L'alba di domani

— Давай, я отвезу тебя домой, — предложил Оливье, когда провожал Бенедикт к выходу. — Кристоф, одолжишь мне мотоцикл? — Да, конечно, — друг бросил ему ключи. — Только не гони сильно. — Оливье, может быть, не стоит… — запротестовала было Бенедикт, но Оливье остановил ее: — Ничего. Я все равно хотел заехать в музыкальный магазин за струнами… — Ах да, — воскликнула Бенедикт. — Ты же теперь играешь на бас-гитаре. А я так ни разу не пришла послушать вас с этими проблемами… — Ничего. Еще успеешь, — Оливье улыбнулся. — Ну что, идем?       До дома они добрались в считанные минуты, хотя Оливье ехал на обычной скорости. Когда мотоцикл остановился у коттеджа, Бенедикт спрыгнула с него и предложила: — Может быть, зайдешь? — Я не уверен, что это хорошая мысль. — Прекрати. Джоанна будет рада тебя видеть. Она сегодня дома, и все время ворчит, так как Джон силой заставил ее взять выходной. — Ну только если ради Джоанны, — наигранно проворчал он, и вместе с девушкой направился в дом. Как только Бенедикт закрыла дверь, с лестницы спустилась Джоанна. — Оливье! — обрадовалась она. — Как ты во время! Я как раз собиралась пообедать! Составите мне компанию? — Я не голодна, — Бенедикт улыбнулась. — А я с удовольствием пообедаю с тобой, — и Оливье, подмигнув Бенедикт, направился за Джоанной на кухню. Бенедикт проводила его взглядом, а после поднялась наверх. Первое, что бросилось ей в глаза — дверь в гостевую комнату, где она жила последний месяц была распахнута. Бенедикт нахмурилась и подошла ближе. Жозе сидел на кровати, спиной к ней, и что-то разглядывал. Бенедикт окинула взглядом комнату, и сразу же увидела опустевший шкаф. Сердце забилось как ненормальное, когда она поняла, что именно держит в руках Жозе. — Жозе? Что ты здесь делаешь… — спросила она, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе. И замерла, увидев в его руках портрет Оливье. Худшие опасения подтвердились. — Что это значит, Бенедикт? — он потряс портретом. — Объясни мне, что это значит?! — Это просто портрет, — Бенедикт вошла в комнату. — Ты же знаешь, что я иногда рисую их. А Оливье — мой друг… — Но почему именно он? — в его голосе прозвучали гневные нотки. — Что-то я не помню, чтобы ты рисовала Кристофа или Себастьена? У вас с ним есть что-то, да? — Жозе, ты несешь ерунду… — Ах, ерунду? — Жозе скомкал портрет и бросил его в лицо девушки. — Что ты делаешь, — Бенедикт бросилась за полотном, однако не успела сделать и шагу, как Жозе грубо схватил ее за отворот куртки. — Ну, расскажи мне, как давно ты спишь с моим другом? Как долго вы вдвоем потешаетесь за моей спиной? — Жозе, это неправда! — по лицу девушки бежали слезы. — Я никогда не спала с ним! — Жозе, отпусти ее! — в комнату вошел Оливье. — Она говорит правду, между нами не было ничего, кроме случайного поцелуя. Но это была моя ошибка. — Вот как? — Жозе оттолкнул девушку, и она, не удержавшись на ногах, упала на пол возле кровати. — И ты думаешь, я в это поверю?       И он ударил Оливье по лицу кулаком. Оливье пошатнулся, но на ногах устоял. Из уголка губ пошла кровь, но парень только вытер ее рукавом. — Ну, что, полегчало? — спросил он. — Или нужно еще разрядиться? Давай, вперед. Только знай, что Бенедикт не изменяла тебе со мной. Никогда. — Хочешь сказать, той ночью, когда она осталась у тебя, наедине с тобой, между вами ничего не было? — Жозе зло усмехнулся и нанес еще один удар. Потом еще и еще. Но Оливье не отвечал на его удары. — Жозе, хватит! — в его руку вцепилась Бенедикт, но Жозе грубо стряхнул ее, намереваясь вновь ударить Оливье. Джоанна, прибежавшая на шум, шокировано замерла на пороге. Но она не зря была родом из Техаса, поэтому быстро взяла себя в руки и решительно вклинилась между Оливье и Жозе, и, глядя в глаза последнему, четко произнесла: — Остановись, Жозе! Тебя никто не предавал! Подумай хорошо! Неужели ты думаешь, что Бене, едва не покончив жизнь самоубийством, тут же ляжет в постель с Оливье, а твой друг воспользуется ситуацией?       Жозе перевел взгляд на Бенедикт. Она рыдала, держа в руках испорченный портрет, и глядя на стоявшего перед ним Оливье. Вид у него был отвратительный: из разбитой губы шла кровь, на щеке и скуле были ссадины, и завтра, скорее всего, должен был появиться огромный синяк под глазом. Почему Оливье не дал ему отпор? Даже не попытался защищаться? И Жозе вдруг понял все. Оливье был влюблен. Именно поэтому он не стал сопротивляться. Он считал себя виноватым. И, похоже, его влюбленность была взаимной, потому что Бенедикт сейчас с трудом сдерживалась, чтобы не броситься к нему.       Жозе сжал кулаки и вышел из комнаты. Джоанна выбежала следом за ним: — Куда ты, Жозе?       Но Жозе лишь молча взял куртку и покинул дом.       Бенедикт осторожно приблизилась к Оливье, но тот просто стоял, опустив голову. Бенедикт обняла его. Оливье не пошевелился, словно превратившись в каменное изваяние. Бенедикт прижалась к нему, стараясь не видеть его избитого лица, иначе она бы вновь разрыдалась, но парень не обнял ее в ответ, а лишь с горечью прошептал: — Именно этого я и боялся. Я только что потерял друга.