Упущенные возможности — несделанные ошибки?

Я проснулась от жажды. Горло нещадно саднило и требовало глотка воды. Стоило мне пошевелиться, как к жажде прибавилась мучительная головная боль. Вполне предсказуемые симптомы, после вчерашнего “праздника”. Вместо ожидаемого веселья получилось нечто убийственно-мрачное. Каждый будто старался обогнать товарища: кто быстрее упадёт мордой в салат. Даже не помню толком, как добралась до постели. Кажется, Леночка указала направление, а Олег дотащил меня до койки и рухнул рядом. Кстати, где он? Может, ему не настолько плохо и он принесёт водички? Пошарив по кровати, я нащупала длинные волосы. Это явно не Олег! В полумраке мне удалось разглядеть смутные очертания худенького девичьего тела. Откуда она взялась? Я слегка встряхнула соседку. Девушка, испуганно шарахнулась, вскочила и щёлкула выключателем. Помещение залил яркий свет. Передо мной предстало юное хрупкое создание в старомодной ночной рубашке; всклоченные патлы немыслимого сиреневого цвета, многочисленный пирсинг на физиономии, плюс размазанный клоунский макияж дополняли образ. “Сиреневое чудо” настороженно уставилось на меня:       — Ты кто?       — Привет, я Саша — подруга хозяйки. А ты её родственница?       — Я и есть… Сашка?       — Ленка? На несколько мгновений мы потеряли дар речи, а потом заговорили одновременно:       — Выглядишь классно! Как тебе удалось помолодеть за одну ночь? — выпалила Ленка.       — Ну ты даёшь! Решила вернуться к неформалу? — вырвалось у меня.       — В смысле? — Ленка машинально раскрыла стоящий поблизости шкаф, с зеркалом на внутренней стороне дверцы. Пару минут она пялилась на отражение расширенными от ужаса глазами, ощупывая многочисленные железяки на лице, а потом начала сползать на пол, цепляясь за тряпки, висящие на вешалках. Позабыв про головную боль, я подскочила к ней и несильно похлопала по щекам.       — Ущипни меня, — слабо проговорила она. Я слегка прищемила ей кожу на запястье.       — Сильнее, ещё сильнее.       — Ну хватит! И так синяк останется, — отмахнулась я.       — Саш, это моя комната! — пролепетала подруга.       — Конечно. Не моя же?       — Ты не поняла. Это моя ДЕТСКАЯ комната! В Тундровке! Приглядевшись к окружающей обстановке, я обмерла: вот стол за которым мы частенько делали вместе уроки, а вот плюшевые игрушки в уголке. Над кроватью висит плакат с группой Восток, выдранный из какого-то журнала. В голове сразу промелькнуло яркое воспоминание: “Миражи-и-и, это наша жи-и-изнь”, — дико орём мы, подпевая древнему кассетному магнитофону. Кстати, вот и он, скромно пристроился на книжной полке. Неужели, моё желание сбылось и время повернуло вспять? Не успела я додумать эту мысль, как к нам ввалился растрёпанный подросток в семейных трусах. Он кинулся к Ленке и принялся её трясти.       — Отстань! — разозлилась она, — я настоящая.       — О-у-у, — завыл Эрик, — У меня белая горячка! Вызыайте санитаров.       — Соберись, тряпка! — жёстко отрубила Ленка, — тогда получается, что все с ума посходили.       — Этого не может быть! — возопил бедолага, — похоже, мы очутились в девяносто седьмом. У Ленки родители уехали на праздник, а мы всей компанией встречали новый год у неё дома и остались ночевать! Обрадовались возможности повеселиться без родаков… идиоты.       — Точно! — вспомнила я, — Значит мальчишки спят за стенкой. И Андрей...       — Мой сын! — спохватилась хозяйка квартиры, — Где мой живот? Ребёнок исчез!       — Ты видел остальных? — спросила я у ошалевшего Эрика.       — Нет, я в туалете уснул. Забыла уже? Пол ночи блевал, там и вырубился. Очнулся, зашёл в ванну на автопилоте, глянул в зеркало и охренел, заметался... Я рванула в соседнюю спальню, не дослушав историю Эриковых метаний. Мне безумно хотелось увидеть Андрея. Рывком распахнув дверь, я чуть не грохнулась прямо на пороге: раскладушки стояли впритык у самого входа. В темноте невозможно было разобрать, где кто лежит, только слышалось сопение спящих парней. Если врубить освещение, то станет ясно, на месте ли мой погибший возлюбленный, но при этом проснуться Витёк и Эдик. Разумеется, их ждёт потрясение. А что же Андрей? Ведь он единственный должен остаться неизменным, в своём семнадцатилетии. Скорее всего он решит, что мы сговорились его разыграть. И как сообщить бедняге, что жить ему несколько часов? И возможно ли предотвратить эту смерть? Плотно прикрыв дверь, я тихонько вернулась обратно. За время моего отсутствия ничего не изменилось. Подружка рыдала, поглаживая плоский живот, а Эрик застыл, как соляной столб.       — Перестаньте истерить! Давайте подумаем, что делать. — попыталась я призвать друзей к действию.       — Мой малыш, — всхлипнула безутешная неудавшаяся мать, — он погиб.       — Да что за чушь! Сколько тебе сейчас лет?       — Двадцать шесть...ик, — выдавила страдалица.       — Двадцать шесть тебе тогда было, а теперь шестнадцать. — поправила я. — Разве ты в шестнадцать забеременела?       — Э-э, нет.       — Вот и не реви! Твоего сына пока в проекте нет. Ты девочка ещё! Не забыла?       — Действительно, — согласилась подруга, немного успокоившись.       — Девки! Вам терять нечего, — встрепенулся Эрик, — А я своего положения добивался потом и кровью. Чего мне стоило в оркестр пробиться! А с Эдькой, вообще, беда. Я его восемь лет охаживал, пока он натурала корчил.       — Мне тоже Витюша не сразу руку и сердце предложил. Кучу баб разогнать пришлось, чтобы его окрутить. — призналась Ленка. Я бесцеремонно отвлекла их от дел сердечных:       — Ребят, я хотела поговорить с вами насчёт Андрея, как будем с ним объясняться, вы подумали?       — А зачем с ним объясняться? Расскажем все как есть. — пожал плечами Эрик.       — Ты в своём уме? Разве он нам поверит? — воскликнула я.       — А жив ли он, вообще?       — Конечно жив… пока, его же вечером убили. И всё-таки я засомневалась. Что, если мы находимся не в своём прошлом, а в какой-то иной реальности. На месте прежнего возлюбленного, запросто, может оказаться нынешний. Прежний, нынешний — какая разница! В любом случае, Олежек навсегда перешёл в разряд “бывших”. Попади он, каким-то чудом, в Тундровку, это ничего не изменит. Мне вдруг стало понятно, что у меня нет никакого желания создавать с ним семью ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Если честно, между нами не было особой любви. Скорее деловые соображения и тонкий расчёт, порой связывающие людей крепче, чем узы страсти. Но как же прояснить ситуацию?       — Давайте, сделаем так: Ленка хватает Витька, а ты Эрик берёшь Эдика. Уходите с ними куда-нибудь и приводите в чувство. А я пока отвлекаю Андрея. Если он там...       — Ничерта не выйдет, — возразила Ленка, — помнишь, какие мы невменяемым были, когда очнулись? Даже не сразу узнали друг друга. Вряд ли запросто удастся парней куда-то утащить.       — Надо действовать наоборот! — сообразил Эрик, — Ты, Сашка, цепляешь любимого и тащишь подальше отсюда. Лучше на улицу, погулять. А мы тут решаем, что да как.       — Дурацкая идейка, — заметила Ленка. — Как его выманить, не потревожив остальных?       — Других нет, — огрызнулся Эрик.       — А вдруг он со мной никуда не пойдёт? — вздохнула я.       — Куда он нахрен денется? — хохотнул парень, — если бы я любил женщин, то за молодой красивой девушкой в прозрачной ночнушке пошёл бы куда угодно!       — Ой, — только сейчас до меня дошло, что я неглиже. Даже не удосужилась заглянуть в зеркало! Ленка уже накинула халат, а Эрик так и красовался в семейниках, сверкая тощими смуглыми ляжками. Я стала судорожно натягивать одёжки, не стесняясь присутствия нетрадиционного друга. Как же бедно я одевалась: изрядно потёртая чёрная юбочка чуть выше колена, старенький полосатый джемперок плюс тщательно заштопанные во многих местах тёплые рейтузы. О нижнем белье лучше стыдливо промолчать. И это мой самый лучший прикид!

