Упущенные возможности — несделанные ошибки?

      — Сашка, просыпайся! От резкого рывка я чуть не впечаталась носом в бардачок. Спасибо ремню безопасности! Сама не заметила, как задремала. Да и не удивительно: сказалось напряжение последних дней. В конце года везде аврал, а в агентстве недвижимости особенно. Каждому хочется встретить новый год не на вокзале или в гостинице, но в уютной, пусть и съёмной квартире. Поэтому сегодня пришлось заселять в спешном порядке толпу клиентов.       — Просыпайся, говорю! — голос любимого окончательно вырвал меня из объятий Морфея.       — Уже приехали? — зевая и потягиваясь, спросила я.       — Мы застряли. Тут трактор нужен! — сообщил Олег, — теперь замёрзнем насмерть. И за каким чёртом тебя понесло в эту дыру? Сходили бы в клубешник какой-нибудь. Босс, между прочим, приглашал. Отличный шанс упустил к начальству подлизаться! Или, в крайнем случае, посидели бы с моими родителями.       — Лучше замёрзнуть! — поёжилась я, вспоминая “сладкую парочку” будущих родственников.       — Пора бы наладить отношения. — назидательно пробурчал любимый.       — Обязательно этим займусь, только не сегодня. — вздохнула я, — Давай, для начала доберёмся до цивилизации.       — Если верить карте, мы почти на месте. Вон указатель виднеется. Думаю, пешком дойдём без проблем. — успокоил Олег. Мы выбрались наружу и, утопая в снегу, побрели до указателя. Насчёт “замёрзнем-умрём”, Олежек сильно погорячился. Дачный посёлок оказался довольно оживлённым. Во многих домах горел свет.       — Так, для чего тебя понесло в эту жопу?       — Целую неделю пытаюсь объяснить, а ты прикидываешься дурачком, — вспылила я, — Эта встреча для меня очень важна. Я десять лет не видела своих друзей.       — Подумаешь… — пожал плечами Олег, — я тоже ни с кем не общаюсь из одноклассников.       — Москвичу не понять, но попробую ещё разок разъяснить: представь на минуту, будто ты уехал за границу и вечность не встречал ни одного родного лица. И вдруг твои друзья детства собираются поблизости и зовут тебя. Ты бы смог отказаться? Они ведь не просто друзья, они мои земляки. Если судьба сводит нас в Москве, это неспроста.       — Понаехали… Мы непременно разругались бы на тему “понаехавших”, если бы впереди не показался искомый коттедж, ярко освещённый уличными светильниками. Я сразу его узнала по фотографии. Глаз у меня профессионально намётан. Оставив моего спутника позади, я распахнула калитку и, минуя крыльцо, толкнула незапертую входную дверь.       — Есть кто живой? Посреди просторной гостиной красовался накрытый стол и роскошная пихта, украшенная разноцветными шариками. Рядышком пыхтел высокий полный мужчина, прилаживая электрическую гирлянду.       — Витёк! — с радостным воплем я кинулась на шею толстяку. Виктор был на год старше и учились мы в разных классах. Но дружили почти с пелёнок: наши квартиры располагались напротив.       — Сашка! — заревел бывший сосед. Бросив гирлянду, он поднял меня над полом и слегка встряхнул.       — Ты стал такой большо-о-ой! — неосторожно ляпнула я.       — Ну, что поделаешь? Тяжёлые милицейские будни плюс неправильное питание, — развёл руками Витёк и характерным жестом пригладил волосы. Вернее их остатки: на месте буйных каштановых кудрей образовалась обширная плешь. — И вообще, — он похлопал себя по пивному животику: — это комок нервов. У меня не работа, а сплошная напряжёнка. Не даром из милиции рано на пенсию выпроваживают. А ты совсем не изменилась, разве что ещё больше похорошела. Не могу сказать, что я красавица. Обычная в меру симпатичная девица. Но есть во мне нечто эдакое, из-за чего противоположный пол не обделяет своим вниманием. А вот старый товарищ по играм, в свои двадцать семь, выглядел неважнецки. Помимо нездоровой полноты и лысины настораживало кое-что ещё: его большие сияющие карие глаза, сводящие с ума девчонок, поблёкли, как у снулой рыбы. Чтобы избежать обсуждение внешности, я быстренько перевела разговор на другую тему:       — А где Ленка?       — Кухарит. Наносит последние штрихи на торт. Ты же знаешь: она любит всё сама. Предлагал готовую еду взять, да куда там… Столько тепла и гордости за жену было вложено в эти слова, что я невольно позавидовала подружке. А ведь когда-то нынешние супруги считались непримиримыми врагами. Ленка постоянно твердила, что даже если Витька останется последним мужиком на планете, она ни за что с ним не переспит. Наглое враньё! На самом деле влюблена была, как кошка. Немало усилий было приложено на то, чтобы окрутить этого плейбоя.       — А близняшки-армяшки прибыли?       — Разве ты не заметила их шикарную тачку во дворе? — улыбнулся Витя, — Молодые пошли апартаменты осматривать на втором этаже, там же мы и тебе комнату приготовили. Обжимаются, небось, голубки.       — Тсс, не вздумай при них такое ляпнуть! — цыкнула я на него.       — А что за перец надутый топчется у порога?       — Ой! — тут я вспомнила, что приехала не одна, — Это мой жених! Олег, иди скорее сюда, я вас познакомлю. Церемония знакомства прошла холодно. Мужчины, сухо представившись, неприязненно уставились друг друга. Мысли явно отражались на их кислых физиономиях. Олег, глядя на мешковатые треники и мятую футболку нашего гостеприимного хозяина, думал примерно следующее: “Понаехали, быдло. Местным из-за вас работы не хватает. Лимита поганая…” Виктор, охватив беглым взглядом прикид менеджера среднего звена и прилизанную причёску, мысленно скрипел зубами: ”Мажоришка! С младенчества на всём готовом и машина стопудово папина. Считает, раз прописка Московская, то круче всех..” Из кухни выплыла Леночка. Вытерев руки о фартук, она распахнула объятья:       — Сашунька, ты уже здесь! Знакомь меня быстрее со своим парнем! А почему я не увидела из окна, как вы подъехали?       — Увязли в сугробе, тут неподалёку, и дошли пешком, — пояснила я, с трудом обхватывая располневшую Леночкину фигуру. Талия дорогой подруги пострадала вовсе не от обильных возлияний и обжираловки: Лена готовилась стать мамой. В отличии от мужа, девушка светилась здоровьем и внутренним умиротворением. Такое выражение лица бывает только у беременных женщин. Оторва и хулиганка превратилась в ухоженную респектабельную даму. Окончив ин.яз с красным дипломом, она зарабатывала репетиторством, причём весьма неплохо. В перспективе перед ней маячила высокооплачиваемая работа в частном учебном заведении. Ленка была единственной с кем я более или менее поддерживала связь, изредка перекидываясь сообщениями по mail.ru. Именно она вытащила меня на сегодняшнее мероприятие, предложив встретиться всем скопом на даче, которую они с Витьком снимали из-за дороговизны столичного жилья.       — Что-то близняшки зависли, наверно кровать испытывают на прочность, — хихикнул Витёк.       — Кто близняшки? — послышался глубокий баритон сверху. Ну, конечно же, это Эдгар!       — Где-е-е армя-я-яшки? — вторил ему высокий тенор, манерно растягивая гласные — Эрик. В юности эти фразы служили нам, как пароль-отзыв.       — Ах вы, мои попугайчики! — я рванула вверх по лестнице навстречу неразлучникам. За время нашего совместного обучения Эрик с Эдиком поменяли много всяких прозвищ. “Армяшки-близняшки” было далеко не самым обидным. Как ни странно, парни не имели внешне ничего общего. Эрик — типичный носатый черноволосый армянин, невысокий и субтильный. Весельчак, балагур и бездельник. Его обожали однокашники и большинство учителей, несмотря на ужасную успеваемость и непробиваемую лень. Спортивный подкачанный Эдгар, наоборот, выглядел среднестатистическим славянином: светло-русые волосы, голубые глаза и вполне аккуратный нос. О его национальной принадлежности можно было догадаться исключительно по фамилии. С первого по десятый класс он оттрубил старостой. Я не встречала более ответственного и дотошного человека. Такие непохожие личности не расставались с начальной школы. Но дружба была странная: мальчишки постоянно ругались и конфликтовали. Однажды произошёл курьёзный случай: Эрик собирался засветить Эдику в лоб, тот автоматически поставил ему блок. В результате бедняжка Эрик сломал пару пальцев. Но всякий раз попугайчики-неразлучники мирились. О выборе нетрадиционной ориентации, Эрик сообщил в девятом классе. Как ни странно, отношение окружающих к нему ничуть не переменилось. Скорее всего, никто не воспринял заявление всерьёз. Он по прежнему оставался всеобщим любимцем. А вот Эдгар, признаться, очень меня удивил, влившись в ряды геев. Пара получилась весьма колоритная. Эдик, облачённый в строгий костюм, как положено будущему светилу юриспруденции, по стилю напоминал Олега, только гораздо элегантнее. Зато, его вторая половинка, в растянутом свитере и драных джинсах смотрелся мальчиком-подростком. Ещё бы — богема! Молодой музыкант подвизался в известном джаз-банде, гастролируя в обнимку с верным саксофоном, по всей стране. Удивительно, что он смог вырваться на нашу вечеринку, вместо того, чтобы веселить публику в каком-нибудь ночном клубе.

***

Когда с процедурой представления было покончено, до двенадцати оставалось чуть менее получаса. Гости чинно расселись за столом. Ленка включила телевизор. Мы разлили вино по бокалам, чтобы проводить старый две тысячи шестой. Несмотря на неподдельную радость при встрече, все вели себя довольно скованно. Сказывался десятилетний перерыв в общении. Шутка ли сказать: расстались совсем зелёными юнцами, а встретились взрослыми состоявшимися людьми. Разговор пресёкся сам собой.       — Эх, а я ведь праздничную иллюминацию не доделал! — спохватился Витёк.       — Да, забей! — оживились ребята.       — Ну, нет! — упёрся тот и начал торопливо распутывать злополучное украшение, — А как же “ёлочка гори”? Чёрт! Шнур до розетки не дотягивается! Где-то в кладовке сетевик завалялся.       — Кажется, он неисправен, — предупредила Лена, но муж уже потрусил за удлинителем.       — Ща всё будет! — провозгласил он, вернувшись с нужным предметом, — Раз, два, три...       — Ёлочка гори! — заорали мы, подобно жизнерадостной малышне на утреннике. Витёк воткнул вилку в розетку и тут началось светопреставление: из сетевика посыпались искры, раздался громкий хлопок и свет погас. Народ недовольно заворчал.       — Без паники, — сказал Витёк, — просто выбило пробки. Сейчас врублю обратно. После нехитрых манипуляций с щитком свет зажёгся снова.       — Вот и славно. Никто не пострадал. — резюмировала Ленка, — А я ведь говорила, что сетевик сломан.       — Погодите радоваться, — невежливо оборвал её Олег, — кажется, антенна вышла из строя: телевизор не показывает! Последующие пятнадцать минут были потрачены на попытки восстановить телевещание, но тщетно. А мой вредный бойфренд никак не желал униматься:       — Так я и знал! Мало того, что затащили в несусветную дырень, так ещё и телек не пашет!       — Зачем нам дурацкий “зомбоящик”? Я его сто лет не смотрел и нет особого желания, — быстро нашёлся неунывающий Эрик, — Мы и так отлично повеселимся. Музычку поставим, потанцуем. У меня травка есть. А караоке имеется?       — Все есть и травка, и караоке! Мы тоже не пальцем деланы, — обрадовался Витёк, — Ох, отожжем!       — А как же президентская речь? — возмутился Олег.       — Кому нужна эта тягомотина? — вклинился Эдик, — Каждый раз одно и то же.       — А вот и нет! Я привык к определённым традициям. — высокомерно выплюнул Олежек. Мне стало за стыдно за своего мужчину. Возможно, я поторопилась, соглашаясь связать с ним дальнейшую жизнь? Стоит ли терпеть этот снобизм пока смерть не разлучит нас?       — Хорошо! Раз Вам это настолько необходимо, — проговорила Лена, нарочито подчёркивая официальное обращение на “вы”, — можете включить старую видеозапись. Тут есть коробка с кассетами. Видимо, хозяева дома тоже ярые приверженцы традиций. Там куча всяких президентских обращений, целый архив. Выбирайте любое. Лена принесла вышеупомянутую коробку и Олег стал сосредоточено в ней копаться:       — Вот эта, пожалуй, сойдёт. Где видик? Витёк указал ему на старомодный агрегат, стоящий рядом с телевизором. Древний аппарат был уже подключен. Даже не пришлось утруждаться вознёй со шнурами. Оставалось вставить кассету. Олег сверился с часами:       — Ну, теперь пора! — торжественно объявил он и врубил запись. Заиграла бравурная трубная музыка: раньше эта мелодия служила заставкой к передаче “служу Советскому Союзу.” На экране появился опухший седовласый президент и гнусаво-хрипло произнёс: “ Пройдёт несколько минут и бой кремлёвских курантов возвестит нам, что 1996 год завершился!”       — А ну-ка стоп! — Витёк выхватил у Олега пульт и прервал бубнёж экс-главы государства, — Что ты включил?       — Вот на коробочке написано: “с наступающим девяносто седьмым”. А в чём, собственно, дело? — огрызнулся Олег, — Вы же сами разрешили включать что угодно! Повисла прямо-таки гробовая тишина.       — Так ведь девяносто седьмой это когда… — первым очнулся Эрик.       — Да, — подтвердил Витёк.       — Э… так что? Можно досмотреть? — Олег снова завладел пультом. На этот раз никто ему не препятствовал. Витёк махнул рукой и убежал на воздух курить. Эдик приобнял Эрика и успокаивающее похлопал по плечу. Ленка вертела головой, растерянно хлопая глазами. А я… я изо всех сил сдерживала подступающие рыдания. Не дожидаясь приглашения от хозяев, я плеснула водки в рюмку и опрокинула её в себя, не закусывая. А потом ещё одну. Олег обалдело посмотрел на меня:       — Ты что творишь?       — Отвали от неё, — угрожающе процедил Витёк, вернувшийся с улицы.       — Да! Я бы попросил Вас не мешать девушке напиваться, раз уж Вы довели её до нервного срыва. — поддержал его Эдик.       — Я довёл? Чем? Странные вы какие-то. Могли бы и объяснить в чём дело. Все молчали. Не дождавшись объяснений, Олег смирился:       — Да ну вас! А почему бы мне тоже не нажраться? — вопросил он неизвестно кого и последовал моему примеру: хлопнул стопку, ни с кем, не чокаясь.

***

Пожалуй, здесь необходимо пояснить столь бурную реакцию на безобидную видеозапись. Ровно десять лет назад наша компания отмечала новый 1997 год, почти в том же составе. Только шестым был не Олег, а Андрей — одноклассник Витька. Моя самая большая и, наверно, единственная настоящая любовь. Проживали мы тогда в Заполярном посёлке Тундровка. Кому-то подумает, что это глупая сентиментальность, но я до сих пор считаю это место самым чудесным на земле. Вечером первого декабря весёлые и пьяненькие ребята разошлись по квартирам. Только Андрюша так и не попал домой. Ни в этот день, ни на следующий. Никогда. Был жестоко убит у самых дверей родного подъезда. Ах, если бы можно было вернуть всё назад!