюдая за развернувшейся на экране битвой. Сначала Чудовище ему совершенно не понравилось. Своими мотивами и поведением он был похож на Гастона, но и под описание монстра ему тоже удалось отлично подойти. Вот только теперь он мог скоро умереть. Совсем скоро смерть могла настигнуть его, и как же Торду этого не хотелось. Но Чудовище просто сидело там. Когда вся его армия из кастрюли и сковородок, да и других оживших предметов пыталась его защитить, он им даже не помог. Он не двинулся, когда Гастон ворвался в его комнату. Он даже не вздрогнул, когда Гастон направил на него арбалет.       Стрела вонзилась в плечо Чудовища, и Торд поскорее нашарил руку Эдда, крепко сжав ту.       Чудовище зарычало. Дождь за окном словно повторил его рык. Все еще смотря на экран, глаза Торда широко раскрылись от испуга, ожидая, что же будет дальше, пока его ладонь сильнее сжала руку Эдда.       Яркая, белая вспышка внезапно осветила окно, утопив комнату во мрачных, устрашающих тенях. Телевизор отключился так же внезапно, погружая помещение в полную темноту, без каких-либо источников света. Всего через несколько мгновений за окном раздался оглушающий грохот, заставив всех присутствующих от неожиданности вздрогнуть. Через окно была видна лишь стена дождя, чьи капли с гулким стуком, не переставая, разбивались о крышу.       За окном лил дождь.       Молния вновь исполосовала небо.       Гром отозвался почти тут же, пробирая до костей.       Торд закричал.       БУМ       “Торд!” – воскликнул Эдд, как только парень в красной толстовке перестал кричать. Острая боль отозвалась где-то в груди, из-за чего Торд очень часто задышал. Воздуха катастрофически не хватало, вызывая очередной приступ кашля. Вырвавшись из ладоней Эдда, он поднял руки к ушам, уже не обращая внимания на жгучую боль в правой руке и пытаясь заглушить ужасно громкий шум, доносящийся с улицы.       “Что это с ним?” Том.       “Я не знаю, нам надо его как-то успокоить!” Эдд.       "У меня есть идея, сейчас вернусь”. Мэтт.       Кашель стих до судорожных вздохов, а слезы уже заполнили его глаза. Не переставая всхлипывать, он еще сильнее надавил на уши и зажмурился, изо всех сил пытаясь все-таки избавиться от пугающе громких звуков и ярких вспышек. Это не сработало. Это и сейчас не работало. Он все еще мог слышать этот грохот даже сквозь плотно прилегающие к ушам руки. Он все еще мог видеть, как комнату освещал яркий свет через закрытые глаза. Все происходящее за закрытыми веками – он видел, весь этот шум, что не прерывался ни на секунду, – он слышал, и почти каждая клеточка его тела ныла от боли, а слезы все не хотели переставать течь. Он, охрипший и испуганный, пытался сделать хотя бы один нормальный вдох, но, как бы он ни старался, каждый раз получал все меньше и меньше кислорода. Ему становилось душно. Он задыхался. Чувство страха засело где-то внизу живота, становясь все больше и больше, пока одна мысль не застряла в его голове, игнорировать которую он уже был не в силах.       Сейчас он умрет.       Сейчас он умрет.       БУМ       Что-то тяжелое внезапно накрыло его плечи. Едва не упав с дивана, он сумел остановить себя от падения и ухватиться за края одеяла, что так неожиданно появилось на его плечах, и быстро в нем укутаться, натянув до самой головы. Это не помогало. Это не помогало. Буря снаружи все не прекращалась, и, казалось, только набирала обороты, пока Торд с трудом сдерживал себя от желания закричать вновь.       Все его тело сотрясалось от дрожи, когда он резко откинулся назад и встретился спиной с чем-то твердым, от чего в темноте раздался приглушенный стук. Паника вперемешку со страхом все сильнее разрасталась где-то внутри, из-за чего его ужасно крутило и, казалось, тошнило. Сердце быстро стучало в груди, в ушах, звуча почти так же громко, как и буря за окном. Он рыдал, почти захлебывался в собственных слезах, что не переставали течь из его опухших глаз.       “Все в порядке, Торд”, – сказал чей-то успокаивающий голос совсем рядом, и чужая рука похлопала его по спине. Диван рядом с ним слегка прогнулся, поэтому Торд тут же убрал руки от ушей и протянул их туда, где, по его мнению, находился источник утешительного голоса. Он не прекращал попыток перестать рыдать и взять себя в руки. Стоило его пальцам лишь нащупать мягкую ткань толстовки, как они тут же инстинктивно на ней сжались, не собираясь более отпускать столь дорогого, нужного ему в данный момент человека.       Зеленый.       “Все будет хорошо, ты в безопасности”, – добавил другой знакомый ему голос столь же успокаивающе. Одеяло слегка дернулось, и между ним и диваном теперь появилось что-то мягкое. – “Вот, видишь? Рядом с тобой теперь и мы, и твой медвежонок. Ты в безопасности”.       Фиолетовый.       Он все еще плакал. Все еще дрожал. Ничего ему не помогало. Раскашлявшись вновь, он сильнее сжал ткань в руке, стараясь убедить себя в том, что человек, которому он мог с легкостью довериться, никуда не делся. Сейчас он был не одинок. Ему вообще не хотелось быть одному. Но это ощущение пустоты вокруг себя все не покидало, заставляя волноваться и судорожно подрагивать. Прижавшись к зеленой ткани толстовки и зажмурившись, Торд всхлипнул несколько раз, прижав колени ближе к груди.       Гроза продолжала бушевать над головой, властвуя на улице и не позволяя комнате освещаться больше, чем на три коротких секунды каждый раз, когда молния возникала среди темных туч. Гром гремел все громче после каждого нового разряда в небе. Сон, наконец, взял верх над его дрожащей, плачущей сущностью, которую Эдд и Мэтт пытались успокоить все это время.       Но даже это не помогло.       Он заснул, чувствуя себя таким же напуганным, как тогда в переулке.       Он заснул, чувствуя себя таким же одиноким.