L'alba di domani

      Лали вошла в дом, нарочно громко хлопнув дверью. Было еще очень рано, но ей не терпелось увидеть ребят и рассказать, как она замечательно провела выходные. Она бросила дорожную сумку на диван и поднялась наверх, намереваясь как можно быстрее сменить джинсы на удобную домашнюю одежду.       В комнате царили сумерки, и она не стала зажигать свет, а сразу плюхнулась на кровать, и тут же, взвизгнув, подскочила. В ее постели кто-то был.       Она включила светильник, намереваясь устроить взбучку тому, кто без спроса забрался в ее кровать. Но увидев Николя, с недовольным видом потиравшего глаза и сонную Элен, которая тепло ей улыбалась, Лали вновь завизжала, только уже от радости.       После долгих приветствий и расспросов, они втроем спустились вниз, где Бенедикт с Линдой готовили завтрак. Увидев Лали, они незаметно тревожно переглянулись, но тут же бросились обнимать подругу и расспрашивать о поездке. Воспользовавшись тем, что Лали увлеклась разговором с девочками, Жозе отвел Николя в сторону. — Ну, и что мы теперь будем делать? — прошипел он. — Я же говорил, что эта затея плохо кончится! — Не драматизируй, Жозе, — Николя успокаивающе положил руку на его плечо. — Главное, ее нужно подготовить. Чтобы для Лали это не стало шоком. — Я боюсь даже представить, что будет, когда она узнает… — Все будет в порядке. Лали — разумная девчонка, пусть и немного взбалмошная. Она все поймет. — Надеюсь, этот идиот Себастьен сможет держать себя в руках и не вмешиваться в ее жизнь… — Себастьен?       Парни вздрогнули и обернулись. В дверях стояла Лали, растерянно переводя взгляд с одного парня на другого. — Лали… — Себастьен в Париже? — Лали, позволь… — Да или нет, Николя? — Да, — ответил Николя, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Он вернулся. — Что ж, — Лали прищурила глаза, — он вернулся со своей подружкой. Какая радость. — Нет, — Элен на всякий случай взяла Лали за руку. — Он расстался с Алиной. Мы случайно встретились с ним, и он захотел вернуться. Он раскаивается, Лали… — Не говори ерунды, — Лали усмехнулась, выдернув руку из ее ладони, — ему просто надоела она, и он решил вернуться к той, что безропотно примет его. Только я — уже не та Лали, безумно влюбленная в своего Себастьена. Я изменилась. И у меня теперь есть тот, кто никогда не предаст. Между прочим, Лоран уже намекал о свадьбе… — Лали, — Жозе приблизился к ней, — я взял с него слово, что он не будет мешать тебе строить свою жизнь. — Мило. Вы взяли его обратно в группу? — Да. Он все-таки наш друг, — осторожно ответил Жозе. — Да, конечно. Он же друг, — глаза Лали заблестели, не предвещая ничего хорошего. — А я кто тогда? — Лали… Лали отмахнулась от Элен, и вновь обратилась к Жозе: — Можете вообще позвать его жить обратно. Я могу уступить ему спальню. А сама лягу на чердаке… — Не неси чепухи, Лали, — повысил голос Николя. — Он не собирается жить здесь. Он просто хочет попытаться исправить ошибки… Ему тоже плохо. Он страдает, Лали. — Бедняжка, — ядовито усмехнулась Лали. — Бедного мальчика обидели. Плохая девочка поманила его пальчиком, и он побежал за ней, и только потом осознал, что сглупил. А то, что он предал меня никого не волнует? Что он растоптал мои чувства? Что он самолично угробил нашу любовь? — Лали, прошу, прекрати, — в голосе Элен слышалась мольба. — Вы всегда всех прощаете. Чтобы они не сделали. Я уверена, что даже если вернется Кристиан, вы броситесь к нему с объятиями и примите обратно. Несмотря на то, что он поступил как последний мерзавец!       Николя увидел, как резко побледнела Линда, и не выдержал: — Прекрати, Лали! — крикнул он так, что все вздрогнули. Лали зло прищурилась: — Вы мне отвратительны! Все до единого! Лицемерно делаете вид, что я дорога вам, и тут же доказываете обратное.       И она, резко развернувшись, направилась к выходу. — Лали! — бросилась было следом Элен, но Николя остановил ее. — Пусть идет. Она не думает так на самом деле. В ней сейчас говорит обида. — Но если она что-то натворит? — Я позвоню Лорану, — успокоила ее Бенедикт. — Думаю, он один сейчас сможет ее образумить.       Все вернулись в кухню и сели за стол, но аппетита уже ни у кого не было. — Я же говорил, что все это плохо кончится, — недовольно пробурчал Жозе. Никто ему не возразил.