***

Материальное положение жителей Заполярья, да и большинства Российских регионов, в лихие девяностые было плачевным. Спасибо дедушке Ельцину: зарплату не выдавали месяцами! Народ выживал, в основном, за счёт скудных государственных пособий, которые, слава Богу, выплачивали ежемесячно. Нам приходилось донашивать старую одежду и добивать бытовую технику, оставшуюся с советских времён. Предметы гигиены, типа прокладок и туалетной бумаги, существовали в параллельном измерении и считались непозволительной роскошью. Памперсы для младенцев, больше похожие на музейные экспонаты, хранились за аптечными витринами и продавались поштучно в ограниченном количестве. О великих и ужасных компах, мы знали только понаслышке. Регулярное наличие простых продуктов на столе, уже считалось достатком.

***

Но вернёмся к нашему повествованию. Едва с переодеванием было покончено, в коридоре раздался оглушительный грохот. Мы ринулись на звук и обнаружили растерянного Андрюшу. Целого и невредимого! Я с трудом удержалась от порыва повиснуть у него шее и разреветься от умиления. До чего ж красивый! Белобрысый, взъерошенный. Левый глаз заметно уже правого — последствия детской травмы. Эта милая асимметрия постоянно вызывала желание зацеловать пострадавший глазик до умопомрачения.       — С добрым утром, чувачки! — смущённо приветствовал нас оживший покойник, — не убивайте сразу, если разбудил. Я ходил пи-пи и нечаянно уронил Ленкин велик. Нефиг оставлять на дороге старую рухлядь. А от чего у вас такие очумелые рожи? Я так сильно вас напугал?       — Вот и выманивать не понадобилось. Лишь бы пацаны от шума не проснулись, — шепнул Эрик.       — А почему вы шепчетесь, как заговорщики?       — Эм… Андрюша, — начала дрожащим голосом Ленка. — Сашка хотела позвать тебя прогуляться.       — Ммм...— на лице у юноши отразилась напряжённая мыслительная деятельность. — С чего это в такую рань? Ну, в принципе, можно прошвырнуться до магазина. Я как раз собирался, а вдвоём веселее. Только оденусь и умоюсь. Он потянулся обратно в спальню, чтобы одеть футболку, так как был в одних брюках, но Ленка ухватила его сзади за ремень, а Эрик загородил проход.       — В чём дело? — растерялся Андрей.       — Туда нельзя. — отрезал Эрик.       — Но, почему? Тут моя непослушная ладонь самовольно легла на Андрюшино обнажённое плечо и бессовестно сползла ему на грудь. О-о-о, мечта юности!       — Щекотно, — хихикнула “мечта”, покосившись на шаловливую ручонку. Покраснев до корней волос, я убрала руку и невнятно пробормотала:       — Просто поверь. Так надо.       — Хорошо, — заинтригованно улыбнулся парень, — но как идти в полушубке на голое тело?       — Сейчас! — Ленка пулей метнулась к антресолям. Выдернув оттуда объёмистый тюк, она извлекла из него старый отцовский свитер, побитый молью. — Вот, надень пока.       — Ладно, как скажете, — покладисто кивнул Андрей, — но, чувачки, вы меня пугаете. Надеюсь, потом объясните, что затеяли. Рот, хотя бы, дадите сполоснуть? А то перегаром воняет.       — Э… Андрюха, — жалобно промямлила я, — зачем тебе это нужно? Ты ж не будешь ни с кем целоваться?       — А вдруг? — заржал тот, но, увидев умоляющее выражение моего лица, молча напялил свитер, а за ним и верхнюю одежду. Подгоняемые Эриком с Ленкой, мы спешно покинули квартиру:       — Гуляйте подольше! — напутствовали нас ребята.