L'alba di domani

      Лали дождалась, когда все разойдутся по своим делам, и тихо поднялась на второй этаж. Бенедикт так и не вышла из спальни, и Лали это не на шутку обеспокоило.       Девушка подошла к двери спальни Жозе и Бенедикт, и прислушалась. Оттуда не доносилось ни звука. Лали осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Бенедикт лежала на кровати, уставившись в потолок. — Можно? — тихо спросила Лали, но Бенедикт все равно вздрогнула, а потом села в постели. — Да, Лали, проходи. Лали притворила за собой дверь и присела рядом с Бенедикт на край одеяла. — Как дела? — немного помолчав, спросила она. Бенедикт пожала плечами: — Нормально. А почему ты спрашиваешь? — А я что, не могу поинтересоваться у лучшей подруги как ее дела? — Лали улыбнулась. — А где Жозе? Его не было на завтраке. Я думала, он с тобой… — Не знаю. Он пришел под утро. И встал довольно рано. Мы с ним еще не говорили. — И ты… знаешь, где он был? — Лали, — Бенедикт грустно усмехнулась и покачала головой, — не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, где мой Жозе может проводить ночь. — Ты уверена? — Лали пытливо взглянула на подругу. — Ты ведь даже не устроила ему скандал. — А зачем? — Бенедикт притянула колени к подбородку. — Что это изменит?       Между ними воцарилась гнетущая тишина. Наконец ее нарушила Бенедикт. Голос ее дрожал: — Лали, ты даже не представляешь, как я устала. Устала от его бесконечного вранья. Устала, каждый раз, когда он отсутствует по ночам, представлять его в компании другой девушки. Устала, притворяться, что у меня все хорошо. Что я счастлива. Но я далеко не счастлива, Лали. Я чувствую, как меня убивают эти отношения, — в ее голосе отчетливо зазвучали слезы. Лали почувствовала, что сама вот-вот расплачется. Бенедикт уткнулась лицом в одеяло. Ее плечи дрожали от беззвучных рыданий. Лали придвинулась к ней и осторожно обняла, в очередной раз отмечая, какая же хрупкая эта девушка снаружи, и насколько сильная внутри. — Не надо плакать, Бене, — Лали погладила ее по мягким светлым волосам. — Он не стоит ни единой твоей слезинки… — Я не знаю, что мне делать. Я не могу больше выносить этого. И самое страшное — мне кажется, что я больше не люблю его. Но и без него не представляю своей жизни. — Все образуется, — Лали поцеловала подругу в висок. — Я уверена, что вы еще помиритесь. Он осознает свою вину. Ты его простишь, и все будет хорошо. — Нет, Лали. Не будет, — Бенедикт всхлипнула. — Я не хочу больше мириться с ним. Тебе не понять этого. Твой Себастьен готов носить тебя на руках, и если уж он изменил тебе однажды, то искренне раскаялся. — Я бы не была в этом так уверена, — Лали отвела глаза к окну. Бенедикт посмотрела на нее: — Что? О чем ты говоришь? — Помнишь недавнюю аварию? — Когда Себастьен едва не сбил какую-то девушку? — Да, — Лали замолчала, подбирая слова, а затем, словно решившись, произнесла: — мне кажется, что у Себастьена с ней что-то есть. — С чего ты это взяла? — Бенедикт внимательно смотрела на нее. Лали неопределенно пожала плечами: — Чувствую. После этой аварии, он словно стал отдаляться от меня. Мы редко целуемся. По ночам он не обнимает меня так, как раньше. И он стал так холоден ко мне… — И из всего этого ты делаешь вывод, что он тебе изменяет? — Ну, насчет измены, я не уверена, — Лали усмехнулась. — Но то, что у него есть к ней какие-то чувства, я точно знаю. Все. Не обращай внимания на мое нытье, — Лали поднялась с постели и направилась к двери. — Я приготовлю тебе свежий кофе. Спускайся вниз.       Лали прикрыла за собой дверь, и тяжело вздохнула. Она совсем не собиралась с кем-либо делиться своими переживаниями, но это получилось само собой. Уже целую неделю Себастьен был сам не свой. И Лали была уверена, что к этому причастна Алина. Но сейчас Лали было не до своих проблем. Она чувствовала: то, что происходит между Бенедикт и Жозе — станет поворотным моментом в их жизни. А о себе она еще успеет подумать.